Neon

Чонгук выходит из салона автомобиля, рассматривает грязь под подошвой дорогих туфель и хмурится. С серого неба капают редкие капли дождя, на улице прохладно. Парень видит, что людей на улице совсем нет, но не смущаясь этого, идёт к зданию федерации, куда его пригласили. Это то, чего стоило ожидать, но как и ранее, Чонгук не собирался трогать богов, пока не был интересен им самим. Никто на разговор лично с Валери не выйдет, это будет Ной, но вряд ли тот расскажет об истинных причинах этой встречи. Оба сделают вид, что не знают друг друга, поулыбаются ради приличия и разойдутся. На первом этаже Валери встречает человек, любезно проводивший его до лифта. Выйдя на нужном этаже, его оставляют одного посреди белого длинного коридора. Атмосфера внутри помещения нагнетающая, несмотря на всю силу богов. Чонгука тянет выйти прочь и отменить встречу, но он идёт прямо, пока не упирается в светлую дверь, за которой располагался небольшой кабинет с видом на облака. Всё такое же белое, слепящее глаза. Лишь хозяин комнаты был одет в тёмное, приглашая Чонгука без слов сесть напротив широкого стола. Ной едва заметно поднимает взгляд к потолку, тем самым давая понять человеку, что ведётся съёмка. — Поговорим о вашем отце? — спрашивает горн. Чонгук ожидал именно этого. Валери начинает бессмысленный диалог с инопланетянином, мыслями находясь далеко отсюда. В его голове смешиваются идеи и финалы своей битвы с богами. Множество противоречий мешающих жить и только одно существо в сердце. Было ли внутри Чонгука настолько много брата, что он начал что-то испытывать к нему? Любовь — это «стоп» для Валери, тормоз, ахиллесова пята. Семья тянет его на одно, не даёт нормально сосредоточиться на важном, как бы не хотелось. И сводит с ума неизвестный, то ли преследующий, то ли пытающийся донести что-то. Чонгук уже ничего не понимает. Из здания федерации парень выходит выжатым, прокручивает в голове разговор с Ноем. Ничего нового он не сказал, не дал ни единого повода для богов усомниться в себе. Надеется, что это был его первый и последний визит в качестве «гостя», а не хозяина положения. Чонгук отправляется к Мэттью, по пути захватив выпить. Никакого желания отправляться в особняк нет, или же парень опасается того, что не сможет найти внутри Тэхёна и себя придётся замучить мыслями о том, что делает брат, когда Чонгука нет рядом. Ведь ничего о нём Валери не знает. Ничего, что могло бы позволить доверять ему. А Мэту доверить можно достаточно. За выпивкой Чон делится новостями и думает о грядущем дне. — Я предположил, — валяется на кровати Чонгук, подпирая голову руками, — это очень глупо, но я подумал, что… нет, бред. — Говори уже, — пьяно закатывает глаза друг, устраиваясь под боком Валери с рюмкой. Чонгук считает мелкие трещинки на потолке и косится в сторону Ру, молчащей всё это время. Может и бред его домыслы, но они имели место быть. И чем больше парень думает об этом, тем сильнее в свою же теорию верит. — Нас было пятеро, — садится Валери, не увидев, как Мэт пролил на себя виски, так и оставшись лежать на кровати. — Все эти анонимные смс-ки и прочее дерьмо. Тот, кто отправляет мне это, он знает гораздо больше. Но как я мог забыть? — Есть вероятность того, что в твоей голове могли поковыряться? — Исключено, — уводит взгляд в окно Чонгук, на улице снова дождь льёт. — Но раз такое происходит, то я должен подумать над этой теорией. Это могут быть боги? — Давай подумаем, — облизывает алкогольные губы Мэттью, подбираясь к подушкам, чтобы удобнее устроиться. Парень передаёт в руки Ру рюмку и начинает размышлять: — Они, конечно, вцепились в тебя крепко, но я не думаю, что ты такая важная персона. — Что будет, если я прямо сейчас солью их личности? — оборачивается Чонгук с горящими красным глазами. Ему пожимают плечами в ответ на вопрос. Мэту наверняка хотелось бы ответить честно, что Валери могут убить или придумать что-то по хуже. Боги умеют выкручиваться из разных ситуаций. А Мэт и Чонгук — люди, не выделяющиеся сверхспособностями. — Я должен найти Юнсу, — спрыгивает с постели человек. — Это заговор. Не верю, чтобы мой товарищ так просто сдал нас. Мы были семьей. — Ты не соберёшь X заново. Предавший раз, сделает это снова, — умничает Мэт, которому так же не хотелось бы верить в падение Юнсу. — Что ты будешь делать? Ты достаточно близко подобрался к богам. Сейчас ты чего ждёшь? — Я не могу властвовать, пока за моей спиной кто-то прячется, — заключает Валери, смотря на чёрный город под своими ногами через окно. — Вопрос, — после недолгой тишины раздаётся в комнате. — Ты получал когда-нибудь заказ на аргоса? Мэттью делает вид, что задумывается, пока Ру топчется на месте, поглядывая на Чонгука. Валери раскусывает её в два счёта, но продолжает упорно ждать, что же ответит Мэт, явно уже зная ответ. — Может быть. Это серьёзный заказ. Почему ты спросил? — Потому что мне не даёт покоя твой двойник. Почему мне кажется, что ты, моя семья, друзья — всё это дело рук одного человека? — Ты меня загрузил, — уходит в туалет парень. — Я попытаюсь вспомнить, — закрывает дверь Ким и Чонгук подходит к девушке. — Скажи, — требует Валери, поглядывая на дверь в уборную. — Он не узнает. — Списки, которые он искал, вела я, — шёпотом говорит Ру, её глаза мигают резко и снова становятся обычными. — Мне отправить их? — Да, — возвращается к мерзкому виду за окном Валери, слыша писк браслета на руке, и смотрит на Ру. — Ещё по одной? — другу, вышедшему из соседней комнаты, не выдавая себя ничем.

