Neon

Всё, что Намджун слышал в удушающей тишине своей квартиры - это тиканье часов. Они были старыми, подаренными какими-то родственниками его родителям, и работали от батареек, что сейчас не так просто достать. Их место точно где-то в музее древностей, а не в современном жилище человека будущего. Но, слушая их, мужчина всегда ощущал покой. Тик напоминал ему о том, что человечество утратило - время. Намджун смотрел за тем, как стрелки совершали один и тот же круг из раза в раз и думал, что ничем от этих стрелок не отличается. На его столе в подставке стояла бутылка коньяка в виде корабля. Полицейский выпил столько, что алкоголь остался только на корме. Стакан, находящийся рядом, был пуст. Неподалёку разброшенные листы бумаги с личными очерками Намджуна о жене. Он снова пытался что-то понять и понимал одно - никогда не узнает правды. Её следы были размытыми и с каждым годом становилось всё сложнее зацепиться за что-либо. Мужчина не мог просто взять и вырвать её из своего сердца, ему нужна причина для этого. Прошло много лет и он допускал, что Ланы нет в живых. Надеясь на лучшее, он готовился к худшему. Смотрел на их совместные фотографии, снова погружался в записи. Он поймал себя на мысли, что до встречи с той барменшей, носящей имя его женщины, ничего не хотел знать о Лане. Девушка разбудила в нём что-то, была будто неким знаком свыше. И Намджун достал документы, над которыми сидел часами, пока не понял, что жена домой не вернётся. Лучше уж было вспоминать о том, как им было хорошо, нежели снова вариться в одном котле с Валери и его прихвостнями. Он так устал от этого бешеного хакера. Намджун мечтал не о том, как встретит её. Он хотел засунуть в глотку Ким Сокджина сыворотку правды и узнать, что между ними случилось. Долгое время это имя в его собственном деле не фигурировало, аргос скрывал свою личность, но полицейский докопался до истины. Только это ничего не изменило. И вряд ли что-то ещё прояснится. Может, стоило использовать волшебную воду для другого, например, напоить ею человека, который мог бы стать первым подозреваемым в деле era x. Намджун крутил в пальцах бутылёк и не понимал, как лучше поступить. У него были почти все карты на руках, он едва не поймал Валери за шиворот, когда обнаружил его связь с Минги. Только тот парень был чист. Но говоря с ним, Намджун чувствовал ложь в каждом его слове. Кем был этот человек? И человек ли он вообще? А может кто-то чужой, скрывающийся в этом теле? Чем больше мужчина о нём думал, тем сильнее казалось ему, что он уже где-то видел Сон Минги, но где? Полицейский ушёл в ванную, умыл лицо холодной водой и посмотрел на своё отражение в зеркале, по прежнему кричащее ему о том, что он скоро развалится на части, если не пожалеет себя. Поступил звонок. Прежде, чем ответить, он пытался вспомнить, сколько сейчас времени. И смеялся над собой, потому что последние часы только и делал, что пялился на стрелки. Была полночь. Намджун помедлил, смотря в отражение своих глаз, сейчас карего и синего. Хью зачем-то навязчиво названивал ему. Всё ещё не хотелось привлекать его к этому делу, но пришлось ответить. — Снова напился и уснул? — пытался пошутить робот, и вообще-то он почти угадал с хобби своего коллеги. — Ты что, на работе? — Намджун вернулся в комнату, с отвращением глядя на свой стол, похожий на помойку. — Только закончил. Может, сходим куда-нибудь? У тебя есть новые материалы по Валери? — Ты пытаешься пригласить меня на свидание, чтобы вынудить рассказать тебе нечто интересное? — усмехнулся Намджун. — Называй это, как хочешь, а мне надоело сидеть в офисе сутками. Так ты выяснил что-нибудь? — Нет, я работал по другому делу. — Такими темпами мы найдём Валери, только когда вселенная схлопнется. — Такой вариант меня устраивает. — Ну и? Заберёшь меня отсюда и поделишься мыслями? — Я уже выпил, за руль не сяду. Придётся прогуляться, проветрю голову. — Как угодно, я жду, — Хью отключился. Намджун переоделся из домашней одежды и вышел на улицу. Было прохладно, он застегнул куртку и убрал руки в карманы, зашагав по улице почти ровно. Хью - тоже отличная возможность отвлечься, правда, ненадолго. Выведает всё и снова напомнит Намджуну о том, что они должны тщательнее работать. Но куда больше? Ким и так делал невозможное, и считал, что заслуживал пару часов отключения от реальности, но и во снах своих бредовых свободным он не был. Намджун хотел увидеть Лану и решил, что Сотирис отличное место, чтобы сегодня потеряться именно там. Намджун встретил Хью у работы и предложил клуб меланта для посиделок, против никто не был. Хью взял рабочую машину со стоянки, чтобы не терять время, и с другом они направились в небо. Авто пришлось оставить недалеко от Сотириса, чтобы не бросалось в глаза. Вошли в заведение они в половину второго ночи, когда веселье набирало обороты. Намджун осматривался по сторонам, не желая сталкиваться с хозяином клуба, пока Хью, держа его за руку, чтобы не потерять в толпе, тянул человека к бару. Лана стояла за стойкой, обслуживая всякий сброд, и, увидев Намджуна тут же одарила его улыбкой, быстро заканчивая с выпившим клиентом, вызывая охрану. — Очень рада вас видеть, — она подошла к севшим на барные стулья полицейским. — Что хотите? — Что-то, что спасёт от отчаяния, — без намёка на шутку ответил Намджун. Лана ему подмигнула и отошла. Мужчина тут же почувствовал на себе взгляд Хью. — Она же тебе нравится, — не спрашивая, заявил он. — Так пригласи её куда-нибудь. Вы же люди, так делаете? — У нас уже много раз была возможность провести время вместе, и если бы она тоже этого хотела, то давно всё бы сложилось, — пожал плечами Намджун, глядя, как барменша мешает алкоголь. — Она хорошая девушка, у неё милый сын, и на этом всё. Мы просто знакомые. Вряд ли я сейчас готов к семье. — Никто не говорит тебе снова жениться. — Тем более. Она не из тех, кто подпустит к себе на один раз. Намджун уверен, будь у Хью человеческие глаза, он бы тут же их закатил. Лана вернулась, поставив перед мужчиной три разноцветных шота. Намджуна похитили воспоминания о тех днях, когда его жена делала ему «светофор», чтобы поднять настроение. Какое-то глупое совпадение. — Почему именно «светофор»? — не удержался от вопроса Намджун. — Не знаю, захотелось. Я люблю принимать интересные предложения от клиентов и делать им выпивку на свой вкус. В основном контингент тут не очень, приезжие предпочитают пробовать водку и виски, а наши лакают пиво, как свиньи и отрубаются за баром. Я думаю, «светофор», это то, что поднимет настроение, — сказала она, ожидая, когда Намджун начнёт пить. — Попробуешь это, — остановил его Хью, — и сам будешь светофором, как только выйдешь отсюда и разобьёшь лицо об асфальт. — Это проверенное средство, — заверил его Намджун, выпивая шоты по одному. Но, кажется, настроение поднялось не из-за них, а девушки, смотрящей на него так, как давно никто не смотрел. — У меня ещё много интересного для спасения души, небытия или что-то вроде того, — сказала она, будто намекая на то, что всегда будет рада его видеть здесь. Намджун хотел в это верить. — Но всё равно лучше «светофора» ничего нет. Кстати о нём, вы видели, что творится в седьмом квартале? Авария за аварией из-за сломанного светофора и никто этим не занимается. — Да, наслышаны, — вздохнул Намджун, вспоминая ту местность. — Светофор, светофор, — повторял он, как мантру это слово и чудо свершилось. Он прямо таки почувствовал, что в голове лопнул купол, скрывавший от него те воспоминая, в которых он нуждался.