Часть 4. Клятва верности
19 октября 2020 г., 15:05
Я не могла знать, что столь неожиданное решение Сулеймана пригласить к себе в покои наложницу, то есть меня, на самом высшем уровне было обыграно куда более красочно: Хюррем объявила Фатьме, что не вправе лишать повелителя мира женского тела, поэтому сначала отправила в его покои одну наложницу, а вскоре отправит еще кого-нибудь, чтобы традиции были соблюдены. Я переживала, что меня вызовут к Хюррем для разговора, однако, на мое счастье, такого не происходило. Да и о чем бы я разговаривала с этой женщиной? Ее возможное недовольство было вполне понятно, а говорить об этом мне не хотелось.
Чуть подумав, я решила окружить себя хоть какими-то верными людьми, так как в одиночку, судя по всему, выжить в этом гадюшнике не представлялось возможным. Поэтому, для начала, я решила провести беседу с Ниной.
Наблюдая за тем, как Нина наводит порядок и аккуратно раскладывает только что сшитые платья, я сказала девушке:
— Садись, надо поговорить.
Я не представляла, как лучше вести этот диалог: на равных или не забывая о субординации, поэтому решила довериться своему внутреннему чутью и некоторой наблюдательности. За год, который я провела в гареме, было видно, что Нину не брал себе в услужение никто из вышестоящих людей, соответственно, она была чистым листом. Наверное, чистым листом со своими желаниями и стремлениями, но девушка уж точно до меня не служила никому.
— Ты сколько живешь в гареме? — спросила я.
— Чуть меньше года, — ответила Нина.
— Я ни разу не видела тебя в рядах танцующих, — решила уточнить я.
— Да, совершенно верно, — ответила Нина. — Я не умею хорошо танцевать и меня никто не отбирал для этого.
— Ты весь этот год выполняла такую же работу, что и все? — спросила я, боясь услышать иной ответ, кроме утвердительного.
— Да, я работала так же, как и все остальные девушки, — ответила Нина.
«Значит, не служила никому, не завербованная, скорее всего, и, что самое главное, тоже русская, можно на русском поболтать», — подумала я. Решив уточнить наверняка этот момент, я спросила. — Ты откуда родом?
— Из Крыма, — ответила Нина.
— Я с Кубани, — я объявила официальную версию, так как объяснять, как я могла появиться здесь из Сибири, было бы крайне проблематично.
Да, я прекрасно осознавала, что на Кубани в это время еще не было русских, однако легенда была придумана в спешке и, что самое главное, в нее все верили. Да и мало ли, может, я во время кораблекрушения чуть потеряла память или тронулась умом?
Вообще сказка о том, что меня похитили из родного дома, куда-то повезли на корабле, а потом этот корабль попал в шторм и затонул, была достаточно правдоподобна. Во всяком случае, еще никто не говорил о том, что не верит в нее.
— Нина, — сказала я. — Волею судьбы ты приставлена ко мне, чтобы стать моей помощницей, — я умышленно не употребляла слово «служанка», чтобы подчеркнуть почти что партнерство. — Поэтому ты должна быть верной мне, что бы ни произошло.
— Конечно, — ответила Нина.
— Кто ты по вероисповеданию? — спросила я.
— Православная, — ответила Нина.
— Тогда говори, что будешь верной только мне и клади на себя крест, — сказала я.
Нина достаточно легко проделала все, что от нее требовалось. Решив, что более-менее я защищена, ведь мне, по сути, только что поклялись в верности, я сказала:
— Все, что ты узнаешь, ты должна будешь сразу же сообщать мне. Я же не забуду ни твою доброту, если ты будешь поступать правильно, ни твое предательство. У меня память очень хорошая.
Нина всячески уверяла меня в том, что иначе быть и не может, а я задумалась. В идеале было бы неплохо обзавестись более широким кругом доверенных людей, но кто же был виноват в том, что за весь этот год я так и не завела дружбу ни с кем? Да даже не дружбу, а просто слегка доверительные отношения? Решив, что нужно довольствоваться тем, что есть, я решила подождать.
Тем временем, через несколько дней на свидание к султану пошла Валерия. Я знала, что по канону эта фаворитка должна подняться высоко, а потом упасть, причем в прямом смысла слова, однако, как я надеялась, все должно было быть иначе: у меня, а не у Валерии родится ребенок. На худой конец меня бы устроил вариант с рождением ребенка у нас обеих, однако я не знала, позовет ли меня султан снова или нет.
