Просто Мария

      Мне было не по себе, кровь уже пятого человека на своих руках мне совершенно не нравилась. Кроме того, я не могла предугадать реакцию Батура, как именно он отнесется к устранению подстрекательницы Джихангира именно таким способом. Однако Батур, явно догадывающийся обо всем, был на редкость спокоен, что давало мне надежду на то, что сын не будет даже в глубине души осуждать меня.       Известий из Манисы не было, моих глаз и ушей в Сарухане тоже не наблюдалось, поэтому я решила просто ждать, надеясь на лучшее.       В один из дней я решила прогуляться по саду. Сидеть под тентом не хотелось, хотя погода это вполне позволяла, поэтому я решила просто походить, желательно, без лишних глаз и ушей. Со мной рядом была только Нина.       — Скучаешь, Нина, по Стамбулу? — спросила я.       — Нет, госпожа, — ответила Нина. — Здесь как-то спокойнее, тише, что ли.       Я прекрасно понимала логику Нины: в Бурсе достаточно тихо и спокойно, бухгалтерией занимается Ясмин-калфа, Нина, по сути, является моим личным секретарем. Шехзаде Батур пусть и управляет санджаком, но главная в этом дворце я, социальная дистанция до простых наложниц огромна. В церковь отпускают по первой просьбе, мухлевать с деньгами не заставляют… Так что еще нужно для спокойной жизни?       — И мне здесь нравится, — сказала я. — Вот только всю жизнь так жить не получится: или мой сын становится султаном и мы все переезжаем в Стамбул, или он султаном не становится и всех нас разгонят не пойми куда… Поэтому выход только один: следующим султаном будет шехзаде Батур.       На всякий случай я оглянулась по сторонам, не увидела никого и сказала:       — Это так, между нами.       — Конечно, госпожа, — ответила Нина.       Я неторопливо шла и смотрела по сторонам: горы так и манили к себе, пусть я и понимала, что подняться на их вершину будет невозможной задачей: слишком высоко. Невольно я вспомнила о Карасе и том, как Батур в считанные часы охладел к ней.       «Весь в папашку, — подумала я. — То влюблен, то чуть ли ни ненавидит».       Хотя, по моему мнению, Караса заслужила эту холодность и вряд ли имела шансы попасть снова в постель Батура.       Неожиданно меня потянуло в сон. Захотелось буквально сесть на землю и уснуть.       — Нинка, отведи меня спать, — слабым голосом сказала я.       Нина взяла меня под руку и повела во дворец. В нескольких сотнях метрах от нас проходил Энгин и я услышала достаточно неожиданную фразу:       — Энгин-ага, срочно зови лекаршу!       «Так-то да, можно и лекаршу, это же ненормально — вот так сходу заснуть», — подумала я.       Вскоре к нам с Ниной уже бежала лекарша. У меня совершенно не было сил идти, поэтому я просто опустилась на землю.       — Госпожа, нельзя спать, нельзя, — постоянно повторяла Нина и я, понимая, что она права, никак не могла совладать с собой.       Краем уха я слышала, как лекарша предполагает легкое отравление белладонной — именно для него характерен неожиданный сон. Однако на вопрос о том, что я ела часов так восемь или десять назад, я не смогла ответить — именно часов восемь или десять назад я не ела ничего, так как это была почти что глубокая ночь.       И снова было промывание желудка, какие-то настои, советы о полном покое и обильном питье…       «Да, тут надо умудриться дожить до старости, — подумала я. — Не дадут при всем желании».       И именно в этот момент я вдруг вспомнила, что на ночь мне настолько захотелось щербета, что я не смогла удержаться и послала Нину за ним.       «Не может быть… — подумала я. — Чтобы Нина вот так взяла и отравила… А смысл?»       Решив пока что ничего не говорить Энгину, чтобы не делать Нину главной подозреваемой, ведь этому человеку я доверяла безгранично, я подозвала Нину и слабым голосом спросила:       — Нина, а теперь отвечаешь на простой вопрос и сразу после этого накладываешь на себя крест: расскажи в подробностях, как ты ходила за щербетом.       Нина опешила от такого поворота событий и воскликнула:       — Госпожа моя, да вы что, зачем же так говорите? Неужели вы не знаете, что я за вас жизнь готова отдать?       — Я тебя о другом спрашиваю, — ответила я. — Рассказывай, как именно ходила за щербетом.       — Я вышла из покоев и пошла на кухню, — начала Нина. — Налила для вас щербет, налила немного себе, выпила, пошла мыть за собой посуду. Вспомнила, что в кладовке есть халва, решила, что поем немного, а если кто-то спросит — скажу, что вам носила. Потом попила воды, взяла ваш щербет и отнесла его вам.       — То есть, ты оставляла этот щербет без присмотра? — спросила я.       — Простите, госпожа, — взволнованно сказала Нина. — Но ведь был поздний вечер, я решила, что никто с ним ничего не сделает.       — Значит, кто-то посчитал нужным тебя подставить, — сказала я и подумала. — «Или ты решила придумать себе такое алиби».       Нина начала уверять меня, что она здесь ни при чем. Я, вроде бы, верила служанке, но, с другой стороны, рассказала все Энгину.       — Энгин, я верю Нине, но все же… — задумчиво сказала я. — Нужно внимательно все поизучать. Обыск в гареме был?       — Да, госпожа, — ответил Энгин. — Ничего не найдено.       «Оно и неудивительно, только безумец будет хранить яды в ташлыке», — подумала я и, спустя мгновение, сказала. — Энгин, мои покои тоже нужно обыскать.       Энгин удивленно посмотрел на меня, а я сказала:       — Все может быть.       Обыск в моих покоях не дал ничего. Не было найдено ничего подозрительного. Вздохнув, я сказала:       — Ищите виновную. Что-то все равно должно было остаться.