Neon

Делая глоток сладкого чая, Люси не могла отвести взгляда от доедающего снеки Чонгука, сидящего за большим столом в одиночестве, когда она, опираясь о тумбу гарнитура, пыталась отделиться от всего мира. Мужчина был достаточно задумчивым, чтобы она не боялась произнести хоть слово. Проспав почти сутки, возвращаться в воспоминания страшной ночи ей не хотелось, но нужно было. Её подловили и девушка ощущала себя уязвлённой, слабой, никчёмной. Но рядом с Валери никогда не было страшно наткнуться на нечто, ужас вселял лишь он сам. Люси знала, что тревожит его, и её нервы тоже были на пределе. Что будет дальше? - актуальный вопрос, который никто из них не смог задать вслух. Она поставила чашку с чаем на столешницу и подошла к нему - у Чонгука ноль реакции. И было так тихо, что мурашки бежали по коже, лишь тихий треск чипсов эту тишину нарушал. В доме будто никого и не было, кроме них двоих. Она знала, что Тэхён на работе, а прислуга занимается своими делами или уже спит после тяжёлого дня. Люси обошла мужчину, остановившись за его спиной, и чего ей стоило не разрыдаться, не узнает никто. Так бывает, в пик расслабленного отчаяния, когда кажется, что всё позади, но оно только впереди. И тебе никак не угнаться за ним. Девушка обняла его за шею, уткнувшись в волосы, ещё пахшие краской. Чонгук немного выпрямил спину, ощущая женское тепло. И тросики, что держали его сердце, как держат мосты, трещал. Он не мог найти источник, что подарил бы ему силу и надежду. Конечно, его Тэхён был самым лучшим. Он - причина жить. Но жить ради чего? Валери ненавидел это состояние. И ему срочно нужно было уверить себя, что ничего не потеряно и у него ещё есть шанс изменить всё, что он хотел. Чонгук резко развернулся и поднялся, схватив Люси за талию. Она посмотрела ему в глаза и тут же пожалела об этом. Концентрация злости и боли. Валери смахнул в сторону остатки их с Тэхёном пира и усадил меланта на стол. Запуская правую руку в её голубые распущенные волосы, он согнул пальцы, сжимая локоны до боли, и наклонился к её невинному лицу. Она лишь издала лёгкий полустон. Им не нужно было говорить, это лишнее. Потому он опустился к её губам и поцеловал, второй рукой прижимая за талию к себе. Минутное соединение душ, тихое дыхание. И вот её ручки уже тянутся к его серой футболке, проникают под неё, поглаживая кожу живота. Чонгук вгрызается в её губы, забирает её боль себе, касается шрама на её спине. Разрывая поцелуй с девчонкой, он смотрит на неё - выглядит, как загнанная в ловушку лань. Она в этом капкане была с момента, как произнесла его имя брату. Чонгук отпустил её, не позволил девушке раздеть себя, глядя свысока на неё во всех смыслах. Охотник и жертва. Он расстегнул ремень на джинсах, ширинку, но даже не снял их, наблюдая за её голодным взглядом, попыткой удержаться от касания, когда он, доставая член, сжимает крепко его в руке и она громко выдыхает ему в грудь. Чонгук тянет её на себя, заставляет встать и развернуться. Девушка подчиняется его напору, скидывая шорты куда-то до щиколоток и смиренно ждёт, видя его силуэт позади. Валери только смотрит, забывая кто он и где находится. Им ведут инстинкты. Он хватает её за волосы, накручивает их на руку и пристраивается, без каких либо эмоций входя в девушку. Она кричит, Чонгук будто даже и не дышит, пока Люси схватившись за край столешницы, пытается удержаться на месте. Так хорошо ей давно не было: такого рода освобождение она думала, ей никогда не будет доступно. Но Чонгук - Валери способен даже на это - убить слабости и возродить жизнь. Трахая её на столе, он и сам забывался мелкими неприятностями, соединяя два тела, будто так и надо, будто так и должно было быть, до момента, пока образ обнажённого брата не пришёл ему в голову и он тут же ощутил конвульсии в теле, наполняя девчонку жидкостью. Чонгук ощутил стыд, снова превратившись в статую за её спиной, глядя на её органы измазанные белым. Он надел джинсы и молча вышел из комнаты, оставив её одну. Смывая в душе позор, что нарисовало его сознание, Чонгук думал, что помочь могла только кислота. Чтобы до костей, до нервов. Иначе никак не отмыться. Он переходил черту, сам это знал. И чем больше смотрел в глаза брата, тем сильнее вяз, словно в зыбучих песках. Нельзя было двигаться, ещё сильнее потонешь, но Чонгук не мог не двигаться, сопротивляясь собственным желаниям, открыто проявившимися в его голове пять минут назад. Мужчина переоделся и вернулся на кухню, где Люси допивала свой чай, сидя на его месте. Чонгук почему-то не хотел с ней говорить, но она заговорила первой, будто что-то чувствовала. — Несколько месяцев назад я нашла в переулке тело теврийца, — сказала она, и Чонгук стоящий до этого к ней спиной, развернулся. — Там были и мёртвые копы, но я подумала, что их уже не спасти, а его возможно. Забрав тело, мои старания всё же не смогли вернуть жизнь тому парню. — Что с телом? — сразу понял о чём речь, Чонгук. — Что-то не дало мне избавиться от него. Его зен был таким необычным, что я стала изучать его. — Что-то накопала? — Я ведь не ты, — улыбнулась