Этиловый флирт

И вечером никто не ждёт, И делать можно все, что хочется. И как же это называется? Свобода или одиночество? ©️

Виктория бежала от самой себя. От своих страхов, от прошлой жизни и от той жизни, которая ее ждала в будущем. Она прекрасно понимала, что ее в конце концов настигнут и, возможно, кара будет мучительной, но сейчас... сейчас ей просто нужно было побыть одной, наедине со своим горем, ей нужно было выплакать этот комок отчаяния, чтобы взять себя в руки и решиться на прощание с прошлой жизнью. Она сделает это, просто ей нужно время... Влетев в первую попавшуюся открытую дверь, она оказалась в большой комнате. Комната напоминала библиотеку, но была слишком «домашней». В центре горел камин, по бокам располагались два кожаных кресла, а между ними небольшой кофейный столик. У стен стояли высокие стеллажи, уставленные книгами. Запах в комнате был приятным, запах тлеющих поленьев, старых книг и крепкого кофе. Было в этом запахе и что-то ещё, что-то тёплое и знакомое, но на данный момент Никки проигнорировала свои ощущения. Она, как подбитая птица, устроилась между двух стеллажей в самом углу, опустившись на корточки и зарылась в собственные волосы, которые мочили слёзы. Всхлипы не унимались, Виктория не переставала себя жалеть и плакала, как ребёнок. Как маленькая девочка, потерявшаяся в огромном городе, ищущая своих родителей, но получающая только равнодушие прохожих. Стали слышны звуки шагов, несколько демонов искали новоприбывшую. От этого у неё засосало пол ложечкой, лоб покрылся испариной. Двое остановились на пороге библиотеки. ⁃ Виктория Уокер, немедленно выйди. - послышался приказ в знакомом голосе Дагона. Никки заломила руки и выкрикнула сломанным голосом: ⁃ Оставьте меня! Просто оставьте меня в покое! Я... Я ничего не сделаю, уйдите. - послышались предательские всхлипы, - Дайте же мне побыть одной... На секунду все стихло, и казалось бы, можно выдохнуть, как вдруг юная Уокер услышала звук знакомых каблуков. Все ближе и ближе. Перед ней возвышался сам Люцифер. Руки его были сложены в карманы, лицо ровным счетом не выражали ничего. Он мог быть зол, а мог быть заинтересован. Сквозь заплаканные глаза Никки не могла разобрать. ⁃ Маленькая глупая девчонка. Думаешь, здесь кто-то будет возиться с тобой? - на последних словах голос Люцифера начал переходить в недобрую тональность. ⁃ Простите, - вытирая мокрые дорожки от слез, не поднимая взгляд, промямлила Виктория. ⁃ Мне не нужны твои извинения. Встань. Послушно Никки поднялась с пола, поправляя мантию и собирая волосы за ухо. ⁃ Ты находишься в моей собственной библиотеке, куда входить можно лишь мне. Ты посмела разлить кубок, сбежать с посвящения и войти в мои личные покои. Ты - трусливая взбалмошная девчонка, прикончившая себя в пьяном угаре. В первый же день в Аду устраиваешь истерики?! Думаешь, ты заслуживаешь быть ученицей в моей школе? - взгляд Люцифера становился все тяжелее и несложно было догадаться о его настроении. Поэтому Никки поспешила ответить. ⁃ Я прошу прощения, Господин Люцифер. За мою слабость... Этого больше не повторится, обещаю. В ответ раздался хохот. ⁃ Браво, - хлопая в ладоши и делая шаг навстречу сквозь смех сказал властитель Ада. Наклонившись к самому ее уху, так, чтобы никто, кроме их двоих не услышал его слов, он заключил: ⁃ Обычно, я не прощаю такое, но сегодня сделаю исключение, раз ты «обещаешь». Запомни, здесь не будет мамочки, никто не погладит тебя по головке и не утрёт сопливый нос, поэтому соберись или сдохни. С этими словами Люцифер развернулся на 180 градусов и удалился из библиотеки, приказав Дагону, сопроводить девушку в свою комнату и оставить кубок там. В комнате было темно, из окна показывался странный пейзаж, как из иллюминатора в субмарине. Откуда-то сверху пробивался слабый свет от молодого месяца, блеклой полосой он освещал каменные горы и рвы, наполненные темно-синей водой. Там наверху вся моя жизнь. Я должна быть ТАМ, а не здесь... Никки с сожалением посмотрела на кубок, стоящий рядом на тумбочке. Она отвернулась в последний раз от него, в последний раз она смотрела на месяц и думала о земной жизни. Об отце, о Лоле, о друзьях, колледже, о жизни в уютном отеле, которой не будет никогда. Ни-ког-да. Больше всего Виктория переживала об отце. Она не знала, сможет ли он оправиться от потери единственной дочери? Продолжит ли он жить? Ее пугало, что отец может наложить на себя руки, а в свете последних событий, когда она узнала о существовании Ада... не такой участи она хотела бы своему отцу, ведь самоубийство - большой грех. Она готова была отпустить все свои воспоминания и грёзы, но судьба отца... об отце она не могла забыть. Тогда Никки взяла в тумбочке ножницы, не думая ни секунды, она проткнула ими тонкую кожу в районе бёдра. Острой болью отозвалось ее тело на это действие. Никки закусила губу и продолжила. Вырезав на бедре инициалы Н.У., она зажала рану платком и выдохнула. Ткань быстро пропиталась кровью, а ее сердце надеждой. Ведь теперь, выпив из кубка, она забудет все, но инициалы ее отца - Николас Уокер - не дадут забыть о нем. О том, что нужно присмотреть за ним... Питье оказалось таким сладким и тягучим, что на последних каплях девушка подловила себя на мысли о добавке. Приятное головокружение и невесомая легкость склонили ее к мягкому тихому сну.