Просто Мария

      Батур пришел в себя через полчаса после того, как выпил снотворное. Мой сын удивленно посмотрел по сторонам и увидел перед собой Сулеймана, который стоял неподалеку.       — Повелитель, я невиновен, — ответил Батур.       — Невиновен, — подтвердил Сулейман. — Я верю тебе.       Неизвестно, поверил ли падишах моему сыну или нет, но Батуру было дозволено вернуться в Бурсу.       Я с нежностью обняла сына, который был каким-то задумчивым, а потом сказала:       — Стоять на своем, Батур, это хорошо. А вот пить неизвестные жидкости — другое. Твоя будущая валиде знакома с медициной, да и везло ей.       Я не стала мучить Батура долгими разговорами. Однако вскоре совершенно случайно я стала невольной свидетельницей одной ситуации.       На улице была теплая погода. Я сидела в теньке и дышала свежим воздухом. Казалось, в такие моменты мне становилось немного легче.       От длительного сидения на одном месте устали ноги. Я встала, чтобы немного походить, и решила пройти вдоль живой изгороди.       По другую сторону кустов шли Анна и Батур и о чем-то тихо разговаривали. Любопытство заставило меня прислушаться и я остановилась.       — Амаль, мое счастье, моя радость, — сказал Батур. — В темнице, когда мне передали яд от повелителя, в самый последний момент я вспомнил именно тебя, твои рассказы. И мысленно произнес: «Господь, если ты есть, помоги мне! Я обязательно приду вместе с моей Анной в церковь и уверую в тебя!»       «Малолетний дурень! — с ужасом подумала я. — За это тебя уж точно казнят!»       — Ты принял верное решение, Батур, — ответила Анна. — Велишь подать карету сейчас?       — Нет, Амаль, — произнес Батур. — Мы с тобой скованы условностями. Поэтому в церковь поедем тогда, когда нас никто там не увидит. Я приму крещение и мы обвенчаемся. Тайно. Ты никому об этом не говори, это приказ.       — Господь тебя спас не тайно, а ты хочешь поехать в церковь тайно, — с легким укором сказала Анна. — Так нельзя.       «Имбецил! — подумала я. — Тебе-то нельзя! Нельзя! Тебе Сулейман за это не просто люлей отвесит, тебя казнят как вероотступника!»       — Нет, Амаль, мы скованы условностями, — ответил Батур. — Я не смогу все сделать не тайно.        — Долбоеб… — прошептала я и упала в обморок.       Я пришла в себя от того, что возле меня стояла лекарша и давала мне что-то понюхать.       — Где Батур с Амаль? — резко спросила я.       — Шехзаде уехал на конную прогулку, а Амаль-хатун не выходила из гарема, ей уже второй день нездоровится, — ответила Ясмин-калфа.       Я никак не могла понять, что это было: бред, привидевшийся во время обморока или правда? Нет, Батур действительно собирался прогуляться по окрестностям, но этот мираж был слишком явным.       «Это мой бред, — подумала я. — Мой сон. Батур бы так делать не стал».       Как бы я уважительно не относилась к религии, переход в православие я бы никогда не позволила Батуру — это бы означало конец его жизни.       Пока я приходила в чувство, ко мне прибежала взволнованная Анна.       — Госпожа, мне сказали, вы звали меня, — произнесла девушка.       — Ты мне привиделась во сне, — ответила я. — То, как вы с шехзаде прогуливались по саду.       На лице Анны не промелькнуло ничего, даже отдаленно напоминавшего волнение или испуг.       — Госпожа, мы с шехзаде должны были ехать на конную прогулку, но мне уже второй день нездоровится, я не смогла там присутствовать, — ответила Анна. — Шехзаде уехал один.       В то, что эта девушка будет так легко врать в глаза и так твердо держаться, я не верила, поэтому легко согласилась с тем, что все это было сном.       «Только бы не стало правдой, — подумала я. — Такого счастья мне не надо…»