— Точно! Тогда не работал светофор. — Простите? — Лана, вы - мой спаситель, — он потянулся за её рукой, пожимая её, как припадочный. Хью косился в его сторону, предполагая, что всё дело в шотах. Там точно не только алкоголь был. Намджун не собирался опомниться, глядя счастливыми глазами на Хью. — Срочно поехали в участок, нужно кое-что проверить, — уже встал со стула человек. — Лана, до свидания! — он помахал ей рукой, утягивая робота за собой. — Что с тобой? —  в тишине салона спрашивал его Хью, когда они вернулись в машину. — Я кое-что нащупал по Валери. Услышав это, Хью тут же вогнал педаль в пол. Они очутились на работе в десять раз быстрее, чем когда отъезжали от неё. Бегом добрались до лифта, игнорируя сидевшего на первом этаже полицейского, заинтересованного их состоянием. Доехав до своего этажа, Намджун дошёл до своего рабочего стола, включая компьютер. Прозрачное изображение возникло перед ним и он вошёл в базу, набирая дату. Полицейский запомнил тот день, потому что чёртов светофор тогда тоже был сломан и не работал неделю. День x был первым из семи. Его вызвали из-за драки и с группой коллег Намджун приехал на место, но не из-за проблем с передвижением. Звонила в полицию девушка, нашедшая раненного парня. Она описала тех, кто избивал его и давала показания. Даже девчонка не имела особенного места в памяти Намджуна, пока он не открыл дело того дня. — Пак Люсия, — сказал вслух он, садясь в кресло. — Совпадение то, что она мелант, как и Чимин? И фамилии одинаковые. — Минутку, — Хью ушёл к другому компьютеру, проверяя камеры возле клуба за последние недели. И через пять минут сказал: — Она была в Сотирисе недавно. Сейчас ещё посмотрю  документы. — Чёрт, я же был уверен, что видел его раньше, — сокрушался Намджун, смотря на фото побитого парня, которым являлся уже знакомый ему Сон Минги. — Да, они брат и сестра, — заключил Хью. — Это важно? — Не так, как то, что у Сон Минги подделанные данные. — Многие грешат этим. — Да, но не тот, кому больше трёхсот лет, — указал на дату рапорта Намджун. — Зачем ему было менять свои данные? И если он уже видел меня раньше, то почему не упомянул об этом? Он из тех, кто не упустит момент для шутки. Но я помню другого парня. Тот был просто ангелом, отказывался от медицинской помощи, просил не искать обидчиков. Что вообще происходит? — хватался за голову полицейский. — Может, наведаемся к нему? — Здесь лучше это не обсуждать, — услышал шаги где-то на этаже Намджун и решил, что пора уходить. Машину они оставили на стоянке и пошли пешком. — Я встречусь с Минги, — отойдя на приличное расстояние от здания работы, сказал Намджун. — Но нужно понимать, что именно спрашивать. Он ничего не скажет просто так. Да, на лицо факт взлома системы данных, но это всё, что я могу ему предъявить. — Скажи, когда соберёшься, я пойду с тобой. — Будем играть в плохого и злого полицейского? — рассмеялся он, впервые за день чувствуя себя хорошо от того, что нащупал нечто важное. — Нет, мы оба будем плохими.

***

Джису была разбита предательством Артура, не появляясь в башне и не ища с ним больше встреч. Она ударилась в работу, засела в одном из своих домиков в частном секторе, тщательно охраняемом и старалась забыть о том, кем была. Артур всё ещё играл важную роль в её жизни, и она питала надежду на то, что он одумается и будет с ней, пусть и вероятность этого ничтожно мала. Она видела его только в своих воспоминаниях, когда он улыбался ей, говорил с ней. Когда он замечал её, а не просто проходил мимо. Джису хотела быть счастливой, как и любая женщина, и даже зная, что счастье её могло не заключатся в этом бронсе, хотела быть с ним. Хотя бы немного. Просыпаясь с утра в шикарной спальне своего особняка, ей всюду мерещился голос Артура, будто он звал её. Она проверяла сообщения, список звонков. А он и не пытался толково извиниться перед ней. Будто ему совсем всё равно на то, что в такой важный день он оставил её одну под дождём. Гордость у девушки присутствовала, но её осталось не так много. На этих остатках она пыталась начинать жизнь заново. Кто бы знал, сколько уже попыток было предпринято. Джису смотрела в зеркало, похожее на то, что в башне и просто не понимала, как всё ещё не смогла очаровать бронса. А какому-то татуированному мальчишке стоило с ним просто заговорить и Артур больше не видел никого, кроме него. Их общая сущность не могла свести две разные вселенные. Дело было в другом. Джису не хотела верить, что это любовь. Она расчёсывала свои длинные чёрные волосы, уверяя себя, что скоро настанет день, когда Артур будет перед ней на коленях, а потом лицо сводило судорогой, она с трудом сдерживала слёзы. Если бронсу всё равно на то, как она выглядит, то почему должна нравится ему тем чудовищем, которым являлась? Оно запрятано в этом теле, созданным по её описанию. Все те, что обожают её, возносят к святым, думают, что она просто человек. Девушка неописуемой красоты, родившейся для того, чтобы сиять. А на самом деле жуткий монстр, не имеющий ничего за плечами, кроме желания быть любимой. Почему никто ещё не создал приворотное зелье? Люди научились прятать таких, как она, в человеческие тела. Достигли бессмертия. Но никто не мог дать ей то, что сейчас так нужно. Трёхмерное изображение выпрыгнуло прямо за её спиной у белой стены. Прибор, заменивший телевизор, заработал сам. Так происходит, лишь когда включаются планетные новости, которые стоит сообщить сию же минуту. Она было решила, что сбой системы, пока не поняла, что остальные такие приборы включились в других комнатах. Три секунды чёрного экрана и вот она увидела его. Артур стоял в рабочей форме на фоне его была база. Джису только из этого сюжета поняла, что он снова на войне. — Простите за вторжение, но мне срочно нужно кое-что вам сообщить. Меня зовут Артур, я солдат планетной армии, и в данный момент нахожусь на задании, но я обещал одному человеку, что скажу то, что хотел, при вас, — он выдержал паузу, улыбаясь. — Эди, ты мне нравишься. Я хочу, чтобы это знала вся планета. Я от тебя без ума. Теперь ты готов пойти со мной на свидание? — видео кончилось и изображение исчезло. Джису уронила расческу на пол, и сама же опустилась на колени следом, смотря в пустующую стену. Полы её белого халата разлетелись в стороны. Она утирала слезы, сбегающие по щекам, искусственным мехом на рукавах и продолжала слышать на репите, как Артур признавался в чувствах тому бронсу. Это плохой сон, — повторяла она сама себе, но как эта боль могла быть фантомной, если она ощущала её физически? Артур ломал ей кости своими высказываниями и она проклинала его существование. Конечно, ему наплевать на неё. Он забыл её имя, стоило Джису представиться. И как она могла подумать, что его волнует её судьба? Рассмешила. Смотреть на неё, ощущать запах дорогих духов и слышать лесть в свою сторону - не ново для него. Артур привык к вниманию, никогда не был обделён красивыми и богатыми существами, желающими провести с ним хотя бы час. У Джису не было шанса изначально. Может его и привлекала её настойчивость тихая, но после он понял, что она ничем не отличалась от остальных. Рваный поцелуй, неосторожное касание или же жёсткий секс - ничего из этого не заставит его посмотреть на Джису по-другому. Да что она вообще из себя возомнила? Решила, что если у неё есть власть и кредиты, то любой мальчишка должен пасть к её ногам? Глупо. Артур не без улыбки наблюдает за её попытками привлечь его. Но этому парню не удастся её сломать, многие пытались. Пусть он выносит приговор кому-нибудь другому, кто тоже не устоял перед его улыбкой. У Джису достаточно сил, чтобы выдержать тяжесть его взгляда. А ему явно нравится выводить её из себя. Она думает, он сводит её с ума, оставляя царапины на сердце. Но это не так. Сделав такое заявление Артур решил, что сердца у неё нет. А что болит в грудине, даже не может представить, когда она содрогается, пытаясь испепелить взглядом стену. В этой жизни она закончила ненавидеть его. Джису обратилась истинным обликом своим в виде той, кем пугают детишек на ночь. Она вопила, и рык этот отскакивал от стен. Лопались окна и керамические вазы. Длинным ящеровидным хвостом девушка разрушила свою спальню. На стенах остались глубокие порезы от острых ногтей. Пол под её ногами трещал, едва она не упала на первый этаж дома. Круша всё вокруг, она избавлялась от ненависти, но стоило взглянуть в своё отражение, тут же замирала на месте. Она не узнавала того, кого видела - рептилия чудовищных размеров смотрела на неё, - богиню. Вот два мира, которые тоже не могут быть вместе. Джису ударила лапой зеркало и то рассыпалось. Схватив осколок, из последних сил она вернулась в прежнее состояние, более привычное ей, и перерезала себе горло. Очнулась Джису в своей комнате в башне, где всё было цело. Горели два торшера у кровати, освещая часть пространства, и она заметила рядом сидящего с ней человека, но в том, был ли он человеком, ещё можно было усомниться. Гость посмотрел на неё жёлтыми кошачьими глазами, и она тут же вцепилась в его руку, едва не рыдая. Как же ей не хотелось возвращаться. — Ной, — сказала Джису, лежа на постели прикрытой одеялом. — Ты тоже это видел? — Я видел лишь сигнал о том, что ты умерла и привёз твоё новое тело сюда, — рассказывал горн. — А потом поехал к тебе домой, а там будто бойня прошла. Всё уже исправлено. — Артур, — произнося его имя, ей казалось, что она жевала лезвие. — Его заявление? Его я видел, да вся планета видела. Какой же он идиот. Это надо додуматься? — Что будет? — Ничего, пойдёт на свидание со своим Эди, наверное. Но в сети люди уже создали свой фанклуб по этой парочке. Да они популярнее любой звёздной пары, даже те такого не устраивали, — смеялся он, пока Джису пыталась переварить реальность. — Ты из-за него, да? Переживёшь, найдёшь парня с мозгами и желательно зорийца, чтобы оставить потомство. — Какие дети, Ной? Я не переживу ещё одной такой его выходки. — Ладно, сами разберётесь, — встал с кровати горн, идя на выход из комнаты. Она вдруг подумала о том, что Артур, узнай о её смерти, тут же примчится, но какая смерть? Умереть она могла лишь по воле случая. И как же Джису ждала этого дня.

***

Дани закрыла за собой дверь, когда вошла в свою каморку. Ощутив чужое присутствие, она успела подумать, что её посетил Сатур, но стоящая у окна фигура была в два раза больше и одета иначе. Девушка приготовилась хвататься за пистолет, когда гость заговорил с ней: — Привет, Ди. Она была бы больше рада грабителю, чем Валери. Парень оттолкнулся от подоконника и подошёл к ней, чувствуя на её одежде неприятный запах с улицы. Дани успела перехватить его руку, собирающуюся то ли обнять, то ли ударить, и отскочила к другой стене. Чонгук прижимал Ди к ней одним только взглядом. Ночь была ясной и яркий лунный свет в купе с освещением улицы, разгоняли тьму в комнате. Девушка вся тряслась, он толком её страха перед собой не понимал. Дани стала дёрганной в последнее время, а видеть её такой ему было не просто. — Чего ты хочешь? — спрашивала она, желая поскорее от его присутствия в комнате избавиться. Но Чонгук не торопился бежать прочь. — Ты же настоящий? — Более чем, — он наклонился к её лицу, всматриваясь в едва заметные веснушки. — Я должен спросить кое-что. И если ответ будет лживым, говорить мы будем по другому. — Почему ты такой грубый? — А почему тебя трясёт от меня? — тут же задал он следом вопрос и отступил от неё, включая свет. Валери опустился на матрас, облокотившись о стену, и внимательно на неё посмотрел. Выражение её лица не изменилось. Дани продолжала стоять припёртой, будто ей и правда есть что скрывать - в чём он не сомневался. Старой Ди, что он помнил не было. Эта пугливая девица напротив него кто-то другой, но не девушка, что много лет сводила его с ума. Он кашлянул, напоминая о своём присутствии, но ответа на свой вопрос не дождался и снова заговорил: — Ну и что тебя связывает с Минги? — О ком ты? — она тут же всё поняла и ненавидела себя за неосторожность. Ей следовало быть внимательнее в этом деле. Дани вышла в кухню и налила себе воды, чувствуя, что Валери не шутит и без правды никуда не уйдёт. — Дани, правда, — настаивал он. — Смысл вертеться, если я видел запись, как ты неоднократно заходила в сервис к нему? Вы встречаетесь или плетёте против меня что-то? — Есть вещи, которые тебе знать не стоит, — настаивала девушка. — Мир не вертится вокруг тебя. У меня другая жизнь сейчас, и в ней видеть тебя я не хочу. Ты нас бросил, так что говорить не о чём, — ей казалось, что отстояла себя, но Чонгук, сидящий у её ног, совсем так не думал. — Мне очень нравится слушать от каждого из вас о своих грехах. О том, как вы давно похоронили меня и окрестили дьяволом, но если задуматься, то это вы такие, — ответил мужчина, мазнув взглядом по мрачной комнате. И почему Дани всё ещё жила здесь? — Мне плевать, что ты думаешь обо мне. — Разве? — он поднялся, не услышав интересной истории, и взглянул на подругу по-новому. Чонгук не хотел причинять ей боль, потому что видел, она сама этого ждала, и нажал иначе. — В первую нашу встречу ты всеми силами пыталась показать свою независимость, но мы оба знаем, что я всё ещё здесь, — Чонгук ткнул пальцем ей в грудь, Дани не сдвинулась с места. Первая её мысль он меня раскусил, а после опомнилась. То, что Чонгук был её любовью - не секрет. И ключевое здесь был. Дани любила Сатура и теперь ради него была готова пойти на всё. А этот лживый предатель не стоил даже минуты разговора. Он говорит она изменилась, пусть так. Дани считает, что в лучшую сторону, потому что больше не дрожала перед этим человеком, боясь, что однажды он может достать все скелеты с её шкафа и расквитаться с ней, ломая её собственными чувствами. Чонгук умел ломать, как никто другой. Сейчас всеми силами пытался достучаться до их совместных воспоминаний, но девушка давно избавилась от них. — Тебя там нет, — пыталась она убедить его, откидывая руку парня от своего тела. — Как я могу сохранить чувства к человеку, которого совсем