Глава 102. Сюзанна
30 января 2021 г., 15:35
Незаметно наступил октябрь. Прибрасывая в глубине души время до возможной смерти Сулеймана, я понимала, что время есть и можно сильно не торопиться: на дворе 1559 год, а султан умрет только в 1566. Если никто не поторопит события.
За это время у Батура появилась еще одна фаворитка, Сюзанна. Вскоре Сюзанне было даровано новое имя и она уже стала Гюлай.
Знакомство Батура и Гюлай было достаточно обычным для этого времени: наложница, которой было велено навести порядок в покоях шехзаде, специально задержалась и, увидев Батура, будто извиняясь хотела вернуться восвояси, но Батур задержал девушку. Дальше все было более чем банально: чуть больше часа в покоях, подарки наутро и переезд в отдельную комнату.
Мне было очень интересно узнать, что из себя представляет Сюзанна, но что Ясмин, что Энгин ограничивались скромным: «Обычная девушка, ничем не выделялась из общего ряда». Однако я сделала для себя вывод, что Сюзанна-Гюлай не такая уж и обыкновенная, раз догадалась привлечь к себе внимание именно таким образом.
Для того, чтобы убедиться или опровергнуть свои догадки, я велела Энгину привести ко мне наложницу.
— Подойди, — сказала я. — Как тебя зовут?
— Сюзанна, госпожа, — ответила наложница.
— Подожди, — удивилась я. — Тебе же шехзаде дал новое имя, Гюлай.
— Прошу прощения, госпожа, никак не могу к нему привыкнуть, — сказала девушка.
— Привыкнешь, у тебя вся жизнь впереди, — ответила я. — Откуда ты?
— Я из Варны, — сказала Гюлай.
«Болгария», — подумала я.
Вдруг что-то меня остановило.
«Болгарии же тогда не было, — подумала я. — Там же тоже османские земли».
— То есть, ты из другого санджака? — спросила я.
— Да, госпожа, — ответила Гюлай. — Я выросла в очень бедной семье, поэтому, когда моим родителям предложили продать меня, они не были против.
«Ну и сволочи же», — подумала я.
Однако именно из-за этого я прониклась каким-то сочувствием к девушке.
— Ты мусульманка? — на всякий случай спросила я.
— Нет, госпожа, я христианка, — ответила Гюлай.
«А была бы мусульманкой, было бы не положено тебя здесь держать», — подумала я.
Что-то в глубине души подзуживало меня сказать: «Будешь вместе с Ниной в церковь ходить, если захочешь», однако вместо этого я произнесла:
— Какой ты религии — не важно. Важно, чтобы ты соблюдала все правила.
Наложница ничего не ответила. Мне тоже было нечего добавить, поэтому я просто отпустила девушку.
Гюлай достаточно прочно вошла в жизнь Батура. Девушка держалась подчеркнуто вежливо, однако этим буквально манила к себе Батура. Однако прошел месяц практически ежедневных свиданий, а Гюлай никак не беременнела.
«Не сильно здоровая?» — подумала я.
В принципе, у Батура уже были другие беременные наложницы, поэтому переживать из-за возможно бесплодной девушки было бы странным. Если бы у Батура появилась просто верная спутница, этого было бы более чем достаточно, детей бы родили другие.
Однако в один прекрасный день ко мне в покои пришла несколько взволнованная Нина и сказала:
— Госпожа! Больше всего на свете я боюсь оговорить невиновную, но, кажется, сегодня утром служанка Айше-хатун что-то подлила в еду Гюлай.
И испугавшись, и возмутившись, я велела позвать Энгина и, едва евнух пришел, сказала:
— Энгин-ага, покои Айше-хатун нужно обыскать. Наложница прячет там что-то запрещенное, как бы ни яд.
«Хотя, если бы это был яд, бедная Гюлай бы уже умерла», — подумала я.
Примерно через час ко мне пришло неутешительное известие: в вещах Зейнаб, служанки Айше, был найден какой-то пузырек.
— Приведите ко мне Зейнаб, — упавшим голосом сказала я.
Пока я ждала эту наложницу, в моей голове пронеслось слишком много мыслей. Почему Гюлай до сих пор жива, если ее травили? Как доказать причастность к этому Айше? Будет ли Батур наводить порядок в гареме или простит свою наложницу?
Наконец, эти размышления были прерваны появлением Энгина и Зейнаб.
— Подойди, — резко сказала я и показала девушке бутылочку. — Это что такое?
— Простите, госпожа, — ответила Зейнаб. — Это лекарство.
— Лекарство? — изумилась я. — И от чего же?
— От боли в животе, — чуть нервно произнесла Зейнаб.
— И ты прямо сейчас при мне без сомнения его выпьешь, — сказала я.
«Да, Сулейман отдыхает, от него же нахваталась», — пронеслось в моей голове.
— Госпожа, это лекарство нельзя пить все сразу, — ответила Зейнаб. — Его пьют по ложке. Поэтому пузырек не до конца полон.
— Выпей ложку, — произнесла я. Видя, что Зейнаб колеблется, я сказала. — Либо расскажи правду, что это.
— Госпожа… — еще более нервно ответила Зейнаб. — Простите меня… Это Айше –хатун… Она заставила меня подливать это лекарство Гюлай.
— Зачем? — спросила я.
— Чтобы Гюлай не смогла забеременнеть, — прошептала Зейнаб.
— Уведи хатун в темницу, — распорядилась я. — И приведи сюда Айше.
— Как прикажете, госпожа, — ответил Энгин.
Я вполглаза смотрела, как Энгин берет за предплечье Зейнаб, как выводит ее из покоев. Меня больше всего волновал вопрос: как навести в этих стенах порядок. Однако мыслей никаких не было.
Тем временем, в мои покои пришла Айше.
— Сначала яды, — сразу же резко сказала я. — Потом не давать другим беременнеть. А если бы тебе такую настойку сомнительного качества подливали, понравилось бы? Энгин-ага, уводи хатун в темницу.
— Госпожа, пожалейте меня, я же ношу ребенка шехзаде! — воскликнула Айше.
— Вот именно поэтому в темницу, а не на фалаку, — ответила я. — Раньше надо было думать. Энгин, уводи!
Изумленный Энгин повел Айше в коридор, а я, выждав минут пять, пошла в ташлык.
— Мне безразлично, кто нарушает правила, — начала я. — Хоть простая наложница, хоть будущая мать. За свои грехи будет наказана каждая. И если кто-то из вас считает, что имеет право решать, кому беременнеть, а кому нет, я спешу огорчить вас: это не ваша забота. Две грешницы посчитали, что вправе решать, что больше беременностей в этих стенах не будет — они уже несут свою кару. Подобное повторится — повторится и наказание.
Слова как-то не шли, поэтому я прошла через ташлык и пошла в покои Батура.
— Сынок, — сказала я. — Гюлай-хатун подливали в еду настойку, чтобы Всевышний не даровал ей ребенка. Обеих виновных я отправила в темницу. Что с ними делать дальше и когда выпускать — только твое решение.
— Кто осмелился на такой поступок? — спросил Батур.
— Айше-хатун, — ответила я. — А подливала настойку Зейнаб.
Батур чуть растерялся, а потом сказал:
— Спасибо, матушка, что следите здесь за порядком.
«Как будто у меня есть выбор», — подумала я и ничего не ответила.
