Просто Мария

      Вообще идея позвать ко мне Анну для разговора была хорошей только на первый взгляд. В реальности я не представляла, как именно будет проходить этот разговор и, что самое главное, зачем он нужен. Ну скажет Анна, что она до сих пор девочка, что дальше? Я должна буду принуждать ее лечь в постель с Батуром? А как? И, что самое главное, зачем? У Батура есть целый гарем наложниц, которые сочли бы за счастье переспать хоть разок с шехзаде и получить шанс забеременнеть, так зачем же принуждать к чему-то Анну?       — Госпожа, — раздался голос Анны.       Я внимательно оглядела девушку. Прежняя наивность хорошо сочетались с чуть изменившейся осанкой и большей уверенностью в себе, нежели была раньше. Однако явная вежливость тоже была видна невооруженным взглядом.       — Анна, — сказала я. — Когда же ты осчастливишь всех известием о рождении шехзаде или госпожи?       — На все воля Божья, — ответила Анна.       — И все же, — продолжила я, не удовлетворившись уклончивым ответом. — Не стоит ли позвать акушерку, чтобы она тебя посмотрела?       Анна резко переменилась в лице, по-видимому, вспоминая то, как ее смотрели сразу после попадания во дворец, и ответила:       — Госпожа, думаю, это преждевременно.       — Как часто шехзаде зовет тебя к себе? — спросила я.       — Шехзаде, дай Бог ему здоровья, зовет меня к себе часто, — ответила Анна. — Мы с ним много разговариваем, я ему много рассказываю о своей религии, а он, наоборот, о своей. Еще мы играем в шахматы, шехзаде всегда просит повара приготовить к моему приходу яичницу и мы вместе ее едим. А еще шехзаде знакомит меня с поэзией и я пытаюсь учить наизусть стихи, жаль, что далеко не все смогла запомнить.       — Тебя шехзаде зовет в ночь с четверга на пятницу или и в другие ночи? — не выдержала я.       — Шехзаде проводит со мной время днем, — ответила Анна. — Мы с ним ходим в библиотеку, гуляем по саду. Но больше всего я люблю ночь с четверга на пятницу, потому что в эту ночь шехзаде обязательно мне показывает звезды и учит астрономии. Как жаль, что в другие ночи шехзаде не хочет меня видеть!       — Ты знаешь, Анна, что нужно делать, чтобы шехзаде звал тебя и в другие ночи, — напомнила я.       — Госпожа, — чуть взволнованно, но пряча свое волнение за напускной уверенностью, ответила Анна. — Шехзаде сказал мне, что никто в этих стенах не вправе наказывать меня за это. И сказал, что, если что, я буду должна немедленно сообщить обо всем ему.       «Батур нашел себе сестру», — подумала я и сказала. — Не пожалей потом об этом решении, Анна. Жизнь такова, что ребенок, особенно, шехзаде, защитит тебя от многого. А свободную женщину всегда можно отправить за пределы дворца.       Больше добавить к этим словам мне было нечего, поэтому я добавила:       — Можешь идти.       День проходил достаточно спокойно и даже скучно. Из-за не очень хорошей погоды прогулка сорвалась, Мехмед тоже не появлялся во дворце, чем даже не столько огорчал, сколько веселил меня.       «Дошло дело до ребенка — испугался и решил больше не показываться, — подумала я. — Испугался султанского гнева, видать».       Вдруг в мои покои пришел несколько раздраженный Батур.       — Матушка, — сказал он. — Я же просил, наверное, всех в этом дворце: не надо заставлять Анну делать то, что ей не хочется! У меня мало наложниц? Рожать некому? Да надо будет — я всех к себе в покои позову и пусть будет куча детей! Так скажите мне, матушка, зачем заставлять рожать именно Анну? Дефне-хатун могла предстать перед Аллахом, кто скажет с уверенностью, что Анна-хатун не предстанет перед ним? Да еще и неверная!       — Хочешь сказать, что Анна-хатун станет правоверной? — спросила я и мысленно добавила: «Да скорее ты, Батур, примешь христианство».       Я посмотрела на сына и сказала:       — Я всего лишь предупредила Анну-хатун, что нужно думать наперед и не жить одним мгновением.       — Именно поэтому, матушка, чтобы Анна-хатун не переживала из-за своего будущего, я принял решение отписать ей дом в Караали. Хороший двухэтажный дом, в котором она, если придется, будет жить. И пятьсот тысяч акче. Я думаю, это заставит ее не переживать из-за будущего.       «Откуда деньги?» — вертелось на моем языке, однако спрашивать об этом не было смысла: Батур бы все равно не изменил своего решения, а предварительные бухгалтерские подсчеты подсказывали, что деньги должны были быть.       — Лишь бы ты, Батур, не пожалел о своем решении, — ответила я.       Вообще порыв сына мне понравился: любимую женщину нужно было обеспечить, причем так, чтобы она не нищенствовала, если вдруг что-то пойдет не так. С другой стороны, мне было несколько обидно, что тот же Сулейман не позаботился обо мне и, фактически, выгнал меня к сыну.       «А не было бы сына — куда бы я отправилась? — подумала я. — Замуж или, что более правдоподобно, в старый дворец. Жить, грубо говоря, в общежитии с отдельными комнатами».       Вздохнув, я решила задаться, казалось бы, уже не беспокоившим меня столько времени вопросом: кого следующего отправить к Батуру. Келбек или, как сейчас надо было говорить, Дефне как мать одной девочки меня вполне устраивала, но, все-таки, мне хотелось, чтобы матерью первенца-мальчика стала другая наложница.