не знаю? Ты где-то болтался сто пятьдесят лет, пока я сама тут пыталась выживать. Чего ты хочешь? Какого-то нелепого признания? Нет уж. Ты мне не нужен. Он вновь припёр её к стене, блокируя выходы руками, но Дани никакому из его действий не удивлялась. Был лишь единственный страх - кто-то зайдёт, но не более. Чонгук мог убеждать её в чём угодно, но девушка не поверит, потому что той милой Ди больше не существовало. Тюрьма и нечеловеческие условия многое изменили в её жизни. Как и Сатур. Вот, за кого она упорно цеплялась. Последний якорь, что имелся в её жизни, являясь едва ли не смыслом всего. — Хватит врать! — он ударил кулаком в стену возле её головы, она вздрогнула, отвернувшись, и с ужасом вперилась в него злющими глазами. — Я знаю, что ты чувствовала, Ди. Обманывай себя сколько угодно, но мне не ври. Сколько бы лет ни прошло, невозможно взять и забыть то, что между нами было. — Тебя не волнует моя любовь, это ты врёшь. Пытаешься надавить на меня с помощью нашего прошлого, но ни черта у тебя не выйдет, Чонгук! — закричала она, вцепившись в ткань футболки на его груди. — Для чего тебе какие-то признания? Чтобы я созналась, что знакома с Минги? Да кто ты такой после всего совершённого! Гулял где-то столько лет, а теперь захотел от меня правды? — она окончательно разозлилась, вспоминая все те омерзительные дни одиночества, прожитые без него. Он не узнает, каково Дани было заново начинать жизнь, тем более без его участия. Пусть вокруг неё было много людей - это ничего не значило. Рядом не было Валери, а значит, не было никого. Её ошибка - сделать этого человека центром своей вселенной. Она уже за неё расплатилась. Сама на те же грабли наступила, воздвигая на трон Сатура. Но он был другим, Дани верила, что Сатур никогда не предаст её, даже если она вместе с ним главные предатели. Её сердце стучало в горле пересохшем, напомнило девушке о том, что было важно в её жизни когда-то. Она и не задумывалась, находясь рядом с Чонгуком, что он покинет её. Кого угодно, но не её. Только Чонгук так и не пришёл на помощь. — Ты не знаешь ничего о том, где я был и что делал, — ответил Валери, — даже не пытайся в чём-то меня обвинить, мать твою! — он снова ударил в стену и та пошла трещинками. — Я и знать не хочу! Ни тебя, ни о твоём прошлом, — она расплакалась и закрыла лицо руками. — Столько лет... — девушка скатилась по стенке. — Прекрати говорить о времени, — он так и стоял, глядя на рыдающую Дани. Чонгук всё так же ненавидел слёзы и начинал приходить в бешенство, видя перед собой неуправляемого ребёнка, а не девушку, которая могла быть той самой. — Это для тебя прошло сто пятьдесят лет, для меня гораздо больше! — бросил он, растирая лицо ладонями. Он устал доказывать каждому встречному свою искренность. Они думают, что он жестокий, но если Валери не будет таким, то не будет никаким. Свою слабость он скрывает за этой маской. Все они говорят, что им было тяжело. Страдали, голодали, ждали. Но никто не спросил у Чонгука, что было с ним. Они от чего-то решили, что мужчина жил свою лучшую жизнь где-то за пределами этой планеты, но как же они ошибались. — Чонгук, я не дура, знаю, как работает время на других планетах, — пыталась успокоиться девушка, утирая слёзы с лица. — Я не хотела даже эту тему затрагивать, потому что боялась услышать, что для тебя прошла пара дней, а для нас... — она не успела договорить, он её перебил. — Четыреста двадцать семь, — сказал парень, глядя в грязное окошко. Дани не знала, что сказать ему, поэтому просто смотрела на его профиль, вдруг ощутив впервые, насколько далеко друг от друга они были. Чонгук всё так же будто оставался за пределами их вселенной, а она здесь, измученная его вопросами. И как бы ни пытался он подобраться к её душе - там было пусто. Ни раз Дани задумывалась о том, что хотела потерять воспоминания с Чонгуком при нападении, но они оставались в её голове. И не тревожили, пока он не приходил. После того, как Валери закроет дверь, ей понадобиться много времени, чтобы забыть об этом разговоре. И избавиться от фантомного ощущения этого мужчины за своей спиной. — Я не про дни, — добавил Чонгук, посмотрев на неё. — Это годы, которые я прожил в другой галактике. Но прожил - мягко сказано, потому что я не жил. Нельзя назвать то существование жизнью. — Скучал по нам? — она не могла и представить, сколько это лет, поэтому пыталась перевести тему, но Чонгук не стал больше ничего об этом говорить. — Расскажи про Минги, Ди, и я оставлю тебя в покое, — обещал Чонгук. — Мы познакомились до того, как ты приехал, — ответила девушка, не собираясь раскрывать перед ним все свои карты. — Он отличный хакер, вот и всё. — Спишь с ним? — Нет, — она рассмеялась. — Ещё чего. Так, помогает по работе. Мне запрещено общаться с другими людьми? Чонгук собирался запретить, но только с Минги, потому что этот парень работал на него, и Валери хотел доверять ему. И так же в силу некоторых обстоятельств, мужчина боялся допустить, что Дани как-то могла быть связана и с Люси. Ди никогда не просила ни у кого помощи, всегда надеясь лишь на саму себя, тем более в работе, а потому он не поверил ей. Хоть глаза девушки и светились истиной, Чонгук предпочитал проверять, а потом полагаться на собственные чувства. Довериться или нет. Он подошёл к двери, взялся за ручку, но так и не вышел, пытаясь привести себя в нормальное состояние. Едва ли ему это удалось, как он услышал шаги за спиной, Дани стояла прямо за ним. Тёмное в нём шептало о том, что ничего не стоило девчонке убить его. Ей всегда было за что бороться. Но Чонгук никогда не знал, что это, только представляя. — Если я попрошу об услуге, ты поможешь? — спросила она. — Только ты здесь питаешься ненавистью, — напомнил он, говоря о том, как относится к ней. — Что ты хочешь? — Знать, закончил ли ты исследования, и если так, поделишься ли ты нашей общей работой? — Я начинаю понимать, что ты забыла в этой дыре, — хмыкнул мужчина, не оборачиваясь. — Значит так, да? Только это тебе и нужно? Для чего? — Много вопросов. — Когда на мои честно ответишь, тогда и получишь, что хочешь. Либо разбирайся со всем этим сама, — он открыл дверь. — Я и так изо всех сил пытаюсь. — Не думай о времени, Ди, — с этими словами Чонгук её покинул. Он сел в машину и ещё долго стоял на парковке за домом, где кроме его автомобиля не было ничего, лишь кучи мусора. Чонгук ощущал себя кем-то подобным, когда возвращался к воспоминаниям тех прожитых лет, что собирался навсегда стереть из памяти, но из-за Дани они выплыли наружу. Девчонка буквально вытолкнула их, как бы мужчина ни старался привязать к этому грузу камень отрицания. Оно инородное, и вовсе не его. Думая о том, что он пережил, Валери всегда видел себя со стороны, будто всё то время, что проживал ад, выходил из своего тела и был сторонним наблюдателем. Может, так было проще переживать те события. Представлять, что не ты, а кто-то другой испытывал ужасы того прошлого. За окнами рассветало, но в салоне автомобиля было так же мрачно, как и часами ранее. Чонгук курил сигарету одну за другой, пытаясь отвлечься другими навязчивыми мыслями и идеями, и тогда к нему приходил фантом брата. Мужчина касался его