она ему. — Да и эта история не так сильно волновала меня. А когда я узнала, что он твой брат, решила, что ты скажешь мне больше. — Для меня он тоже загадка, — ответил Чонгук и услышал, как входная дверь хлопнула. Через минуту на кухне появилась причина тахикордии Валери. Тэхён весь такой воздушный, тёплый, несмотря на холод за окном, стоит рядом с ним с улыбкой, и даже не догадывается о том, что произошло на этой кухне десятью минутами ранее. Чонгука снова прострелил стыд, но он спрятал его за маской раздражённости, как и всегда. — Как прошёл день? — как бы невзначай спросил он у брата. — Скука смертная. Я всё сидел и ждал, когда солнце сядет, чтобы зарубиться с тобой в приставку, — Тэхён зевнул, будто и правда сильно вымотался, но на деле закончив с делами в башне ещё до обеда, он много гулял по городу, а вечером читал в библиотеке башни. — Я быстро в душ и начнём. Чонгук тоже снова захотел помыться и своего отвращения к собственному существу не смог скрыть от Люси. — Мне пора, — встала он из-за стола. — Опасность миновала, если что, позвоню. Никто не смог её остановить и через пять минут её духа в доме уже не было. Люси уехала в ночь, такую же мерзкую, как и вчера. А куда ехать, не знала, тыняясь в небе, как неприкаянная. Кого она хотела видеть? Брата ли, выпивку, Чонгука? Девушка отправилась домой, хотя тишина его вряд ли могла отвлечь её от безумного и одинокого. В баре Люси налила себе виски и села за барную стойку на стул. Включила музыку, но она её отчаяние только подкрепляла. Что-то происходило в её сердце. Но настоящим ли оно было или это то чувство, когда влюбляешь в звезду на экране? Она надеялась, что второе. И не потому, что «до звезды» дотянуть не могла. Звезда на то и звезда, что выбирает себе подобных, какой бы отвратительной это мысль не была. Выпив, Люси стянула себя одежду, покрутилась перед зеркалом, рассматривая царапины на теле и открыла стеклянную дверь, ведущую из гостиной прямо к бассейну. Она не прыгала, упала, позволив воде поглотить тебя, дать забыть об ошибке. Ошибке ли? А тело помнит. Тело никогда не забывает. «О, господи, вот уроды! Ты, как? Живой? Я - врач, я помогу, не вставай. Как тебя зовут?» Оно помнит первое появление на свет, первый поцелуй, первый секс. Помнит боль разочарования, первой любви, агонии. Тело Люси помнит, что случилось внутри у неё, когда она впервые встретила Минги. Помнит и кровь на руках, когда его холодное она прижимала к себе в припадке, зная, что ничего нельзя было изменить. И тело верило, что спустя время сможет избавиться от груза, спящего в недрах её сердца. И тело знало, что это невозможно, когда сильные руки кумира сжимали её девичье. «Умоляю, умоляю, умоляю, открой глаза, Минги. Это неправда, вставай немедленно!» Это было до того омерзительно, что сводило зубы, и каждая клетка её души готова была сгнить заживо от тупого осознания этого факта. Они убили его. Люси трясло от злости, кусками краснела кожа. Она горела изнутри, но не могла превратиться в пепел, будто искусственная, как камин в квартире. И жаждала окончания этой ангедонии, надеясь, что сможет всплыть из этого океана ужаса, пока не захлебнулась окончательно той правдой, что была выжжена на её костях, как клеймо. Люси хотела вернуться в то мгновение, что ещё не ранило её так, что она не могла разогнуться. Отдала бы всё, только бы успеть, а пока рыдала чёрными слезами. И вытекала из неё не только вода, было бы слишком просто справиться с этим кошмаром, просто прослезившись, пережив истерику, и забыть. Из неё лились черви неприятия, окутывая ступни, чтобы она не смогла сдвинуться с места, то и дело переживая тот миг. Она переживала его до сих пор. Но знакомство с Валери подарило ей последнюю надежду, она поверила, что сможет отомстить и не быть убитой, если будет стоять за его спиной. Всплыв из воды, она зализала назад волосы и глаз её стал одного с ними цвета. Ким Дани на связи. — Я в деле, — сказал Люси. — Очень этому рада, если ты будешь с нами, у нас больше шансов. Никто не вхож в его дом, кроме тебя, — она улыбалась, глядя на мокрую девушку. — Сделаю всё возможное и невозможное, — отключилась она и снова погрузилась в воду, собираясь доплыть до другого бортика, где была дверь в гостиную. Но что-то было не так. Она гребла руками, и боль медленно прошивала её позвоночник. Люси ощущала, как кожа на ней вспарывалась, как ткань под ножницами. В комнате с бассейном свет не горел, но из соседней давал немного освещения. И остановившись, она увидела, как вода меняет цвет. Её рана на спине решила открыться. Люси больше не могла двигаться. Она понимала, что если прямо сейчас не вылезет из воды, то просто захлебнётся. Но проблема была в том, что она застряла в центре бассейна и двигаться не могла. Решение пришло в голову быстро, но могло быть неудачным. Она была готова сбросить человеческую оболочку, чтобы выжить, хоть это и могло сулить иные последствия. Люси закричала от боли и её девичий голос превратился в рёв большого животного. Больше человека в бассейне не было, его заполнял дракон, вытесняя воду.