***

В помещении достаточно тепло, пахнет аромамаслами, в воздухе кружится пар. Любительницы спа-салона несколько часов успели провести на процедурах, чтобы выглядеть идеально для своего единственного и любимого господина. Джиу никогда не понимала этих девушек. Хосок не скрывал своей любви к прекрасному полу, имел сотни любовниц, меняя их в постели и на светских вечерах. Девушки успели подружиться, переставая спустя время воспринимать Чона, как работодателя. Они действительно влюблялись в него, но не делили между собой. До тошноты приторно хихикали, пока их обслуживал персонал салона. Джиу была другой. Она сбежала из прежней жизни, что не дала ей ничего, кроме нищеты. Не один десяток лет девушка провела в объятиях Чон Хосока — обольстителя, умелого любовника и что важнее, одного из самых богатых людей в галактике. Мужчина полностью обеспечил её, сделал из простушки куклу. А когда-то он любил её простую красоту, но всё изменилось. Джиу тоже любила его, уже и не вспомнит, как давно это было. Теперь она чувствовала к Хосоку ничего, желая лишь денег, достатка. Она терпела издевательства своего господина, а потом наслаждалась его извинениями в кровати под покровом ночи. Джиу — не его любимица, но одна их тех, кто с ним очень давно. Её уважают другие девушки и побаиваются. Смотря на новых любовниц Хосока, она испытывала к ним жалость. Сама не могла уйти от мужчины, но при большом желании возможно всё. Она просто привыкла к тому, что у неё было. При воспоминаниях о прошлой жизни Джиу испытывает страх, поэтому терпит всё. Смирилась с тем, что умрёт вот так. Несчастной в какой-то мере, но в достатке. Разве Чон достойна большего? Ни она, ни одна из любовниц Хосока. — Дамы, — в светлую комнату входит Эд, приветствуя девушек улыбкой. Джиу листает журнал, пока ей делают педикюр, но другие её «коллеги» смотрят на бронса с интересом. Просто так Ан не появляется. Парень перебрасывается парой фраз с девушками и двигается в сторону Джиу, напрягая её одним своим видом. — Что-то случилось? — закрывает журнал Чон и отправляет мастера у своих ног подальше, чтобы поговорить с Эдом без лишних ушей. — Тебя Хосок прислал? — Хосок, — подтверждает. — У тебя сегодня мероприятие. Сделай причёску посимпатичнее и платье выбери. — Почему я раньше ничего не знала о мероприятии? — Джиу чувствует, что ей что-то не договаривают, ехидная улыбка Эда стала раздражающей. — Теперь знаешь. Сегодня вечером аукцион, где господин Чон собирается тебя продать. Девушка раскрывает карие глаза в ужасе, не понимая, не осознавая, едва не плача. Она не готова расстаться с Хосоком. Не таким образом, уж лучше бы он её убил собственными руками, чем обрекал на нового хозяина. Ещё неизвестно какого человека. Джиу знает других аргосов, которые могут отличаться купленной красотой, но внутри они все гнилые до костей. В тысячи раз страшнее Чон Хосока. И от чего же раньше мужчина не свернул ей шею, если избавиться вздумал? Потому что любовницы такого, как Хосок уходят как горячие пирожки. Джиу слышала лишь об одном случае продажи лично Чоном, она не хотела быть второй. Жертвой придуманных обстоятельств. Это для неё, новый ад, с ним мириться вновь придётся, привыкать. А потом её могут снова выбросить куклой ненужной. — Почему? — она сильная, держится, но Эду не нужно видеть истерики с её стороны, чтобы понимать — ей больно. — Он так решил, — на пятках разворачивается бронс. — Будь готова к семи. К такому невозможно подготовиться ни за пару часов, ни за сотни лет. От Джиу буквально отрывают часть её сердца. Ничего из того, что она имела вместе с Чоном не уйдёт от неё, но сам факт нового человека рядом пугает её. Делает из железной леди пластилиновую, расплавляющуюся под закатным солнцем. Джиу перестала восхищаться его яркостью. Она выросла в темноте, в самом низу, в грязи и разрухе, куда солнце никогда не заходило на огонёк. Теперь, смотря на огненный шар в окне, она поняла, не в свете сила. Он сжигает со временем, а тьма никогда не посмеет. Она выращивает солдат. На плазменном телевизоре во всю стену идут новости. Джиу цепляется за образ младшего брата и по щекам слёзы текут. Находясь на перепутье своих страхов, она бы выбрала его, а не меняла заезженную пластинку своей жизни. Но Чон дала себе клятву, — никогда не возвращаться вниз. По этой причине она стирает слёзы с глаз и назло Хосоку идёт готовиться. Ровно в семь вечера Джиу забирают из особняка, она не успела поговорить с Хосоком, посчитав, что уже никогда не увидит его лично. Мужчина будто специально скрылся без объяснения причин. Джиу смирилась от части, всё ещё предпочитая продаже смерть. Машина подлетела вверх, унося Чон подальше от города, к морю, над которым висело конусообразное строение. На посадочной площадке Джиу встретил Эд, провожая вниз, на нужный этаж. В помещении без окон находилось ещё пять девушек, в отличие от Чон радостных. Возможно, им хотелось быть проданными. Они не видели той жизни, что видела Джиу. Волнение подкралось к ней снова, выразилось солью в глазах. Её сломали одним — продать. Вера в то, что она значила для Хосока намного больше, чем кто-либо другой её сломала. Джиу слишком долго верила в ложь. Правда её не освободила. Эта правда заключалась в том, что всё можно купить и продать. Куклой попользовались и отдали в другие руки, как делают матери со старыми игрушками своих детей — передают из рук в руки. Только у этой куклы было человеческое лицо. Её пытаются приободрить девушки в комнате, а Джиу в них видит такой же товар. Почему бы сразу не наклеить на лоб ценник и выводить пачкой? Это позор семьи. Позор, который, к счастью, не увидят мать и отец. Чонгук бы тоже не гордился, но он волновал Джиу меньше всего в эту минуту. И она же хотела увидеть его, хотя бы на экране телевизора. Признаться, скучала. Но её неприязнь к брату была сильнее в тысячи раз. Постепенно девушек становилось всё меньше. Когда Джиу осталась одна, она осознала свой конец, крах личности и бессмысленность жизни. Чон смотрела на себя в гримерном зеркале и не узнавала человека, что смотрел на неё в ответ. Всё идеально: чёрно-белые волосы в красивой укладке, белоснежное платье, делающее из Джиу нимфу, и высокие туфли с бриллиантами. Но если снять с неё всё эту роскошь, что от неё останется? Та же кукла, только голая. — На выход, — грубый мужской голос раздаётся за спиной. Джиу встречается взглядами с высоким скуластым человеком, сжимаясь внутренне. Её страх осязаем, но никто не дает минуты настроиться. Приходится волочить своё тело прочь из комнаты и встретиться лицом к лицу с реальностью. Тот же человек выводит её на большую сцену. Помещение напоминает театр, но Джиу сказала бы, что это цирк. Цирк уродов. Все места заняты аргосами, а в углу сцены стоит лицитатор. Чон бегает взглядом по людям, узнавая часть из них, надеясь, что никто из них не заплатит высокую цену за неё. Джиу не отличается ничем особенным, может ведь только нервы трепать. А ей и представиться не дают, всё за неё делают. — Чон Джиу, — громко произносит ведущий. — Бывшая содержанка Чон Хосока. Стартовая цена миллион кредитов. Джиу за себя и одного кредита бы не отдала. Все её сбережения кончились там же, где верность Хосока. Она снова одна с судьбой, пустившей её по адскому кругу несчастий. Джиу — товар, перед ней потенциальные хозяева её жизни. Сможет ли она остаться собой в новом месте? Хотя, наверное, себя она оставила там внизу, куда солнце не светит. На неё прожектор наведен, будто то же мерзкое солнце. С момента, как Эд вывалил на неё новость о продаже, Джиу перестала восхищаться чем-то таким ярким, как свет. — Два миллиона! — выкрикивают и Чон закрывает глаза, чтобы не видеть лиц аргосов. — Десять миллионов! — она сдаётся, опуская плечи. — Двадцать! — и не надеется на лучшее. — Сто миллионов. — Продано, — радостно восклицает лицитатор. Джиу распахивает слезящиеся глаза, в попытке найти того, кто отвалил за неё целое состояние. В такой толпе людей это почти невозможно, но на первом ряду человек в чёрном костюме машет ей рукой почти незаметно, отравляя сознание своей улыбкой. Арктурианец выглядит довольным собой, не жалеющим о покупке, но зато Джиу познаёт новые грани ужаса. Она сдалась, вымотанный нервами организм не выдержал, и Чон упала в обморок прямо на сцене. Её мигом унесли в комнату и вызвали врача, но никакой врач в её ситуации помочь уже не мог. Джиу находилась в новой комнате с большой кроватью и спасительным окном. В расшатанном состоянии девушка бросилась к нему, вдыхая глубоко морской воздух. И снова одна. Во рту горечь таблетки, а на шее сжимающий её невидимый поводок. Мысли о новом господине ввели её в панику. Ким Сокджин. Одного имени его вслух произнесённого достаточно, чтобы схватиться за пистолет и пустить себе пулю в висок. Джиу не может принадлежать ему. Бывает хуже Хосока и вот он — Сокджин. Если бы у страха было человеческое обличие, то этот мужчина. От него нужно спасаться и выход Чон видела только один. Она на чудовищной высоте находится, но сейчас боязнь высоты сыграла ей на руку. Девушка готова была ей броситься в объятия, но не арктурианцу. Джиу вытащила ноги и села на раму, ни секунды не сомневаясь в своём сумасшедшем решении, но в комнату вошли. — Джиу! — успел прокричать Эд, но та сорвалась вниз, полетев в воду. Всё строение затряслось тут же, замигали лампы, был слышен треск со всех сторон. Наземное здание отключилось от питания сети и нависло без движения на секунды, падая грудой металла в море.