стана, прикрывал глаза в задымлённом салоне и готов был поклясться, что ощущал запах волос Тэхёна. Почему Чонгук так сильно соскучился, он не мог объяснить. Открывая окно в машине, Валери представлял, как войдёт в комнату брата, найдёт его спящим и ляжет на его постель, обнимая сзади так горячо и невозможно, что зубы свело. Мужчина помчался домой, растирая потные ладони о джинсы, проветривая авто, но не свою голову, забитую образами Тэхёна. Чонгук вошёл в дом в половине пятого, тихо ступая по лестнице и предвкушая нежную встречу. Никак не ожидая, что через двадцать секунд его сердце разорвётся от злобы. Он поднимался в комнату к брату, зная, что мог и не найти его внутри, но так хотелось прикоснуться к его тёплой коже, провести пальцами по паутинкам сиреневых вен, коснуться губами сонных глаз. Но Чонгук лишь мог стоять прибитым к порогу его спальни, сжимая кулаки. В первое мгновение он ненавидел себя за то, что язык его был острым, а мозг не функционирующим, иначе кто бы ещё подбил Тэхёна на то, что Чонгук увидел? А больше всего ненавидел свою неосторожность. Ему стоило взглянуть на камеры ещё несколько часов назад. На кровати, где Тэхён должен быть один, ещё двое появились. Женщина, что лежала на спине, точно плохо понимала, где находится, до того хорошо ей было в объятиях нависнувшего над ней теврийца, вбивающего её упругое тело в матрас. И мужчина, что оставался позади Тэхёна, трахая его в задницу. Незнакомцы не видели вошедшего. Никто не видел Чонгука, заживо гниющего от собственных желаний сейчас. Он стоял наполовину живой, на вторую еле дышащий, глядя, как его брата берут сзади, как чужие грязные руки касаются его тела - храма, и тогда Валери хотел как есть навалиться на эту троицу и растерзать их. Чонгук не знал этих людей, не знал, как так вышло, что случилось с Тэхёном. Потому что тевриец, которого он видел сейчас был не его брат, будто кто-то вселился в него. Тэхён любит открываться с новых сторон, и Чонгук понимал, что перед ним далеко не подросток, которым легко манипулировать, но всё же знать, что твой брат настолько порочен - сравнимо с тем же кошмаром в прошлом. Валери мог бы честно сказать, что в своей жизни видел всё, но никогда не был он так зависим от чужого присутствия рядом. От запаха человеческого, от жестов, голоса. Чонгук понимал - брат его слабое место, потому и хотел спрятать его куда-нибудь подальше, не позволяя ему вертеться в важных кругах наверху, но Тэхён решил сделать иначе. Он был мужчиной в первую очередь, и принимал собственные решения, мог понести ответственность за свои поступки и дать сдачи. Чонгук верить в это всё не хотел. Стоял и смотрел на групповой секс, потеряв счёт времени. Прошла ли минута, а может и вовсе пара секунд - неизвестно. Пока Тэхёну было хорошо с чужаками, Валери штопал душу. Тевриец отдавал всего себя без остатка девушке, сплетая их потные тела в единое целое, касаясь губами, залитыми сверкающими слезами, её груди. До того умирал он в экстазе, что едва не кричал, плакал, сжимая пальцами кожу жертвы - не иначе. Тэхён был её погибелью и спасением, почти обмякая от удовольствия, получаемого вдвойне. Пока он занимался женщиной, мужчина сзади любил его. Время перестало существовать, оно испарилось, и они трое упали в бездонную яму блаженства. Сбитые стоны и чавканье смазки между телами - всё, что можно было услышать. А ещё в этой комнате билось не четыре сердца, а пять. Пятое настолько громко, что могло бы оглушить весь город, но никто не заметил. Никто не заметил, как Чонгук вошёл, и как вышел. Тэхён закатывал глаза, откидывая голову назад, на плечо любовника и красиво кончал, задыхаясь от чувств. Тогда первый выстрел и раздался. Руки марать Валери не стал. Девушка умерла на месте в кровати теврийца, в то время как мужчина, словивший пулю в живот упал на пол, загибаясь, но был быстро добит. Тэхён, стоявший на коленях на постели, измазанный кровью и спермой, смотрел на простреленную голову женщины, будто Чонгука так и не увидел. Теперь он мог слышать стук его сердца. Оно оглушало теврийца, разрывало напополам то, что и так являлось «до» и «после». Тэхён не мог посмотреть ему в глаза, он боялся сам предстать горгоной, превратившей брата в камень. Чонгук тоже не мог сдвинуться с места, переживая отнюдь не за убийство тех двух, к которым потерял интерес, как только выстрелил. Он думал о том, что происходит внутри у Тэхёна, и очень надеялся, что брат умрёт от ужаса прямо сейчас, в то время, как тевриец пытался его понять. Но никому из не было суждено понимать друг друга. Тэхён, не чувствуя своего тела, сполз с кровати и встал на ноги, не ощущая пола под пятками. Чонгук стоял почти напротив, с пистолетом из которого ещё шёл дымок, и продолжал приобретать более ужасающие очертания. Точно не человеческие. Он никогда человеком и не был. Из-за слёз, тевриец почти не видел его, ожидающий нападения. Чонгук хотел, чтобы брат показал свои эмоции, чтобы вцепился в горло, разорвал грудину и вынул сердце. Только Тэхён с места не двигался, он вообще не собирался связываться с ним. Для него всё было понятно, а ещё страшно, но этот страх он сам задавил в себе, потому что если покажет его, то Чонгук никогда не оставит его в покое. Это только ошибка Тэхёна - представиться перед ним неудачником, но если бы только это чудовище знало, что скрывалось за слезами его, он бы упал перед ним на колени. Тэхён свернул в сторону ванной, Чонгук услышал, как щёлкнул замок. Его не хотят видеть. Он знал, что виноват, и это чувство вины резало его больнее ревности. Просто секс. Тэхён никогда никому из тех мертвецов не подарил бы своего сердца, но Чонгук думал иначе и столкнулся не с обидой брата, даже не разочарованием, а полным отчуждением. Проходя в комнату, мужчина продолжал слышать стоны, боясь сойти с ума, как только подумал о том, что подобное может повториться, или что ещё хуже - без его ведома происходило здесь сотни раз. Он вырвал зены из тел и раздавил в ладони, покидая комнату, которую стал считать обителем зла. Выпив на кухне стакан бурбона, он успокоил нервы, но не душу. Это утро официально было худшим в его жизни.

