Просто Мария

      Дальнейшая ситуация с Анной развивалась еще более странно и удивительно, чем просто шокировала меня. По-видимому, из уважения к выбору своей любимой, Батур категорически отказывался быть близким с Анной, время от времени приглашая в свои покои других наложниц, а Анна мучилась от ревности и, по-видимому, корила себя за отказ. Конечно, эта фаворитка была наиболее любимой в гареме, но Анна прекрасно понимала, что остальные имеют все шансы родить сына и в будущем стать валиде, а ее шансы практически нулевые.       Но, к моему удивлению, Батур поступил крайне неожиданно: мой сын написал письмо Сулейману, в котором в красках описал, что не может жить без любимой, что она считает грехом близость без никяха — как я поняла, Батур вполне логично считал, что никях куда важнее венчания, что он не может идти против желания любимой наложницы, но даже не допускает для себя мысли не попросить благословения у своего великого отца. Может быть, я бы и отговорила Батура от этого письма и никяха, но всю правду я узнала только тогда, когда пришел ответ Сулеймана. В нем султан писал о том, что он рад, что Батур образумился и понимает, что по любой вопрос нужно сначала согласовать с падишахом, и, видя такую преданность, готов простить сыну его слабость. Иначе говоря, никях Батура и Анны был согласован.       К моему удивлению, Анна совершенно не обрадовалась этому никяху. По-видимому, девушка совершенно не понимала, какие преимущества в будущем открывает для нее этот шаг. Решив, что все это к лучшему и у меня не будет еще одной проблемы в виде зазнавшейся Анны, я с некоторым интересом наблюдала за приготовлениями.       Анне сшили шикарное красное платье, нарядили, будто куклу. После никяха, когда эта уже законная супруга шехзаде шла в его покои, я по обрывкам фраз и сплетен поняла, что Анна рада тому, что теперь уже Батур готов допустить ее до своего тела, совершенно наплевательски относится к своему новому положению и, по-видимому, считает себя грешницей среднего уровня, потому что согласилась на близость с мужчиной без венчания. Впрочем, одна проблема была решена: сын нашел любимую девушку и вполне счастлив с ней.       «Теперь, для полного счастья, ты должна с криками выбежать из покоев Батура, когда он предложит тебе coitus per os, — почему-то подумала я. — Сказать, что это грешно и недопустимо с точки зрения твоей религии».       Однако, к счастью, ничего такого не было и первая брачная ночь прошла вполне спокойно.       Достаточно спокойно к этому известию отнеслись и в гареме. По какой-то непонятной причине, которая не могла не радовать меня, Анну никто не считал настоящей соперницей, для всех она была какой-то улыбающейся полудурочкой, особенно после известия о том, что после стольких походов в покои шехзаде Анна до сих пор оставалась невинной. Именно поэтому никях с Батуром был расценен, как случай, на который даже не стоит обращать внимания.       Однако без сплетен обойтись не удалось. Я стала невольной свидетельницей разговора, как Келбек с возмущением говорила наложницам:       — Никях ничего не значит. Султан Сулейман ссылал в Бурсу свою хасеки. Потому что был повод — казнокрадство. Ее и нашу валиде сначала выпороли, а потом сюда сослали. А второй раз султан Сулейман свою хасеки вообще казнить велел. Тоже за казнокрадство. И что с того, что там был никях? Анна не сможет воспользоваться этим никяхом, поэтому эта новость не заслуживает никакого внимания. Головой надо думать, а не всякими никяхами кичиться.       — Хатун! — возмущенно воскликнула я, войдя в ташлык. — А теперь повтори все то же самое мне в глаза.       — Как прикажете, госпожа, — ответила Келбек. — Никях совершенно ничего не означает. Потому что султан Сулейман за тяжкие грехи распорядился что вас выпороть и сослать в Бурсу, что свою хасеки. Разницы не было никакой. Поэтому не все ли равно, кто ты: законная жена, как покойная хасеки, или простая рабыня, как вы? Здесь человеческая жизнь никому не нужна. Если вы распорядитесь казнить меня после родов за выказывание неуважения, я ничуть не удивлюсь.       Такой наглости я совершенно не ожидала. Мысль о том, как лучше отреагировать, тоже никак не приходила в мою голову.       — Стража, — сказала я. — Уведите хатун в темницу. Ее судьбу будет решать шехзаде.       Для многих девушек было вполне достаточно увидеть то, что обсуждение матери шехзаде, да еще и в таком ключе, не прошло бесследно. Однако я не представляла, как может отреагировать на такую новость Батур и какое решение принять. Я тоже не представляла, как можно реагировать на такую дерзость, поэтому и перебросила решение на сына.       Узнав обо всем, Батур немало рассердился. Мой сын распорядился привести к нему Келбек и сказал наложнице:       — После того, как ты родишь ребенка и немного выздоровеешь, тебя так же накажут плетьми и сошлют из дворца. До рождения ребенка я не позволяю тебе выходить из своих покоев, а стража будет следить за этим.       — Шехзаде, прошу вас, не разлучайте меня с сыном, — взволнованно сказала Келбек. — Я не смогу жить без него и без вас!       Как мне показалось, сама мысль о том, что не только я могу быть недовольна Келбек, но и Батур тоже, шокировала эту наложницу до глубины души. Однако Батур, не говоря ни слова, велел страже отвести Келбек обратно в свои покои.