***

Планета взрывается очередной волной новостями о Валери. Террористический акт, упавшего в море здания, списывают на хакера, не выяснив причины. На сторону Валери встаёт большинство граждан из-за того, что погибло большое количество аргосов. Они погибли и воскресли, но важно было то, что Валери попытался от них избавиться. Это мнение общественности, но не киберполиции. Собственно на плечи Намджуна и ещё части сотрудников упало это дело. Проигрышное заранее, Валери не найти, но обвинять его можно в чём угодно. Сам Намджун не видел связи между аргосами и хакером. Что должно было задеть Валери, чтобы он потопил такое строение и убил людей? Аргосы обрели новые тела, но море поглотило ещё тысячи жизней, которые могут не рассчитывать на возвращение. На маленьком экране телевизора вещают всё о том же. В кресле сидит парень с бутылкой выветрившегося пива. Он смотрит стеклянными глазами на ведущего, не испытывая никаких чувств. В тёмную комнату пробирается ещё один человек, гремя новыми бутылками. Минги закрывает небольшое окно и подходит к сидящему в кресле Чонгуку. — Её до сих пор не нашли, — докладывает Сон. — Я думаю, морские чудовища уже расправились с телами. — Но поиски продолжаются? — поднимает голову Чон, с неприкрытой надеждой смотря в глаза Минги. — Скоро кончатся. Валери вздыхает громко, разбитый смертью сестры и отсутствием её тела на руках. Он всегда может вернуть её к жизни, но это будет уже не она. Джиу без тех воспоминаний, что накопила за столько лет своей жизни, пока в ней не было Чонгука. Девушка снова проснётся не такой, какой Валери хотел бы её видеть. Он не рассчитывал на то, что она пострадает. Ничего не зная о том, что её собирались продать, Чон совершил ошибку, убрав здание. Это вызов богам. Пусть ни на минуту не забывают о том, на что способен Валери. — Кто её купил? — отставляет алкоголь парень, ища свой плащ. — Ким Сокджин. Чонгук замирает на секунду от услышанного и продолжает сборы. Он выпил так много, что за руль садится не стоило бы, но именно в этот момент что-то внутри требовало вырваться наружу и он ушёл. Рёв мотоцикла пробудил сонную округу. В воздух подлетел мусор, люди стали расходиться по сторонам, пропуская безумного мотоциклиста. Чонгук не просил обходить себя стороной, он был готов на то, чтобы отправить на тот свет ещё миллионы людей, но это не вернёт ему сестру. На данный момент остался только брат. Этот Чонгук никогда не видел его лично, не заглядывал в бездонные глаза, не касался светлых волос и не говорил с ним. Зато Тэхён видел его, приняв за своего врага. Валери наблюдает, но не понимает, как Тэхён делает из того Чонгука, что живёт с ним, совсем другого человека. Тэхён всего лишь существует, а Чонгук бороться только от этого сильнее хочет. В Валери доверия очень мало осталось и всё, что есть он готов отдать брату, только бы Тэхён был настоящим, снял бы с себя все маски и открылся ему. Чонгук входит в особняк, не сразу ожидая встретить хрупкого Тэхёна на своём пути. Но вот он, заспанный, в одной широкой футболке спускается по лестнице, потирая глаза. Что его разбудило? Чонгук подходит ближе, встречая недовольный взгляд теврийца. Тэхён прикрывает один глаз от слепящей лампы над головой и обнимает себя руками, вопросительно глядя на Чона. Тот представлял эту встречу по-разному, но не так резко. Ему даже нечего сказать. Смотря на Тэхёна, Чонгук испытывает бесконечную любовь к своей семьей. Семье, которая только из них обоих состоять продолжает. — Почему молчишь? — спрашивает инопланетянин, теряя терпение. — Разбудил меня посреди ночи, чтобы поиздеваться? — Нет, — отвечает Чонгук, посчитав это ошибкой. Он не должен был приходить вот так, будучи морально сломленным из-за Джиу. — Я хотел тебя увидеть. — Посмотрел? — фыркает сонно парень, норовя вернуться к себе в комнату. — Я пошёл. — Стой, — окольцовывает запястье Тэхёна он прежде, чем успевает подумать. Тевриец вырывает руку, прижимая к себе, будто его ударили током, но на него вдруг напали видения и они были пострашнее тока. Тэхён, наконец, увидел то, что было скрыто от него, но он не разобрал своих видений. Это были миллионы людей, сканирующих единственное имя — Валери. Чонгук не знает, что посетило голову брата, но поспешил скрыться с его глаз, чтобы не раскрыть себя ненароком. Он только вышел из дома, как его голос снова послышался, но уже с другой стороны. — Долго я тебя звать должен? — выходит из кухни Чонгук, держа в руке деревянную лопаточку. Тэхён исключает то, что парень мог быстро переодеться в домашние шорты и сменить неизвестность в глазах на злость. — Что? — сложно было не заметить смятение в Тэхёне. — Кошмар приснился, — снова смотрит на закрытые двери парень, быстро прокручивая минувшую встречу. Шрамы на руках. Они были? — В твоём возрасте не кошмаров надо бояться, — цокает Чон. — Поужинай со мной. — Ладно… — глотает мерзкий ком в горле Тэхён, умалчивая о встрече с новым Чонгуком.