***

Рабочий день у Эда выдался тяжёлым, как никогда, и освободиться он смог только к трём часам ночи. Выходя от Хосока, он мечтал только побыстрее оказаться у себя дома и лечь спать. Бронс не стал проверять почту и пропущенные после того, как отключил все уведомления, стоило им с Хосоком запереться в его кабинете, и оставил всё это на утро. Он достал ключи от машины из кармана кожаной куртки, когда вышел на улицу, и не мог поверить своим глазам, когда увидел Артура. К лучшему было то, что работы навалилось слишком много и не было времени даже думать о той глупости, что совершил этот парень. Эд не уверен, чувствовал ли себя счастливым, когда увидел сообщение, но знал точно - ударит Артура за эту выходку. Многие знакомые смеялись над Эдом, а кто-то восхищался его партнёром. Объяснить каждому, что между ними ничего нет, слишком трудно, поэтому он пустил всё на самотёк, и вот, во что это вылилось. Артур стоял здесь и был на машине, значит, что-то задумал. Эд прекрасно понимал, что именно. Сейчас солдата не остановит прохладная ночь, сам факт ночи, и отказы Эдриана. Он добьётся своего, даже если придётся всё делать силой. — Ты знаешь, что игнорировать меня бесполезно, — сообщил Артур, отталкиваясь от бока автомобиля. — Я и так дал тебе достаточно времени всё обдумать. — Есть что обдумывать? — Эд не собирался тратить на него ни минуты, и направился к парковке, конечно, его остановили. Артур преградил ему путь. — Давай завтра, сейчас я слишком устал. — Не увильнёшь, — улыбнулся ему бронс. — Я уже всё приготовил. — Среди ночи? — Ночью этот тухлый город начинает жить, — он взял его за руку, удивившись, что не столкнулся с сопротивлением. — Я только вчера вернулся с задания, и корпел над этим свиданием слишком много времени, чтобы ты не уделил мне хотя бы часик твоего драгоценного времени. Помни, я говорил о поцелуе, но встречу предложил ты. — Я уже сто раз об этом пожалел, — вздохнул Эд. Ему нравился этот напор, но часто он был совсем не в тему, и Эдриан разбивался о свои же чувства. Артур, без всяких сомнений очень интересный человек, и общение с ним вызывало улыбку, но всё это было так резко и странно, что Эд отдёргивал себя от него. Только от этого Артур наступал сильнее, он вёл собственный бой с ним, и как и в любой его войне, собирался выйти победителем. Он выиграл и в этот раз, когда посадил бронса в свою машину, пытаясь сосредоточиться на дороге, пока они ехали к месту. Эдриан предпочёл смотреть в окно, за которым увеличился поток машин на дороге, и всё время куда-то идущие люди с обречёнными лицами смешались в одно пятно. Через двадцать минут авто поднялось в небо, Эд ждал увидеть какой-нибудь известный ресторан или нечто подобное, но Артур задумал что-то грандиозное, и интерес, наконец-то появился. Место их прибытия, окутанное тайной, было слишком. Неожиданным, диким, возбуждающим, потому что Артур оставил машину на крыше башни богов. Выйдя, он подал Эди руку, и не мог не наслаждаться выражением его прекрасного лица. Огромная крыша, на которой было несколько парковок, так же заманивала другим. Артур постелил красную ткань, на которой стояли блюда и пара бутылок с алкоголем. Он зажёг искусственные свечи и стало немного светлее. Эдриан предпочёл бы восхищаться мраком. Подходя к чуду, что Артур создал, бронс терял дар речи. Опасность, что их могут застукать, приятно щекотала его затылок. Это было нечто запрещённое, загадочное и только для них. Над головами миллиарды звёзд сияли, но их свет ничто с тем, что горело в груди у Эдриана. Это всё было по-настоящему, лишь для него. Артур приглашал его к импровизированному столу, подавая руку, и не было шансов отказываться. Эд понял, что никогда не хотел бы его ладонь из своей выпускать. Никто и никогда не делал для него подобного, да и сделает ли? Артур налил им сок, подавая ему бокал, но Эдриан замирал, не слышал, что говорили ему, не видел ничего, кроме окружённого свечами пледа, где разнообразие вкусной еды и выпивки, пыталось затмить резкое желание коснуться губ бронса. Это была сказка наяву, и как же не хотелось, чтобы она заканчивалась. — Спасибо за возможность быть сейчас здесь, с тобой, — сказал Артур и чокнулся с ним бокалами, пока Эдриан, всё ещё заворожённый мирился с тем, что его лицо не скрывает восхищения. — Именно охота на тебя, в каком-то смысле нравится мне. Недоступность - лучшее твоё качество. — А почему именно сок? — быстро сменил он тему, потому что говорить о чувствах сейчас не был готов. — Чтобы ты не сказал, что я пытаюсь споить тебя и воспользоваться, — рассмеялся парень. — Это же логично? Но если хочешь, я налью нам вина. — Нет, всё и так прекрасно, — Эд выпил гранатовый сок и поставил бокал возле себя, пытаясь увидеть другие здания, но башня была настолько высокой, что бронс мог видеть лишь тёмное небо, что окружало их. Создавалось впечатление, будто они одни в этом мире. — Нас не наругают, если узнают, что мы здесь? — С нашими то статусами. — Какими? — не понял он, всматриваясь в лицо Артура, который быстро потерялся с ответом и предложил ему поесть что-нибудь. Это хорошая ночь, мягкая и окутывающая. Усталость в теле Эдриана превратилась в приятную сонливость. Чувства взяли верх над ним, и слушая байки Артура о войнах, он то и дело старался держать глаза открытыми, чтобы не погрузиться в сонную негу, где мог увидеть этого человека уже при других для них обстоятельствах. Где-то, может быть в одной кровати. Стоило дать шанс Артуру, не за его напор, а постоянное желание смотреть на Эдриана. Сейчас того же хотел он сам. Рассматривая его длинные волосы, большие глаза, чувственные губы. В нём всё резко стало идеальным, подходящим Эду. И он боялся, что слишком быстро сдал все позиции. Артур эксперт в любом сражении, и в этом он победил. Но мог ли выиграть войну? Всё только начиналось для них, и любая возможность увидеть Эди, прикоснуться к его образу, была невыносимым счастьем. Артур знал, чего хотел, поэтому не давил на него. Свидание превратил в приятный разговор без пошлостей и намёков, и отвёз бронса домой через час, видя его сонное состояние и понимая усталость, а потом вернулся обратно, чтобы скрыть следы их совместного пребывания на крыше. Светлело, звезды потеряли блеск в грязно-голубом небе. Ночь перестала быть волшебной. Не только из-за рассвета, здесь больше не было Эдриана. Артур сохранил в сердце эту встречу и стал складывать в мусорный пакет остатки еды, когда услышал глухой стул каблуков за своей спиной. Он обернулся, стоя на коленках на пледе, и увидел безупречную Джису, остановившуюся в паре метрах от него. Её руки были сложены на груди, и поза так и кричала об обиде. Артур знал, что был виноват, но не нашёл времени, чтобы извиниться. — Как прошла ночь? — спросила она с упрёком. Её голос был пропитан смертельными ядами, и Артур сразу понял, что она знает о том, что было здесь ещё час назад. Но удивился он только тому, что она ночевала в башне. — Замечательно, — он отвернулся и продолжил убираться. — Я бы посоветовал тебе тоже найти спутника и проводить своё свободное время так увлекательно. — Да, это весело, — теперь же, нотки веселья в ней насторожили бронса. — Но я получаю больше удовольствия, представляя, что у тебя ничего не выйдет. — Это ещё почему? — Артур поднялся, снова смотря ей в глаза. — Почему? — она рассмеялась. — Ты можешь встречаться сколько угодно с этим мальчишкой, но если не оставишь наследников, просто умрёшь и не будет существовать не то, чтобы твоей истории, – тебя забудут. — А ты в этом преуспела? — А ты? — Чего ты хочешь Джису? Извинений за тот вечер? Так, мне жаль, я приехал, а ты уже ушла. — Я не слышу искреннего раскаяния в твоём голосе. — А я не думал, что тебя это так зацепит, — подошёл он ближе к ней, коснувшись её открытого платьем плеча. — Прости меня, я знаю, что это был важный день для тебя. Мы ведь по-прежнему друзья? — Мы друзья, — она подошла к краю крыши, смотря вниз. — Мы всегда будем друзьями. — Не обижайся, это меня ранит, — встал за её спиной Артур, надеясь, что эта бесполезная ссора будет исчерпана. — И меня, — она ловко обернулась, схватила его за руку и толкнула с крыши. — Ублюдок, — сплюнула в след падающему с высоты телу девушка и покинула крышу.

