Просто Мария

      Слишком долго думать о том, что делать с Аделиной, мне не пришлось. В мои покои совершенно нежданно-негаданно пришел Мехмед-ага.       — Госпожа, — сказал он. — Я по поводу водопровода. Стоимость работ выросла на шесть тысяч акче — в план расходов не учли особенности почвы в конце улицы.       Я без особого энтузиазма взяла в руки бумаги и внимательно их изучила. По-видимому, цена и вправду должна была вырасти — ничто не намекало мне на то, что кто-то решил нажиться на этом строительстве примерно так же, как наживалась Гюльфем на закупках.       — Хорошо, значит, стройте за эти деньги, — ответила я. — Что говорит шехзаде по этому поводу?       — Шехзаде не против удорожания, но просил узнать ваше мнение и только потом приступать к работам, — сказал Мехмед.       Порадовавшись, что мое мнение в этих стенах имеет значение, я отдала Мехмеду бумаги.       — Госпожа, — начал Мехмед. — Госпожа моя… Как я скучал без вас!       — И кто же тебе мешал прийти раньше? — изумилась я.       — Нерешительность, госпожа моя, — честно признался Мехмед. — Только она — виновница моих бед.       Я ничего не ответила. В покоях мы были одни — даже водопровод я предпочитала обсуждать без свидетелей. Тем временем, Мехмед взял меня за руку, вложил в свои ладони.       Я прекрасно понимала, что будет дальше. Это была, если можно так выразиться, прелюдия к будущему греховному действию. Моя душа разрывалась на две части: одна половинка души твердила о том, что нужно быть осторожной и если позволять себе подобное, то в доме Мехмеда за запертыми дверями, другая же половинка души настойчиво убеждала меня в том, что сюда никто не зайдет и нельзя спугивать свое счастье.       — Мехмед… — прошептала я. — Мехмед…       Я приложилась губами к щекам мужчины, крепко обняла его и была не в силах отпустить. Тем временем, Мехмед начал расстегивать на мне платье, отвечая на поцелуи.       — Задушат нас в один прекрасный день, Мехмед, — вздохнула я. — Задушат… А, может быть, и санджак-бея Бурсы тоже, хотя он уже не ребенок…       — Госпожа моя, прошу вас, не надо о грустном, — ответил Мехмед. — Не надо!       Я была уже в одной сорочке и не думала ни о чем: ни о беременности, ни о том, что сюда может кто-то войти. Будто потеряв связь с реальностью, я думала только о Мехмеде и наслаждалась своим счастьем.       Когда все кончилось, я спешно оделась, подошла к зеркалу, пригладила волосы, привела себя в порядок и, едва Мехмед вышел из моих покоев, подумала:       «Теперь надо в хаммам и средство от лекарши».       Однако спешить было делом неразумным: собираться в хаммам сразу же после деловой встречи с мужчиной означало дать почву для подозрений. И пусть бы та же Нина и без того все знала, давать лишние поводы для обсуждения мне не хотелось.       — Дорогу! — услышала я голос Энгина-аги и замерла. В этом дворце так объявляли только Батура, однако Батур чаще всего приходил без подобных объявлений, что дало мне повод еще больше испугаться. Тем временем, раздалась следующая часть фразы. — Султан Сулейман хан-хазретлери!       — Пиздец… — прошептала я. — Еще десять минут и все, пришел бы пиздец…       Перед моими глазами снова встали немые палачи из недавнего сна, а ноги стали будто ватными.       Тем временем, двери моих покоев открылись и в них вошел Сулейман.       — Повелитель, — поклонилась я.       — Батур звал меня на имянаречение Сюмейе, но я не смог приехать, — сказал падишах. — Нашлось время только сейчас.       «Да лучше бы у тебя вообще не нашлось времени», — подумала я. Однако вслух я сказала более нейтральное. — Ваш приезд для нас всегда счастье, повелитель.       По-видимому, Сулейману было еще, чем заняться, кроме как разговаривать с изменницей, которая якобы изменила ему с другим Мехмедом, поэтому падишах вышел из моих покоев.       Меня трясло, ни о каком хаммаме не могло быть и речи.       «Выпью ту, вторую настойку, — подумала я. — Которая вместо Постинора. Да лучше аборт сделаю, лучше рожу, но вот так палиться перед ним не буду».       Неожиданно подумав о том, что Сулейман мог приехать и тогда, когда я была беременной, причем на позднем сроке, мне стало плохо. Тем временем, в мои покои пришла Ясмин-калфа.       — Госпожа, — поклонилась она. — Падишах прибыл с Элиф-султан и шехзаде Тюраном.       «Да ты совсем охуел, со своими бабами ездить в санджак сына!» — в гневе подумала я.       Я не хотела вспоминать, как Сулейман именно со мной поехал в санджак Селима, как я явно была там лишней, ведь Селим явно хотел видеть на имянаречении Мурада не меня, а свою мать. Однако это меня уже мало волновало.       — Нина, — сказала я. — Я знаю, мне гореть в аду вечность. Но мне срочно нужна клещевина. Можно другие яды, но я в них плохо разбираюсь. И кинжал получше.       — Госпожа, — шокированно ответила Нина. — Не надо, не рискуйте.       — Второго шанса может не быть, — сказала я. — Султан Сулейман уже зажился на этом свете. Столица ждет султана Батура.