Как я вскоре узнала, Валерия провела в покоях Сулеймана больше времени и вернулась в ташлык только наутро. Мне было несказанно обидно: чем это я не устроила Сулеймана, что он ограничился всего получасом времени?
По-видимому, Сулейман слишком любил или просто привык к Хюррем, потому что проводил с ней все время, используя остальных наложниц только для развлечения. Однако где-то через две недели после моего первого свидания я была снова приглашена в главные покои.
Это известие я узнала от Сюмбюля-аги, который, по-видимому, умудрялся и служить Хюррем, и изображать из себя беспристрастного служителя гарема. На этот раз мне предстояло пойти к султану в недавно сшитом платье, идеально подходящем мне по размеру, красивого красного цвета и расшитом какими-то блестками. Я надела серьги и кольцо, которое мне было подарено Сулейманом, надушилась более приятными духами, которые раздобыла на всякий случай, если меня снова позовут в султанские покои, после чего, буквально сияя от того, что второй раз иду в покои падишаха, ступила на золотой путь.
Однако на этот раз меня позвали не ради плотских утех, во всяком случае, мне так показалось. В покоях Сулеймана стояла арфа и, судя по всему, мне предстояло развлекать падишаха лично.
Мне стало обидно, что сегодня в этих покоях мне вряд ли удастся забеременнеть, однако я постаралась сделать вид, что мне будет за счастье провести время с повелителем.
— Мария, — сказал Сулейман. — Сыграй мне снова то, что я слышал в том музыкальном классе
С каким-то непередаваемым энтузиазмом я начала играть Шнурова вперемешку с Вертинским. «Красная смородина» сменялась «Балладой о короле», после чего были какие-то странные пассажи и снова Шнуров.
Сулейман слушал меня крайне внимательно. Казалось, ему нравится эта музыка. Когда я доиграла, падишах произнес:
— Что ты, что твоя музыка для меня тайна. Так пусть же твое имя будет таким же — Гизем. Тайна.
Я растерялась и ничего не ответила. Наверное, надо было поблагодарить падишаха за то, что он сменил мне имя, но как это выразить словами, я не представляла. «Спасибо за имя?» Или как-то иначе?
— Повелитель, вы хотите, чтобы я снова сыграла? — спросила я.
— Играй, Гизем, — ответил Сулейман.
После импровизации на восточные темы и танца маленьких лебедей Сулейман решил, что с него музыки достаточно. Я уже приготовилась идти, чтобы проплакать полночи, что не для того я тратила духи и наряжалась, чтобы побыть аниматором, как вдруг почувствовала, что Сулейман меня обнимает.
«Это же была прелюдия, не с порога же в постельку прыгать», — подумала я и начала обнимать падишаха.
На этот раз я осталась в покоях повелителя до утра. Позавтракав и в глубине души вздохнув, что простых людей так вкусно не кормят, я была отправлена обратно. На этот раз мне было подарено колье и снова ткани.
Из тканей мне должны были сшить платья, колье пополнило мою скромную коллекцию драгоценностей, а я с некоторой надеждой начала думать о том, что, возможно, мне повезло и на этот раз я уже беременна.
Сулейман, удовлетворив свое плотское желание, больше не звал никого в свои покои. Хюррем была там постоянно, по-видимому, развлекала султана разговорами, а я сидела у себя в комнате с Ниной и играла в шахматы. У нас возникло что-то, вроде приятельских отношений и, пусть я не была готова довериться этой девушке, за неимением кого-то еще мне приходилось довольствоваться малым. В идеале мне бы хотелось как-то склонить на свою сторону ту самую калфу, которая меня особо не любила, а теперь стала относиться более чем нейтрально, как я даже узнала, ее звали Чигдем, однако никаких умных мыслей на эту тему у меня не было.
Меня не звали в покои Сулеймана уже около месяца и, решив, что, по-видимому, султан пришел к выводу, что музыка — это хорошо, но старый конь в лице Хюррем лучше, я перестала ждать и особо надеяться. Однако поняв, что ко мне не пришли в положенный срок регулы, я поняла, что, возможно, мне повезло.
Увы, я не была беременной, хоть мое второе свидание с Сулейманом выпало на достаточно благоприятные для зачатия дни. Порадовавшись тому, что я, хотя бы, получила отдельную комнату и некоторое количество драгоценностей, которые, если что, всегда можно продать, я снова начала жить прежней жизнью, скучая по своему прошлому.