***

Любой человек, проживающий на низах, был бы вне себя от восторга, помести его в дом Чон Хосока. В это творение, созданное какими-то существами свыше. Особняк отлично отображал статус мужчины, его силу и власть, но Юнги не был удивлён. Он жил в таком доме, у него тоже было много прислуги, несколько своих личных комнат, транспорт, кредиты. И какое-никакое уважение. Поэтому, войдя в дом, он мог только тяжело вздохнуть, не потому что стал пленником собственных желаний. Он пленник воспоминаний. И до чего же они горьки. Парень не хотел осматривать дом, сколько бы ему не предлагали. Но когда прошёл день, два, неделя. Ему стало скучно и он стал самостоятельно исследовать его, теперь выглядя не как бродяга. Внутри всё умоляло его о дозе, но Юнги держался, он находил другие занятия. Хосока не было рядом всё это время, а встретить его он хотел в лучшем виде. У Юнги снова появился свой угол, огромная спальная кроватью немыслимых размеров, две гардеробных, ванная, садик. Для него были выполнены все условия, о которых он даже не просил. Каждый день начинался с душа, импровизации причёски, красивых костюмов. А Хосок не приходил. Юнги гулял по саду, представляя, в каком бы виде мог предстать перед мужчиной, заметь он его, среди роз. Или найдя в мастерской, где парень баловался на холсте с красками. А может быть, пытающегося приготовить что-то особенное. А Хосок не приходил. Юнги думал о нём ночью, сжимая одеяло между ног. Рыдая в салоне машин, стоящих в автопарке. Стоя на балконе третьего этажа. Он знал, что сам придумал его образ себе и влюбился в него, и многое подтверждало это. Прислуга посмеиваясь за углами, потому что Юнги был не особенным, он был одним «из». И Хосок предпочитал кого-то другого ему. Единственное, что не мог парень понять, для чего была создана эта авантюра. Он просто сменил улицу на золотую клетку. Отличие было одно, — свобода. Но там и там он умирал. В полночь Юнги обнаружил, что графин для воды, стоящий у его постели пуст. Он взял его и спустился вниз, не докричавшись до прислуги. Тусклый свет горел в коридоре, кое-как освещая дорогу, и парень чуть не споткнулся в длинной блузе, пока шёл по лестнице. На кухне царил мрак, и пока Юнги нашёл включатель, прошла добрая минута. Утолив жажду, он вновь вспомнил о Хосоке и грусть напала быстрее осознания того, что он и вовсе может не придти. Мыслями о Чоне, он забыл о графине и направился к себе в комнату, выглядывая во все окна, что попадаются на пути. Вдруг Хосок где-то там, приехал только что. Но его здесь не было, был кто-то другой, и Юнги жутко испугался, когда осознал, что в саду бродит не охранник, не садовник, никто из тех, кто ещё проживал в доме. Чёрная тень двигалась по саду размеренно и тихо, и сначала парню показалось, что это игра разума. Ему просто привиделось, но простояв у окна некоторое время, он убедился, - это реальность. Ему было страшно выйти и посмотреть, кто там. Но ещё страшнее оставаться в доме, который казался пустым. Юнги вышел на улицу и решил сработать на опережение, подкрадываясь сзади. И как только человек обернулся, собирался напасть на него, но услышал девичий визг и сам дёрнулся от страха. Тьма будто рассеялась, либо его глаза привыкли к темноте, но теперь он видеть перед собой не странника, а вполне себе живого человека. — Мин Юнги! Какого хрена ты здесь лазаешь? В этом белом прикиде ты точно приведение! — Валериана? — парень отступил на пару шагов от девушки, и так жалел, что рядом не оказалось лопаты, чтобы пройтись ею по голове этой суки. — У тебя три секунды объясниться, что ты тут забыла, или я прикончу тебя на месте, — предупредил Юнги, не удивляясь улыбке в ответ. — Живёшь теперь с Хосоком, да? Это забавно. — Говори. — Я жду его. — Напрасно, он давно не появлялся. — Думаешь, я буду приходить просто так? Я не ты, Юнги, я не действую не обдуманно. Хосок должен быть уже вскоре, у меня с ним разговор. А у тебя может быть только одна кровать,  так что возвращайся в неё и спи дальше. — У такой мрази, как ты, ничего общего  с Хосоком быть не может, — Юнги пытался убедить себя, что их ничего не связывает, но знал, что ошибается. И связь эта не могла ограничиваться сексом, если он и был. Парень забывал о том, что она сказала о приезде Хосока, и мог думать лишь о том, что их свело вместе. Одно их знакомство было ему омерзительно. Но ведь Чон тоже не был ангелом и его друзья все, как Нини. Без каких либо сомнений. Юнги не хотел оставаться здесь, видеть её, слышать тошнотворный голос. Но и уснуть, вернувшись в комнату, не удалось, зная, что эта падаль бродит где-то поблизости. И только к утру глаза его сомкнулись, он не выдержал бреда собственных домыслов и заснул. Утром одно только прикосновение пробудило его. Юнги дёрнулся, увидев Хосока, сидящего рядом с ним, осмотрелся. То, что смутило его больше всего - графин на тумбе, полный воды. Эта деталь неожиданная, не дала окончательно обрадоваться приходу мужчины. — Та девчонка, она ушла? — приподнялся на локтях Юнги. — Кто? — Валериана, она ждала тебя в саду ночью. — Я не понимаю о ком ты. Тебе приснился сон? Юнги решил просто согласится с этим фактом, хоть и знал, что ни черта ему не приснилось. Он выбежал босым в сад, и его ноги всё ещё были грязными. Хосок бы сказал в этом случае, что Юнги просто лунатик, уверен. Парень смотрел в его глаза, полные не понимания и чувствовал, как его водят за нос. Как будто бы это было не дело Юнги, и знакомства Хосока никак его не касались. Нужно было волноваться только о своём заточении, ведь Чон появился и с ним можно было говорить. Только говорить о чём? Юнги буквально заглядывал ему в рот, и больше гордиться ничем не мог. По-прежнему они разные вселенные, и единственное, что с ними может случится, это столкновение. — Я вообще плохо сплю, — сказал он, присев на кровати, и спрятал лодыжки в сорочке. — Где ты был всё это время? — Работал. Юнги не хотел показывать свои психи, но его лицо не могло спрятать раздражение. Он поднялся и ушёл в ванную, чтобы смыть улики и сонливость, думая о Хосоке, не как о своём друге, а о враге. Потому что Юнги отлично знал, кто такая Нин Валериана. И если её и Чона связывало что-то, — оно было не хорошим. Всё, к чему притрагивается эта женщина превращается в прах. Юнги не посчастливилось однажды узнать её. И он на время решил, что будет считать встречу с ней сном. Потому что у него есть другие проблемы, например, в комнате. Парень не раз представлял, что будет говорить Хосоку, как себя вести, но всё это рушилось, стоило заглянуть в его глаза. Сбивающая с ног аура мужчины делала из Юнги почти послушного. И он повиновался. Выходя из душа, максимум, чего он ожидал, Хосока обнажённого в кровати, минимум завтрак в постель. Только войдя в комнату, никого не обнаружил, кроме лакея. Юнги успел расстроится, возненавидеть хозяина этого дома, но ещё сильнее хотел примкнуть лицом к его паху. — Господин Чон попросил вас одеться и спуститься вниз, — сказал невзрачный мужчина и вышел из комнаты. Юнги скинул полотенце и схватился за вещи, лежащие уже на заправленной кровати. Кажется, его не было минут двадцать, но здесь успели убраться. Парень надел узкие чёрные брюки, полностью расшитые стразами и рубашку украшенную павлиньими перьями. Смотря на себя в зеркало, Юнги мог только восторгаться. И значимость этого дня стала выше, он приобрёл краски. Они с Хосоком куда-то поедут. Может в ресторан? На радостях он вышел из комнаты, порхая по дому, снова в ожидании встречи с мужчиной. Юнги быстро привык к тому, что снова, спустя столетия, мог называться человеком из высшего общества. И нравился ему этот статус, только, если рядом был Чон Хосок. Проблема заключалась в том, что Юнги не был рядом с ним. Он просто являлся приложением, как вскоре парень это понял. Он спустился в коридор, где Хосок, всё такой же безупречный попросил его руку, и они вышли на улицу, где стояла машина. Юнги садился с улыбкой в салон, пока не увидел в зеркале заднего вида три чемодана, лежащие стопочкой. Хосок оказался за рулём через пару мгновений, но парень решился спросить о месте назначения только, когда они взлетели в небо. — Мы переезжаем? — Ты. — Меня устраивал тот дом. — Это мой дом, — ответили ему и фантазии Юнги об их совместном проживании рухнули, как карточный домик. Вот Хосок был внимательным и обходительным, человек, который избавил его от привычки, ни прилагая никаких усилий, а вот он стал причиной, по которой можно снова употребить. Ванильное небо над Юнги стало чёрным, обрушивая на его голову человеческие