***

Парень смотрит на своё отражение в последний раз и покидает уютную квартирку. Погода на улице не может расстроить слякотью и даже вонь улиц не стирает улыбки с лица. Чон Юнсу шагает уверенно прямо к клубу со светящимся названием «Сотирис». Парень входит внутрь и вдыхает опьяняющий воздух, он так скучал по этому. Атмосфера клуба никогда ему не надоест. Вечная музыка, яркие неоновые огни, реки самого разнообразного алкоголя и наркотики на любой вкус. В Сотирис не принято скучать. Сюда приходя за одним — потерять себя. Юнсу больше не готов терять себя. Он заказывает себе выпить у милой барменши и, развернувшись на стуле, осматривает людей. Сколько бы лет не прошло, они всё такие же: молящие, жаждущие, потерянные. Чон с пренебрежением относится к обществу, которое умеет только потреблять. Парень в два счёта мог бы избавить их от бессмысленного существования, но ему нравится смотреть. Смотреть и знать, что он на тысячи голов их выше и всегда будет. Никому не удавалось подняться так высоко, как Era X. — Повторить? — интересуется Лана, внимательно всматриваясь в глаза человека, будто узнала в нём кого-то. — Нет, спасибо. Мне бы с главным поговорить. Он здесь? Девушка указывает на зону босса и покидает компанию Чона, что без какого-либо страха идёт к нему. Юнсу прокручивает в пальцах бусинки штор и отодвигает их часть в сторону, чтобы показаться. Чимин в компании девушек выпивает. Ничего и правда не меняется из года в год. Чон усмехается растерянности на лице меланта и подкрадывается ближе. Пугает своим маниакальным взглядом всех спутниц хозяина клуба. Пак не успевает поздороваться или выразить удивление хоть какими-то словами. Юнсу с одного маха разбивает Чимину губу, делает только один вдох и начинает осыпать тело меланта ударами. Тот не преображается, не понимая, что происходит. Он и не защищается, в шоке принимая град болезненных ударов. Юнсу в кашу разбивает его лицо и даже, когда Чимин теряет сознание на диванчике, парень не останавливается, вымещая всю ярость на Пака. Роб поспевает поздно, ему остаётся только вызвать скорую и киберполицию. Через час Юнсу сидит в участке за решёткой, у которой ходит Хью. Человек сидит на скамейке, расставив ноги в сторону, сожалеющим о поступке не выглядит от слова совсем. У Юнсу самого под носом кровь запеклась от удара Роба, но он всё равно себя победителем чувствует. Слышал уже, как полицейские шушукались, не понимая, как человеку удалось уложить меланта. Намджун и сам бы Чону руку пожал, Чимин слишком много брал на себя, но Кима волнует больше воскрешение Юнсу из мертвых. — Тебя начать пытать? — Намджун сжимает железные прутья камеры, теряя терпение от молчания парня. — Киберполиция теперь так работает? — смеётся он, издеваясь. — Нихера ты из меня не вытащишь, мусор. — Ещё и оскорбление. Ты сесть снова хочешь? — Лучше снова тела лишиться, чем твоё нытье слушать, Ким. Намджун бьёт ладонью по прутьям. Хью быстро оттаскивает разгневанного полицейского от Юнсу и поит водой. Как же здесь успокоиться, когда каждая клетка тела горит? Чон только видом своим насмешливым выводит из себя. Намджун устал от этих хакеров, беготни и своего положения. Юнсу ничего ему не скажет, но полицейский может попытаться расколоть его. Сыворотку правды он использовать на парне не будет. — Ты помнишь, что с тобой случилось до смерти? — не подходит близко Намджун, держась на расстоянии. — Или твоя память ограничивается всякими хакерскими штучками? Как компьютер включать помнишь? — Не беси меня, коп, — поднимается Юнсу, подходя к ограждению. — Я может и отчалил на время, но сейчас я здесь и моя сила всё та же. Подержи меня здесь, чтобы потешить своё эго, но я то выйду и Валери нажалуюсь, а ты займёшь моё место на кладбище. — Значит, Валери где-то рядом? — цепляет Чона за слова Намджун, зная, что его отпустить придётся, хотя бы потому, что Юнсу может привести его к Валери, что мало вероятно. — И что ты ему скажешь? — Что тебя давно пора было убрать. — Он вернул тебя? — Бог. — Какой из? — Он один, — возвращается на лавку Юнсу, показав полицейскому язык. — Бог у всех один, Ким. Его имя Валери. На носу себе это заруби. — Ты меня достал, — засучивает рукава формы мужчина, но его прерывают. К счастью, не босс, который за драки ему не доплачивает. За Юнсу приехали друзья Дани, видеть которых Намджун не желал бы ещё час, но те заплатили Чимину за моральный ущерб и история замялась. Иви и Сатур вернулись в машину уже с Юнсу, потирающим запястья от наручников. Парень разложился на задних сидениях и коснулся разбитых костяшек со своей и чужой кровью. Дани узнала о возвращении Юнсу от Валери, но тот попросил не её забрать Чона из участка. Иви и её парень лучшая кандидатура, хоть и не одобряли методы работы X. Юнсу никак не относился к этой паре, даже спасибо не сказал за то, что его задницу довезли до пристанища Мэта. Середина ночи и все взбудораженные внезапным возвращением Юнсу, но ещё больше их волновало каким образом парню это удалось. Валери подобрал Юнсу на мотоцикле у дома Мэттью, увозя в свою обитель. Обветшалое здание, ранее бывшее общежитием для студентов рядом находящегося юридического университета, стало служить другим людям. Комнаты сдавались в аренду. Одна из таких принадлежала Сон Минги. Там же поселился и Чонгук. Он оставил тело Юнсу подальше от своего временного дома, не ожидая, что при пробуждении друг первым делом пойдёт к Чимину. Чонгук молча пропустил Юнсу в комнату и на всякий случай закрыл дверь на ключ, хотя та не внушала никакого доверия. Первым делом Валери на Чона посмотрел, изучил лицо, которое из памяти стало стираться, а уже потом крепко обнял. — Что это было? — теперь о главном. — Как тебе в голову пришло? — Я всё помню, Гук. Не знаю, как здесь оказался, но я всё помню, — Юнсу опустился в излюбленное кресло Валери и нашёл у него недопитую бутылку пива. — Это же ты меня с того света достал? — Когда я вернулся сюда, Хаин сказал, что ты мёртв, — у окна закуривает Чонгук, пошире раскрывая его. — Он в теле старика сидит, спрятался на чёрном рынке. Дани совсем истеричкой стала. — Они были тебе рады? — Я бы так не сказал, — вспоминает покушения на друзей Валери, блаженно затягиваясь дымом. — А ты меня рад видеть? — Шутишь? Дай я угадаю, они винили тебя в том, что нас поймали? — усмехается парень, допивая алкоголь и морщится от вкуса. — Лучше скажи, как так вышло, что ты на наркотики подсел? Випер прокручивает в голове далёкие кадры из прошлого, к которому никогда бы не хотел возвращаться. Он всё ещё в том времени, когда их группировку боялись. Era X — легенда. Мёртвая легенда. Юнсу потому на Чимина и напал, что его таблетки довели Чона до ручки. Доводили несколько лет. Потеряться вот так снова Юнсу не может. — Я познакомился с девушкой, — рассказывает парень. — Честно сказать, не помню как она выглядела, её имени. Думаю, я был пьян. После встреч с ней всё изменилось. Она подсадила меня на таблетки и понеслось, — видит озадаченный взгляд Валери он, боясь получить в ответ язву. — Чонгук, я не стану как Юнги. — Конечно, не станешь. Я же покопался в твоём зене. — Но я был полностью мёртв, как тебе удалось? — Я всех нас скопировал незадолго до того, как киберполиция нагрянула. В твоём зене сохранились воспоминания, поэтому ты помнишь всё, — бросает сигарету в окно парень и закрывает его. — Мне нужна твоя помощь, Вип. — Всегда готов. — Нам нужно найти ту девушку, которая подсадила тебя. Я тут узнал, что ты употреблял препарат под названием расфорамин. Он был причиной того, что тебя взломали. Так нас нашли. Я тебя знаю тысячу лет, ты ни за что не сдал бы нас. — Ты говорил об этом с остальными? — Я им не доверяю. Юнсу разочарованно смотрит в лицо Валери, ещё минута и точно слезу бы пустил. С ними случилось то, чего они боялись больше всего, — они потеряли друг друга. Випер понимает, почему Чонгук доверяет ему. Парень стал жертвой обстоятельств, он на ладони у Чона, скрывать нечего. Другие — загадки. — Ты ничего не сказал про Нини, — теребит пирсинг в ухе Юнсу. — Где она? — Терроризирует мою копию, — усмехается Чонгук. — Я дал себе шанс на другую жизнь, без воспоминаний об этой сучке и некоторых вещах, которые сейчас убивают меня. А она добралась до него, фотки присылает и видео. На одном из таких ты обдолбанный. Поэтому я и ей не доверяю. Она знала, что ты крепко сидишь на таблетках. Мне кажется, это знали все, но никто не сказал. — Заговор? — Не хотелось бы так думать, но я ищу этому подтверждения. Мне не хочется собирать всех вместе и гадать, кто из нас предатель. Мне нужно раскодировать код отца и убрать богов в сторону. Потом я хочу воссоединиться с семьей. В последнюю очередь наши ребята, — с грустью рассказывает о своих планах Чонгук. — Всё это взаимосвязано, понимаешь? — Стоп, стоп. Семья? — Я хочу помириться с сестрой, но она к сожалению погибла, — включает компьютер в углу комнаты парень. — Временно, конечно. И хочу наладить отношения с братом. — Ты его в пробирке вырастил? — Долгая история, позже расскажу. У нас есть дела, — садится за монитор Чонгук, удобнее устраиваясь в кресле. — Стул бери, — кивает на старый стул у окна, на котором переполненная пепельница стоит. — Почему не на ручки? — смеётся Юнсу, присаживаясь рядом с Валери, и оба переводят взгляд на экран монитора.

