Просто Мария

      Я долго думала, но так и не смогла придумать ни одного из возможных выходов из ситуации. Умом я понимала, что сделать аборт кустарными методами будет крайне проблематично, а прятать беременность — еще сложнее. Я боялась, что снова буду безрезультатно пить какие-то непонятные травы, которые не дадут никакого эффекта, с другой стороны, боялась, что не смогу сохранить свою тайну — кто знает, вдруг Сулейман пожелает приехать в Бурсу?       С каким-то невыносимо пофигистичным настроем я решила, что все должно идти, как идет, а там будет видно, что делать дальше. Опять же, с другой стороны, можно было бы поискать другую лекаршу или, лучше всего, лекаря, хотя я прекрасно понимала, что срок достаточно большой для аборта.       «Врачу нет никакой разницы, когда все делать, на втором месяце или пятом, а вот риски женщины растут с каждой неделей», — невольно вспомнилась мне фраза из книги Ломачинского.       Снова вздохнув, я подумала:       «Что так, что так делать что-то страшно».       Я решила попробовать высчитать, какой может сейчас идти месяц. Вспоминая приблизительную дату нашего первого греха с Мехмедом, я пришла к выводу, что прошло где-то месяца три.       «Немало так», — вздохнула я и подошла к зеркалу.       Благодаря многослойной и достаточно широкой одежде ничего пока что не было видно. Я даже допускала такой вариант, что если не особенно разгуливать по дворцу, то можно было бы сохранить тайну месяца так до шестого. А вот что делать дальше, я никак не могла решить.       «Ребенка будто бы родит наложница Батура? — думала я. — Подбросить ребенка к мечети? Сказать, будто бы кто-то подбросил его ко дворцу? Отдать Мехмеду?»       Выхода я никак не видела, поэтому тоже решила немного подождать.       Казалось, все складывалось против меня: беременность, проблемы с Келбек, полное отсутствие новостей из столицы. Хотя, с другой стороны, я понимала, что те самые наложницы Сулеймана родят еще где-то месяца через три, примерно тогда же, когда и Келбек, поэтому пока что можно не переживать. О существовании Баязета с Джихангиром за всеми хлопотами я вообще забыла. Но именно сейчас мне вспомнилось, что у Батура до сих пор есть два брата.       «Интересно, что там с ними?» — подумала я и решила поговорить об этом с Ферхатом-агой, человеком, который давал Батуру разумные советы.       Накинув на голову платок, я решила поискать Ферхата-агу. Мне было смешно от того, что перед встречей с Ферхатом я, как и положено, покрываю голову, а тот же Мехмед меня видел в максимально непристойном виде, но правила нужно было соблюдать.       Наконец, я встретила того, кого искала.       — Ферхат-ага, — сказала я. — Есть ли вести из столицы? Или, может быть, из других санджаков?       — Госпожа, — ответил Ферхат-ага, — повелитель немного обеспокоен ситуацией на южных рубежах империи и подумывает о военном походе, но, в целом, все спокойно и новостей нет. Рустем-паша усиленно отговаривает повелителя от похода.       «Боится, что в это время трон займет Батур?» — подумала я.       — В санджаках тоже нет ничего нового, — продолжил Ферхат-ага. — Шехзаде Баязет сосредоточился на спокойной жизни с гаремом и детьми, шехзаде Джихангир тоже.       — Та самая хатун… Как ее? — не смогла вспомнить я. — Не вернулась в Сархуан?       — Белгин-султан? — спросил Ферхат. — Нет, шехзаде Джихангир не желает ее видеть рядом с собой. Говорят, шехзаде окончательно замкнулся в себе и не подпускает к себе никого.       «Жалко, конечно, Джихангира, но это и к лучшему, — подумала я. — Никакая баба не будет тобой управлять».       Обрадовавшись, что все, вроде бы, пока что спокойно, я еще немного поговорила с Ферхатом, а потом, решив идти обратно, стала свидетельницей удивительнейшей сцены: в покои Батура пришла Анна и, что самое удивительное, она туда шла примерно, как к себе домой.       «А это уже интересно, — подумала я. — Совсем освоилась или по дурости да наивности так поступает?»       Решив не сдерживать свое любопытство, я решила чуть приостановиться, чтобы послушать, что будет проходить дальше. Как бы я не считала, что подслушивать нехорошо, сдержаться было крайне трудно.       — Батур, — с жаром сказала Анна так, что это было слышно сквозь закрытые двери. — Я так скучала без тебя!       Слова сына я не услышала. Следующая реплика Анны была, вроде, тоже нейтральной:       — Спасибо тебе за учителей, я надеюсь, что смогу стать хоть чуточку умнее, чтобы тебе было интересно со мной разговаривать.       «Значит, высоко берешь, — подумала я. — Решила удерживать парня не телом, а разумом. Ну что же, тоже неплохо. Дать может каждая, а вот сделать так, чтобы с тобой было интересно — вопрос куда более сложный».       Решив, что все будет хорошо и мне лучше не лезть не в свое дело, я пошла обратно в свои покои.