останки - его собственные из сотни тел, что он терял, будучи в бессознательном состоянии. И этот ужас, парализовавший его, обещал быть вечным, отнимая у парня весь тот трепет, что он испытывал видя Хосока. — Теперь ты будешь жить в другом месте. Юнги не хотел в другое место, и волновался не за то, что теперь они будут видеться ещё реже. Его било осознание, что жил он в доме Хосока, а теперь его выкидывают подальше. Не просто от особняка, а от сердца. Юнги смирится с этим, но позже, сейчас он ругает себя за крохи каких-то чувств и очень надеется, что его прикончат или он сделает это сам. Поездка оказалась долгой и выматывающей, парень боялся, что они успели покинуть черту города, тогда Хосок стал бы от него ещё дальше, чем мог быть, хоть и сидел рядом, их локти прикасались друг к другу, но он ничего больше не говорил. А Юнги не думал о месте, что станет его новым домом, и очень напрасно. Особняк оказался немного меньше предыдущего, но более красочным. Сад был великолепен, двор чист, прислуги в три раза больше. Парень было решил, что это подарок судьбы, пока машина не оказалась припаркованной. Трое слуг женщин забрали его чемоданы, а Хосок открыл дверь, помогая ему выйти. Ноги ужасно затекли и Юнги понадобилось время, чтобы восстановиться. — Здесь тебе понравится, — обещал мужчина, — я сразу хотел привезти тебя сюда, но решил, что тебе нужно немного адаптироваться к новой жизни. Думаю, ты достаточно привык, чтобы находиться здесь. Кстати, ты единственный мужчина, не считая меня, который будет здесь. — Я уже заметил, что слуги - женщины. — Потому что я не посмею, чтобы кто-то прикасался к моему, — Юнги льстило его высказывание, однако это не была сказка. В дом парень зашёл один, провожали его знакомые девушки, и как оказалось, здесь жили и другие люди. Десятки женщин и все они принадлежали Чон Хосоку. Юнги видел их в роскошных платьях в открытых дверях комнат, пока его вели по коридору к его собственной. Не иначе, как личным борделем Хосока, нельзя было назвать это место. Пусть оно было красивым, но пропитанные ревностью и слезами стены шептали Юнги бежать отсюда. Он вошёл к себе, комната оказалась очень милой, но пустой. Возможно, ему стоило обжить её под себя, что он сделал в том месте, где был ещё несколько часов назад. А здесь, как может он чувствовать себя свободным, если за ним постоянно кто-то будет следить? Юнги белая ворона в бабьем царстве, заложник чужих желаний. Его оставили одного и закрыли двери. Парень не стал проглатывать обиду, а открыл чемоданы с новой красивой одеждой, которую не успел ещё всю померить в том доме, и стал разбрасывать по комнате. У него не было никаких шансов быть освобождённым. Хосок никогда не отпустит его. Пиная тряпки, он размазывал слёзы по щекам, пока за пределами этого замка где-то на улице смеялись девчонки, играя в догонялки в саду. Вечное лето, изобилие вкусной еды и красивой одежды. Только чем дыру в груди латать? Юнги не знал. Он открыл шкаф и бросил на пол вешалки. Повытаскивал полочки из комодиков у кровати, пытаясь их разбить и один раз даже получилось. Что-то тёмное вылетело. Юнги замер, смотря на потрепанную книжку, кажется, она была спрятана в потаённом отсеке. Он присел на колени и открыл, как оказалось, записную книжку, подписанную Чон Джиу почти сотней лет назад. Юнги пролистал её, останавливая внимание на некоторых страницах. «Он в соседней комнате с Лилу. Я слышу, как она громко дышит. Не могу заснуть. Думаю о том, как мы расстались в последний раз. Синяк почти сошёл, но слова, сказанные им, всё ещё сидят у меня в голове» «Я убила их, утопила в бассейне. Они говорили, что я простушка, но если бы знали, кто моя семья, никогда не посмели бы даже посмотреть в мою сторону. В последнее время, я часто думаю о брате» «Прошёл очередной бал и он не взял меня с собой, наказал за вазу, которую я сбросила на голову одной суки. Ему было жалко вазу, теперь я не ем три дня и сижу запертой в комнате» «Два года уже не видела других людей, помимо этих змей, живущих со мной в одном доме. Он приходит каждую неделю и придумывает новые способы выплеска своих потаённых желаний. Но ко мне не заходит. Я смотрю в окно, как он уезжает, а он знает, что я смотрю. В этот раз наказание длится слишком долго. Мне стыдно писать о том, что я просто осудила его внешний вид, когда мы столкнулись в коридоре. Он был после ночи с одной из своих наложниц, а я слишком злой, что выбрал он не меня» «Он заставил меня сделать аборт, я прокляла его» «Скорее всего, мой брат уже мёртв. Мы не ладим, но я думаю, он всё равно захотел бы найти меня. Он мне снится» «На Новый год он подарил всем девушкам по кольцу, а мне ночь любви. Это был лучший подарок, если бы на утро вторая сторона кровати не была холодной» «Странно осознавать, что я сижу в этом замке, словно принцесса, ожидающая своего принца, уже тридцать лет. И за всё это время наши с Хосоком встречи можно сосчитать по пальцам. Я отметила скромно эту годовщину. Нарвала в саду роз и поставила в комнате. Они не пахнут» «Он клонировал меня и заставил заниматься сексом втроём, я думала что умру. Мне было хорошо, но моё сознание не выдержало этого в конце, когда он вырвал сердце из груди второй и заставил меня пить собственную кровь» «У меня день рождения. Я прожила много жизней, но ни одна из них не была счастливой. Ничто не могло скрасить её, кроме того мгновения, когда я видела его, входящего в мою спальню. Засыпая, я представляла там его силуэт и засыпала, надеясь, что он подойдёт и обнимет меня. Он никогда не обнимал меня» «Между нами есть связь. Я говорила, что люблю его тысячи раз, а он всегда смотрел на меня так, будто хотел бросить нечто в ответ, но своим чувствам слов не находил. Я его понимаю, в это люблю невозможно вложить всё то, что мы чувствуем друг к другу» «Я понимаю, что не имею право на ревность, но он всё делает для того, чтобы я взорвалась. Он то ласковый и нежный, то далёкий и не мой. Веселится с девушками внизу, пока я достаю иголки из пальцев, потому что посмела прикоснуться к его рубашке, пока он был в душе, и зашить дырку» Юнги закрыл страницу, на которой остались пятна, похожие на кровь. Леденящий ужас коснулся его волос, а сама старуха с косой погладила его по щекам. Парень засунул книжку под подушку и начал второпях убирать весь хаос, что устроил. Не потому, что Хосок узнает и накажет его. Юнги знал кое-что о страданиях. Просто он решил, что станет ему не нужным и не интересным, и может быть, Хосок избавиться от него? Избавит от страданий? Но кого он обманывал, никто и никогда не выпустит его отсюда.

***

С этого отвратительного происшествия прошло два дня, Чонгук всё делал для того, чтобы не попадаться на глаза брату, хотя очень хотел с ним поговорить. Он знал, что до конца ничего не выяснит, и они всегда будут на разных берегах. Их отношения и так были хуже некуда, но Чонгук умел открывать новые грани ужаса для них обоих. И вечером, возвращаясь домой, он собирался подняться к Тэхёну и сказать хоть слово, с тем же услышать хоть слово от него. Только не взгляд. Брат сидел на лестнице, когда Чонгук вошёл в дом. И выглядел так, будто только пришёл с показа мод - его внешний вид сразу не понравился Валери. Тэхён поднялся со ступеньки, спустился к нему и подошёл ближе дозволенного. Он смотрел, но смотрел не с отвращением, не с пустотой, а просто смотрел. Как смотрят люди на незнакомца. — Я ухожу, — сказал он. — Ты не остановишь меня. — Далеко ли? — Домой. — В эту помойку? — усмехнулся мужчина, пытаясь поймать его, но Тэхён сделал шаг назад. — Кто тебе сказал, что я живу в том трейлере? — копировал его кривую ухмылку тевриец. — Ты слишком слеп и глуп, чтобы понимать что-то об этой жизни. — Ты не тому это говоришь. — Это прощание, Чонгук. И наша встреча ошибка. Я долго терпел, — он прошёл мимо него, а Чонгуку показалось, что сквозь. Валери видел только его спину, будто в слоумо, такую далёкую, и невозможно близкую. Весь смысл Чонгука исчезал, уходил. Он хватался за призрачное присутствие Тэхёна в этой комнате, но видел только пыль на руках. Тевриец и правда уходит, оставляя после себя горький привкус дребезжащей в груди надежды. Его следы невидимые начинали гореть, Чонгук стоял там и представлял, как пол вот-вот обвалится и их вместе погребёт в этих развалинах. Это то, о чём он мечтал. — Я помогу тебе найти Валери! — крикнул он в спину Тэхёна. — Для чего жить, если родной брат ненавидит меня? — спросил он, не оборачиваясь. Эти слова помогли Чонгуку не сорваться с места, потому что были слишком жестоки.