***

— Что ты делаешь? — Тэхён останавливается в дверях кабинета брата, пока тот просматривает какие-то документы на трёхмерном изображении. Стоило теврийцу появится, как Чонгук обернулся, закрывая экран из браслета. Он почти дорвался хоть до какой-то истины. — Почему ты не спишь? — грубо бросает Чон, подходя к брату. — Четыре утра. Иди в постель. — Твои недовольные вздохи не дают уснуть, — закатывает глаза Тэхён. Сна ни в одном глазу, у парня есть вопросы к брату, которые он не решится задать ему прямо сейчас. Тэхён восстанавливает в голове лицо того, другого Чонгука, думает о своём видении. Как бы то не хотелось признавать, но брат был как-то связан с Валери. — Почему сам не спишь? — Я только приехал. — С работы? — ему кивают. — Дурацкая работа. — Я чую ревность. — Ещё чего. Я просто думаю, что нам стоило бы хоть как-то попытаться подружиться, но ты либо на работе, либо достаёшь меня дома. — Расскажи свои секреты и я тут же поверю тебе, — вжимает парня в стену Чонгук, задыхаясь от красоты голубых глаз напротив. — Молчишь? — Почему Валери? — Что? Чон резко отпрянул от теврийца, выдавая своё удивление мгновенно. Тэхён не мог ничего знать, это провокация. Но Чонгук сам недавно в лоб ему сказал о том, кто он есть. Ему не поверили. Это к лучшему. Хочется знать тайны брата, залезть ему в душу, но Валери не может. Он оставляет это всегда на потом, думая, что ему не аукнется. А Тэхён его ровно меж рёбер бьёт прямо в сердце. У Чонгука оно одно, у брата их два, но повредив второе, первое жить не позволит. — Я не вижу тебя, — кладёт ладонь на грудь брата Тэхён, чувствуя сердцебиение. — Я — тевриец, а значит от меня ничего невозможно скрыть. Но я тебя не вижу, не чувствую. В тебе ничего нет, будто ты кукла, Чонгук. А недавно я прикоснулся к тебе и увидел людей, — в глаза не смотрит, но его заставляют, приподнимая голову за подбородок пальцами. — Их было очень много, а ты стоял на вершине, на крыше федерации. Там, где солнце яркое, облака белые. И все те люди они обращались к тебе, я чувствовал это, но звали тебя Валери. — Невозможно, — шепчет Чонгук. — На мне программа, ты не можешь влезть в мою голову. — Видимо, могу. — Ложь. Ты снова врёшь мне, я за версту это чую, — руки с талии брата кочуют на руки, сжимая до боли. Чонгук не контролирует себя, как и Тэхён, у которого вдруг возникает желание заплакать. — Чего или кого ты боишься? — Единственный, кого я боюсь — это ты, — толкает его Тэхён, убегая к себе в комнату, куда Чонгук следом срывается, но там никого не обнаруживает. Тэхён оказывается в башне, где срывается на эмоции, не понимая, как правильно ему поступить. Он запутался во лжи и правде, не различая её. Хочется любить единственного близкого человека. Сестра неизвестно где. У Тэхёна есть только Чонгук, но такого любить его сложно. Доверить ему себя, когда Чон не доверяет свои скелеты? Нет. Тэхён не дурак и он не хочет играть в одни ворота. Между ним и Чонгуком, кажется, уже никогда не будет ничего хорошего. Но вот вспоминая другого брата, что подарил Тэхёну частичку себя через прикосновение, дарят надежду на что-то. Парень видел во взгляде двойника то, чего не было у Чонгука — сожаления. И кто из них настоящий? Первый, который поселяет в груди страх и недоверие или второй… с душой. — Джису? — парень вглядывается в силуэт девушки у окна, смотрящей на чёрные облака. Её редко встретишь одну, такую сломленную и уставшую. Она безмолвно плакала, испортив свой макияж, что грязно осел на щеках. — Почему ты здесь? — А ты? — она не грубит, что окончательно выбивает Тэхёна из колеи. И правда, что он здесь делает в своей форменной пижаме-футболке? Бог? Какой он бог, если от одного присутствия рядом конкретного человека сердца замирают? — Хотел побыть один, — встаёт рядом тевриец. — Я тоже. Меня достало это всё. — Смени тело, — хмыкает парень. — Профессию или что там ты делаешь, когда тебе надоедает? — Мне нравится эта жизнь, — смотрит на него зарёванная девушка, ковыряя свой маникюр. — Я устала от Артура. — А, старая история, — цокает Тэхён, и на удивлённый взгляд Джису просто пожимает плечами, как бы говоря «все знают, что ты сохнешь по нему, но пора бы смириться, что ты ему не нужна». — Он же вроде на войну куда-то улетел? — Да, но он… Ему нравится Ан Эдриан, — заливается вновь девушка, кусая губы красного цвета, помады на которых не так много осталось. — Я видела, как они флиртовали. Даже на свиданке были. Конечно, они оба бронсы. Я не удивлюсь, если Артур утащил его на Амброзию и женится на нём. — Наследников не выйдет, — пытается подбодрить её Тэхён, не понимая для чего это делает. Наверное, его подкупает слабость такой, как Джису, вечно злющей и кричащей, но сегодня вдруг такой простой и нуждающейся в поддержке. — Найди себе кого-нибудь попроще. — Ты думаешь, это так легко? — истерично смеётся брюнетка. — Я не могу приказать своему сердцу любить кого-то. Ты ещё сопляк, не понимаешь ничего. — Конечно, куда мне, — фыркает Тэхён, собираясь уйти к себе, но на выходе оборачивается. — Тебе надо смириться, либо перестать боготворить его так, как он того не заслуживает. Но кому я это говорю? Я сам не могу выбросить из головы человека, хотя он ничтожество. Джису собиралась сказать что-то вдогонку, но Тэхёна уже и след простыл. Он вошёл в свою комнату, где понял, что ему чего-то не хватает. От чего нужно вот так мучиться? Почему Чонгук не может проявить хоть каплю терпения и человечности? Он разрушает Тэхёна, ни словами, ни своими действиями. Тьмой, к которой тевриец не привык. Ему страшно спать в своей комнате, совсем одному. Никто не придёт. Никто не приходил к Тэхёну больше двухсот лет. Удел богов — одиночество. Самое страшное, что может поджидать в конце жизни. В конце? Тэхёну не зря кажется, что ему осталось совсем немного. И если уж так мало времени осталось, то почему же тратит он его на раздумья, которые ни к чему не приведут? Тратит его на ссоры и крики? Время бесценно. Оно бесконечно. Тэхён в нём скоро затеряется и перестанет быть тем, кем был. Кто он? Так называемый бог, в лицо которого никто не знает, но любит, уважает, восхищается. Тэхён не бог. Не он и никто из так называемых богов. Они все живые существа. Им бывает больно, грустно, одиноко, весело. Они умеют любить и сострадать. У каждого свой неповторимый характер и сила. Они не боги — они частички времени, что скоро забудутся, сотрутся из памяти. Их заменят другие. И разве был смысл в правлении, который выражается в вечной маскировке? Править, так с размахом. Но из своей клетки Тэхён не вылезет один, духу не хватит. Никто другой не возьмёт его за руку и в свет так же не выйдет. Они — тени, не готовые столкнуться с реальностью. Люди верят в то, во что хотят. Но редко люди верят в людей. Тэхён пребывает в себе какое-то время и возвращается в особняк. Уже почти светло, Чонгук всё же лёг спать, а кто-то из прислуги уже просыпался. Теврийцу было так же не до сна. Каким-то образом он оказался в спальне брата, прилёг на свободную сторону и стал смотреть на него. — Прости, — шепчет Тэхён виновато и ничего больше не добавляет, кладя ладонь на плечо брата. Снова ничего, темнота.

