Просто Мария

      Я чувствовала себя типичной свекровью, чей дорогой сыночка влюбился совершенно не в ту девушку. У меня были основания так думать: Батур явно не просто так увидел Карасу, однако у меня не было особого выбора. Куда-то отправить Карасу из дворца я не могла, потому что это повлекло бы конфликт с Батуром, поэтому мне оставалось надеяться на то, что Караса — просто обычная девушка, которая совершенно случайно попалась на глаза санджак-бея Бурсы.       Тем временем, Караса забеременнела. Безусловно, я была очень рада, что у Батура вскоре появится сын или дочь, однако какое-то предубеждение все равно оставалось.       Да, я понимала, что даже если эта женщина — шпионка, то ребенок все равно останется во дворце, как это велят традиции, поэтому можно не переживать: наложница исполнила роль инкубатора и может быть свободна.       Отгремел праздник, посвященный первому будущему ребенку шехзаде, наложницы с радостью собирали разбрасываемое золото, а буквально через неделю после этого события я узнала, что Батура пытались отравить.       Разумеется, моей первой мыслью было то, что Караса, получив задание сначала забеременнеть, чтобы сохранить себе жизнь, а потом попытаться убить Батура, выполнила указание своих нанимателей. Однако доказательств этого у меня не было, поэтому я велела заняться расследованием Энгину и Ясмин. Огорченная своим прошлым провалившимся расследованием, когда виновная созналась во всем сама, на этот раз я решила не лезть туда, в чем мало понимаю.       — Батур, — изо всех сил скрывая волнение, сказала я, войдя в покои сына. — Что с тобой?       — Матушка, мы обедали с Карасой и вдруг мне стало нехорошо, перед глазами все поплыло, я начал терять сознание, — ответил Батур. — Но лекарь успел вовремя, по его словам, через несколько дней я буду здоров.       — Слава Всевышнему, тебе уже лучше, — выдохнула я. Подумав, я решила спросить про Карасу. — Что стояло на подносе? Что ел ты и что ела хатун?       — На подносе было мясо, овощи, лепешки, щербет, — сказал Батур. — Караса ела все то же самое, что и я: мясо, овощи, лепешки, щербет.       «Так-то можно было облить ядом одну лепешку, а другие не трогать», — подумала я.       Посидев еще некоторое время с сыном, я вернулась в свои покои.       — Госпожа, — сказала пришедшая Ясмин-калфа. — В кармане платья наложницы, которая относила еду для шехзаде, был найден яд.       — В кармане? — уточнила я. — Именно в кармане, не в вещах?       «В вещи можно подкинуть», — подумала я.       — Да, госпожа, в кармане, — ответила Ясмин. — Хатун сказала, что она всегда носит с собой яд, так как боится за свою жизнь.       «А Сулейман плохого не придумал», — подумала я и сказала. — Ясмин, покои совершенно всех людей во дворце должны быть обысканы и те, у кого будет найден яд, будут сурово наказаны. Хатун приведите ко мне.       Вскоре ко мне привели ту самую наложницу, у которой был найден яд.       — Подойди, — сказала я. — Как тебя зовут?       — Нилюфер, госпожа, — ответила наложница.       — И зачем же ты носишь с собой яд? — спросила я.       — Мне посоветовали это в гареме, — сказала Нилюфер. — У многих есть яд, потому что они боятся за свою жизнь.       — И сколько яда ты уже успела истратить для шехзаде? — спросила я. — И зачем?       — Госпожа, я не посмела бы отправить шехзаде, — воскликнула Нилюфер. — Я не истратила ни капли яда, мой флакончик так же полон, как и месяц назад!       Я вопросительно посмотрела на Ясмин и увидела, как она кивнула.       «Значит, не Нилюфер или если это она, то был другой бутылек», — подумала я и сказала. — Уведите хатун, она будет так же наказана, как и все, у кого есть яд в этом дворце.       К вечеру пришли неутешительные итоги обыска: наверное, у одной трети наложниц в гареме был найден яд. Кроме того, яд был найден у одного из евнухов, калфы и Нины.       — Всех, у кого был найден яд, нужно наказать палкой и отправить в темницу, — распорядилась я. — Гарем предупрежден о том, что за попытку держать яд во дворце наказание будет неминуемо.       Кивнув Ясмин, что она может идти, и вздохнув, я позвала свою служанку:       — Нина! Подойди сюда.       Дождавшись того, что Нина подойдет, я с явной грустью спросила:       — А тебе зачем нужен был яд?       — Для вас, госпожа, — ответила Нина.       Я не поверила своим ушам и вопросительно посмотрела на Нину.       — Госпожа, — сказала Нина. — Помните, вам несколько раз требовался яд. И я подумала, что он может вам понадобиться и снова. И именно поэтому я решила купить его на всякий случай.       — Принеси сюда бутылку, — распорядилась я.       Нина исполнила это указание и я, взяв бутылек, поставила на нем сургучную печать.       — Уноси, — сказала я. — Нарушишь печать — посчитаю, что ты этот яд трогала.       Пока Нина уносила бутылек, я сказала Энгину:       — Нину-хатун сильно не бей, раз пять ударишь — и хватит.       Заметив удивление Энгина, я добавила:       — Порядок нужно соблюдать. А то разведутся здесь отравительницы, как во дворце султана Сулеймана…       По иронии судьбы отравительницы что во дворце Сулеймана, что в Бурсе были все те же самые, другой вопрос, что тогда я не видела для себя другого выхода, а сейчас не считала допустимым хранение яда в гареме.       Нину я велела выпустить из темницы наутро, остальных было велено продержать еще сутки. Смотреть в глаза столь преданному человеку, который просто невольно попал под каток репрессий, мне было стыдно, однако Нине тоже было стыдно смотреть мне в глаза.       «Со временем все забудется, — подумала я. — Не будет же Нина, как Гюльфем, затаивать на меня обиду…»       Я вышла в коридор и пошла в сад. Едва различимый шепот заставил меня прислушаться и я смогла разобрать едва различимые слова:       — Я тебе велела облить все лепешки, а не одну! Велела вылить второй бутылек в щербет! А ты что сделала? Ты испугалась! И за это поплатишься жизнью! Неужели ты думала, что я просто так тебя верну во дворец? Ты должна была убить ту, которая ослаблена беременностью, и ее плод! Шехзаде бы проболел и выздоровел, а она бы не выжила!       Раздался звук, явно напоминающий пощечину.       — Стража! — крикнула я. — Уведите обеих хатун в темницу!       В следующий момент стража ворвалась в помещение, на которое я показала, и вывела оттуда вырывающихся Юстину и Ирмак.