***

На полу лужа крови расползается, в ковёр успела впитаться. По комнате снова разносится душераздирающий крик, звенящий у Хосока в ушах добрые полчаса. Он зол невыносимо, до ломоты конечностей и размашистых ударов. Так сильно, он Джиу никогда не избивал. Что бы она не делала, он пытался держаться, но сейчас обнажённая девушка валялась в его ногах и умоляла. Она просила смерти, зная, что её отдадут в руки Ким Сокджина. После происшествия на аукционе Хосок проснулся в новом теле, как и Джиу. Она не знала, что Чон тщательно позаботился о её теле и зене. Вот они оба живые и невредимые снова пытаются ненавидеть друг друга. Джиу понимает, ей не видеть смерти, если только Сокджин того не захочет, но есть сомнения, что вернувшись в ещё одно тело, продолжится эта пытка. Она не знает, что её ожидает у Кима, но проклинает его. Именно неизвестность пугает больше всего. Хосоку плевать на мольбы, она опозорила его. Пусть Сокджин и не знает о том, что случилось, но Джиу наверняка расскажет о том, как пыталась смыться из жизни, чтобы избежать знакомства с арктурианцем. — Сука, я же тебя из помойки подобрал, — пинает девушку в живот Хосок и делает передышку, чтобы выпить коньяк, стоящий на столе в его кабинете. — Это твоя благодарность? — Джиу молчит. — Чего ты ожидала, шлюха? Ты свою работу перевыполнила, пора менять хозяина, псина, — и на оскорбления не реагирует, пусть Хосок опускает её ниже плинтуса, ей там и место. Вместе с Чон Хосоком. — Я лично передам Сокджину, чтобы он был с тобой погрубее. Ты с ним узнаешь, что такое боль. Считай, мы с тобой лишь практиковались. Чон сплёвывает кровь и пытается поднять тяжёлую голову, но ничего не выходит. Из-за спутанных волос на лице она не видит Хосока, но его образ, каким бы отталкивающим он сейчас не был, хочется запомнить. Любила ли она боль? Нет. Ей было нужно внимание. Она так одинока, но Хосок давал ощутить другое. Возможно, Джиу от него зависима, а не от каких-то иных чувств. Их история окончена. Она не ушла красиво, а он не остался в памяти хорошим человеком. — Ты моё худшее приобретение за последние сто лет, — его ненависть не пробуждает в ней огня и не опускает окончательно. Его ненависть — это чувство. Хосок её запомнит навсегда. — Я тебя взял, потому что ты была не такой, как все остальные. Если бы я только знал, какая ты на самом деле. Что тебе было нужно? Почему ты цепляешься за смерть? Со мной тебе лучше не будет. Ты же не любишь меня? — Нет, — бормочет себе под нос Джиу, сжимая меж пальцев ворс ковра. — Я скорее снова скинусь откуда нибудь, чем снова тебя полюблю. — Тогда какого дьявола? И тишина, она плачет. Её гонят. Гнали из дома, гонит Хосок. Нигде нет пристанища. А одной никак, не спрятаться где-нибудь и доживать свои дни. Если и умирать, то счастливой. Не с раздробленными костями, литром крови в венах и ненавистью ко всему живому. Джиу — ходячий труп, давно не человек. Когда она им была в последний раз? Рядом с семьей? Она унижена, забыта, мертва. Чон не видит грань, из-за которой нет возврата. Прошла мимо. Но если бы она осознавала, что выжила, пройдя грянь, то могла бы продолжать жизнь, потерявшую значение. Той ценой, ступая туда, куда нельзя, запрещено, табу. — Надеюсь, я вижу тебя в последний раз, — присаживается на корточки перед девушкой Хосок, хватая за цветные волосы. — А если встретимся снова, сделай вид, что не знаешь меня, — резко отпускает её Чон, из-за чего она бьётся головой о ковёр и, наконец-то, отключается. Хосок вызывает Эда и уходит допивать алкоголь, смотря за тем, как Джиу выносят из кабинета. К мужчине пришла лёгкость и совсем немного сомнений. Он обязан был избавиться от неё, это не могло длиться вечно. Хосок предпочитает думать, что отпустил её любя, какой-то частью своей души. — Увезли, — возвращается в кабинет Ан. — Ещё поручения? — Иди домой, хочу побыть один. Эд прощается и уходит к лифту, где ему приходит сообщение. Правый глаз светится голубым, показывая видео-файл. Бронс не сразу решается просмотреть его. В такое позднее время только ненормальный станет что-то отправлять, а ничего важного из того, что могли прислать коллеги, нет. Парень выходит из лифта и уже в машине смотрит видео, присланное от Артура. — Привет с планеты Калисто, — машет рукой бронс, улыбаясь. — Я тут обедаю, о тебе думаю. Как насчёт того, чтобы снова встретиться и выпить? Отпразднуем моё возвращение на Землю? Я вернусь через две недели и буду ждать твой ответ все эти дни. Если проигнорируешь меня, то я завалюсь к тебе домой с лучшим алкоголем в городе и не выпущу из дома, пока не поцелуешь. Эд два раза пересматривает видео, поражаясь наглости Артура. Ещё поцелуев до кучи ему не хватало, и это снова разжигает в бронсе пожар. Он не готов к встречам, к алкоголю, близостям. Точно не с Квон Артуром.

***

Чонгук пробуждается от настойчивого звонка где-то в голове. Парень разваливается на постели, принимая входящий от Чимина вызов. Сначала Валери слышит только нечеловеческий рёв, даже глаза не открывает, недовольный тем, что его сон потревожили. За окнами давно плавали золотистые облака, но время никак не тревожило человека. Когда Чимин перестал выть у него в голове, Чонгук присел, потирая глаза, один из которых засветился голубым цветом. — Что случилось? — на большее Валери был не способен, наполовину ещё находясь в сновидениях. — Ты будешь делать вид, что ничего не знаешь? Это же ты подослал ко мне своего зомби! — кричит мелант, терзая сонную голову Чонгука. — Я ждал чего-то подобного. Не смирился с тем, что я знаю твою тайну? — Ты можешь прекратить орать и сказать нормально? — парень выпивает воду из стакана у кровати и поднимается на ноги, щуря глаза от солнечного света. — Я не собираюсь говорить с тобой, если ты продолжишь беспричинно обвинять меня. — Ты прислал ко мне Чон Юнсу, — вздыхает тяжело Пак, явно находясь на грани. — Он избил меня! — Юнсу мёртв, — говорит Чонгук, но понимает, что это ложь. Нет тела, чтобы доказать это, нет зена. Випер где-то там далеко, оказывается снова живой. Валери не может в это поверить. Для чего ему идти к Чимину, что за показательная драка? — У тебя видео из клуба есть? — Лови. Чонгук отвлекается на пару минут, рассматривая вполне себе живого Юнсу. До Чимина нет никакого дела, он купил себе новое тело и продолжает существовать. Хотя человек с удовольствием посмотрел бы на его изуродованное лицо. Чонгук сохраняет себе видео-файл и отключается от звонка с Паком, уходя одеваться. Мелант очень настойчив, но у Чона времени с ним бессмысленно трепаться нет. — Потом поговорим. Будешь названивать мне — Юнги больше не увидишь, — что действует на Чимина, но Чонгук не исключает того, что мелант найдёт повод подловить его на чём-то. Чимин может сдать личность Валери, но его чувства к Мину намного сильнее желания потерять такой козырь, как Чонгук. За завтраком Валери просматривает полицейские отчёты по Юнсу, совсем имени знакомого полицейского не удивляясь. Намджун везде, где есть Era X. Действовать сейчас человек не собирается. Ему негде искать Юнсу. Тот, кто за ним стоит, прячется от Чонгука. Возможно, увидеть его сможет парень только, когда невидимка сам того захочет. — Доброе утро, — проскальзывает мимо Тэхён, пряча глаза от брата. Чонгук ловит его за руку и сажает на свои колени, только догадываясь почему тевриец сегодня так красив: в строгих брюках и пышной рубашке. Словно собирается посетить светский вечер, но Тэхёну точно до этого далеко. — Отпусти меня. — Куда ты вырядился? — сжимает бёдра парня Чонгук, не собирающийся срывать свою злость из-за Юнсу на брата. — Тебя не касается, — пытается встать Тэхён, но мёртвая хватка Чона не позволяет. У теврийца с минуту на минуту начнётся собрание в башне с пометкой срочно. Опаздывать нельзя, он должен знать, что происходит. — Чонгук, пожалуйста. — Ну раз ты так просишь, — закатывает глаза парень, но только сильнее прижимает к своему голому торсу. — Ты снова темнишь, братик. У тебя есть другая жизнь? Помимо той, что со мной? Я по глазам вижу, что ты врёшь. — Да, я лгун. В твоих глазах им навсегда останусь. И мне нормально, — пихает его в плечо Тэхён и поднимается, не имея желания препираться. Зайдя за угол, он открывает портал и исчезает. В башне Тэхён находит зал собраний, где за круглым столом собрались боги. Он всё ещё трясётся из-за выходки Чонгука, не предпочитая забивать голову глупым братом. На него Сокджин с таким же недоверием косится, будто это Тэхён прячется за маской Валери. Тевриец умело игнорирует взгляд арктурианца, уловив глухой стук каблуков за пределами белой комнаты, куда вскоре входит девушка. — Сури, — Артур даже приподнимается из кресла, удивлённо уставившись на блондинку. Джису ревностно пыхтит себе под нос, впиваясь ногтями в ладони. — Откуда ты? — Привет, — фебрийка занимает последнее свободное место за столом, кладя ладони на его поверхность. — Я по вам соскучилась. — Сколько лет тебя не было? — задумывается Сокджин, оголодало рассматривая нового человека в комнате. — Какое у тебя оправдание, интересно? Ты, по-видимому, так увлеклась своей жизнью, что забыла о том, кем являешься. — Я помнила, — смиряет недовольным взглядом арктурианца она, цокая языком. — У меня и правда была своя жизнь, но я не пропускала важных новостей. — Почему ты вернулась? — щурится Джису, не скрывая презрения к ней. Ладонь Артура, что легла на плечо зорийки, мгновенно успокоила её. — Это мой дом, — легко объясняет Сури, не понимая, почему к ней настроены враждебно. — Разве вы не возвращаетесь сюда, когда наиграетесь внизу? Вот и я пришла, узнала, что вы собрание устроили. — И ты снова пропадёшь? — спрашивает Тэхён, касаясь её влажной руки. — Не думаю, — улыбается ему в ответ Сури. — Давайте же начнём. Не будем же мы обсуждать мой затянувшийся отпуск? — Речь пойдёт о Era X, — не обращает внимания на Сури лир, начав собрание. — Как знают все, группировка снова в строю. Нет никаких данных о том, что они работают вместе, но вот, что мы знаем. Мун работает на Ким Джинсока, знакомого с Чон Чонгуком. Что является не таким странным стечением обстоятельств. Если так посудить, то Чонгук знает и Дани. Лично, — уточняет Сан. — Покопавшись в прошлом, можно обнаружить, что девчонка знакома с сыном Чжиёна очень давно, что наталкивает на одну мысль, — Чонгук знает, кто такой Валери. Далее Мин Хаин по прозвищу Эльф, окончательно завязавший с компьютерами. Он прикидывается другим человеком и только близкие ему знают где его можно найти. И Чон Юнсу, неожиданно воскрешённый. Кто за этим стоит мы понимаем все. — К чему ты ведешь? — полулежит в кресле Артур. — Что у нас ноль зацепок? Что Валери ещё сто лет как ни сыскать? — К тому, что подобраться к Валери возможно, — поднимается со своего места Сан, подходя к светлой стене, на которой появляется прямоугольное голограммное изображение с фотографиями всех вышеперечисленных людей. — У каждого из этих людей есть кто-то, кто знает секрет. Кто-то кто знал личность Валери до того, как группу поймали. — Родственники? — предполагает Джису. — Тогда у нас только Мин Юнги, но он наркоман, что угодно наплетёт. — Я тебе больше скажу, — продолжает Сан. — Юнги исчез, — после волны удивлённых вздохов, лир добавляет: — Он и правда потерянный человек, но Юнги был очень близок с одной интересной личностью, которую недавно Юнсу изуродовал. — Пак Чимин, — Сури не смотрит на Сана, изучая стол нечитаемым взглядом. На неё все обращают внимание, будто она собиралась что-то добавить, но девушка промолчала. — Нужно разговорить Чимина, — возвращается на место Сан. — После возвращения Юнсу стало очевидно, что прятаться никто больше не собирается. Сначала Чон уродует этого меланта, а потом придёт к зданию федерации и подложит нам бомбу. — Меня поражает твоё резкое стремление найти Валери, — усмехается Сокджин. — Когда мы говорили о Чонгуке, ты не был так заряжен. В чём дело? — Потому что я, как никогда чувствую, что мы близки к разгадке. Тэхён ощущает недоверие, оно заполняет быстро, переливаясь через край. От чего-то в каждом слове богов чувствуется недосказанность, какая-то скрытая правда, и у каждого она своя. Зачем Сан говорил с Сокджином о Чонгуке? Что именно они обсуждали? Винили ли они его в чём-то? Тэхён поднимается и кресло за ним падает от резкости действия парня. — Это какой-то бред, — нервно усмехается тевриец. — Всё то, что ты сказал, Сан, было и так известно. Для чего ты воду мутишь? Никто, кто знаком с Дани, Хаином, Юнсу, не скажут тебе ничего. У них либо провалы в памяти, либо установки в зенах. Валери призраком не просто так называют. Он не позволит никому раскрыть себя, пока сам не захочет. Такое чувство, что вы просто пытаетесь спихнуть вину на кого-нибудь левого. Вот и Чонгук подвернулся, весь такой загадочный и непробиваемый. Думаете, обвинив его или кого-либо другого, настоящий Валери успокоится? — Много лет назад, — тихо говорит Сури, всё так же не смотрит ни на кого, напрягая обстановку. — Мы сделали кое-что страшное… — Не надо, Сури, — просит Артур. — Отец Чонгука работал на нас и кое-что у нас украл, — не останавливается девушка. — Теперь это принадлежит Чонгуку. Мы хотим вернуть украденное и ничего более. — И что такого страшного вы сделали? — Тэхён не хотел задавать этот вопрос, потому что опасался правды, которая ледяным дождём могла выпасть на его голову. — Мы его убили. Чон Чжиёна, — поднимает взгляд на парня Сури, в котором сожаление проскальзывает. — Отца Чонгука мы убили, но он успел передать сыну то, что забрал. Тэхён в холодном поту стоит, смотрит на профиль Сана, но лицо лира не выражает никаких эмоций ему присущих. Парень задыхается от слёз, что глаза ещё не застелили, но стоит ему покинуть зал, как те точно посыпятся градом. Тэхён далёк от дел богов, он всегда был за границей их действий, словно щенок под ногами болтался, не принося никакой пользы. Тевриец ничем их не хуже, но все эти чудовища — действительно чудовища. Они — боги, Тэхён не такой, он никогда не смог бы поднять руку на человека, но думается ему так сейчас лишь потому, что они убили его отца. Они. И в этом был замешан не только его дедушка. И они же хотят обвинить в чём-то Чонгука. — Мы всё знаем, Тэхён, — поднимается фебрийка, стирая сверкающую слезу с щеки парня, которую он не заметил. — Чонгук — твой брат, но это не значит, что ты можешь всецело ему доверять. Ему и своей сестре Джиу. — Вы же убили моего отца! — кричит он, упираясь ладонями в стол, отталкивает от себя девушку. Рассматривает убийственным взглядом всех сидящих. Тэхёна ещё так не разрывал гнев, готовый поглотить всё здание. — Твой дедушка принял такое решение, — заговаривает Сан. — Чжиён разрушил жизнь твоей матери и в добавок украл у нас ответ. — Ответ? — готов ударить лира Тэхён. — Какой может быть ответ? О чём ты вообще говоришь? — Устройство с информацией массового поражения в виде кубика чёрного цвета, внутри столько всего было… не представляешь, Тэхён. И самое главное там был ответ на вопрос: что находится на краю вселенной? — Тебе жизненно необходимо это знать?! — Ты так ничего и не понял… — И отказываюсь, — уходит Тэхён, не в силах больше видеть эти лживые лица. Он бежит домой через пространство, падает на свою кровать и заливается слезами, надеясь, что Чонгука дома нет. Он не должен видеть брата таким. Начнёт снова вопросами мучить, ответов на которые Тэхён не знает. Он потерял сегодня кое-что важное, что вело сквозь время — правда, та правда, которой кормили недодрузья, недосемья. Мы то, во что мы верим. Но если парень больше не верит ни во что, то он кто?

***

Глубокая ночь. Чонгук сидит в центре своей кровати, просматривая документы через браслет. Перед парнем изображение с только ему понятными электронными бумагами, которые он изучает уже несколько часов. Вернувшись домой, Чонгук убедился, что Тэхён спит, и не стал его тревожить. Он был по уши в своих делах, не сразу реагируя на настойчивый стук в дверь. Вошёл человек из охраны, доложив, что к Чонгуку пришли. Поздний час смутил парня, но он спустился вниз, накинув халат на плечи. Выйдя на порог дома, он обнаружил сгорбившуюся фигуру на лестнице. Со спины Валери признал в ней девушку, она курила сигарету и внимания на Чонгука не обращала. Рядом с ней лежала катана в ножнах и небольшая чёрная сумочка. Вся девушка была одета в тёмное, из-за чего её волосы сливались с одеждой. Про себя Чонгук пошутил, что это смерть, но вряд ли она была настолько красива. Докурив, девушка встала на ноги, бросив окурок в цветок у дома, и подняла взгляд разноцветных глаз на парня. Чонгук не узнал её, перебирал в голове сотни образов, но так и не вспомнил, мог ли где-то видеть её. Такую внешность он бы точно запомнил. Её глаза разного оттенка: голубого и болотного, полностью проколотые уши без места для нового пирсинга, шею с металлическим украшением, вставленным в кожу. Боялась ли она потерять свою цепочку или же так любила протыкать своё тело? У неё была приятная внешность. Незнакомка с милым лицом, похожая на моделей с экранов билбордов. Чонгук засмотрелся на родинку на её щеке, не увидев ухмылки на лице девушки. — Не очень прилично приходить в гости так поздно, — пожурил её Чон. — Кто ты такая? — Нин Валериана, — представляется она, собирая свои вещи со ступенек. — Вале… Валери? — запинается шокированный Чонгук, предполагая, что он сошёл с ума, либо это какой-то дурной сон. — Можно просто Нини, — улыбается девушка. — Ты, кажется, не помнишь меня? — на что парень головой машет, в полном недоумении уставившись на неё. — А почему? — Чонгук забывает как использовать свой язык, думая о том, каким образом из его головы стёрлись воспоминания об этой тёмной нимфе. — Разберёмся, Гуки, — подходит вплотную к нему Нини, взяв за руку. — Разберёмся… — повторяет. — Пойдём в дом, здесь прохладно, — и Чонгук, так же не понимая, что происходит, ведёт её в дом.