***

Всё, чем Сокджин мог похвастаться - это жестокость ради жестокости. Ему нравилось наблюдать за тем, как Джиу морщилась в агонии, как она кричала, но не умоляла его прекратить. И он наслаждался её видами, применяя на ней любимые пытки. Она ненавидела его, и это было тем, что выскакивало из её рта каждую секунду жизни. Сокджин слышал обратное. Глядя в её тёмные глаза, видел иное. Нечто уже проскальзывало перед его лицом. Арктурианец был точно уверен, что время пройдёт и Джиу сменит гнев на милость. История всегда повторяется, хоть и концовки разные. Толку от девчонки нет, когда она вопит под ним или над ним, или истекая кровью в его ногах. Ему нужно было точно знать о том, что он и так знал. Но как работать без доказательств? Основываясь только на своих домыслах? Мужчина хотел выждать, потому что победа будет слаще, если ещё немножко просто понаблюдать за жертвой. Жертвами. Она стоит у окна в роскошной зале, Сокджин догадывается, что в голове у девчонки. Всегда ищет выход, но никогда не переступает порог, его найдя. Джиу нравится быть пленницей, это в её глазах отпечатано. За годы, что она провела в заточении у Хосока, ей давно нужно было принять тот факт, что она сама никогда не сможет убежать. Потому что в том  мире никто и ничто не ждёт её. Чонгук, если бы и хотел, то пришёл. Но в доме по-прежнему стоит мёртвая тишина. Сокджин хмыкает сам себе, глядя, как она, обнимая свои плечи руками, роняет слезинку на пол. Ей бы быть богиней. Она похожа на тех, что описаны в древних текстах. Её красота и непорочность - ядерная смесь. Только это иллюзия. Арктурианец за это и любил её. Любил её нрав. Она никогда не подчинится, - мысль, что пришла к богу и он тут же избавился от неё. Нет, она встанет на колени перед ним. Сама. Но нужно ли ему это? Потому что Чон Джиу не она. Джиу не девушка, чьи глаза цвета терракота. Она не та, из чьих родинок на спине можно собрать созвездия. Не та, чьи волосы пахли лавандой. Джиу не она и никогда ею не будет. Но бог, закрывая глаза, позволял себе представить, что эта та самая стоит у окна в его доме, смотрит на облака. И он шёл к ней, касался открытых платьем плечей, вдыхал запах кожи. Но это была не она. Не девушка, ради которой он был готов умереть. — Не плачь, — просит её Сокджин, развернув к себе лицом. — Слёзы никогда не помогают. Из-за них у тебя только распухнет лицо. — Другого мне не остаётся, — отвечает ему Джиу, не пережившая всеобщего позора. Ей поможет только смена тела и имени, чтобы остаток жизни не быть той, в кого тыкают пальцем. — Почему же? Просто скажи мне, кто Валери, и я сразу же отстану от тебя, — щебечет мужчина. — Это же так просто. Вот цена твоей свободы. — Я его не знаю. — Хорошо, я готов снова пойти по этому кругу. Когда созреешь, приходи, — он щёлкнул её по носу и вышел из комнаты. Он оказался в башне, где вид похожий за окном. Только ещё более одинокий. Такой же, как и Ким Сокджин. И мир такой же жалкий и тоскливый, как бог Ким Сокджин. Он спустился в кабинет Ноя, где горн мирно посапывал в середине дня на диванчике, свернувшись, как кот в клубок. Сокджин прошёлся по комнате, сел за стол, заглядывая в прозрачный экран компьютера, где не было ничего интересного и откинулся в кресле, смотря на спящего. Вынести вид из окна он просто не мог. Всё в этой башне его бесило вот уже лет как семьсот. Он настолько привык к этой обыденности, что его выворачивало наизнанку каждый раз, когда приходилось сюда возвращаться. Может поэтому он всё пытался найти себя, раз в век пробуя какую-то новую жизнь. Но ничего не приходилось по вкусу. Или же мир был какой-то не такой, или он сам. Как Сан ещё не сошёл с ума за тысячелетия заточения здесь? Он никогда не рассказывал о своей жизни до того, как стал богом. А Сокджин постоянно вспоминал. На его родной планете Клитемнестр всё было по-другому тогда, в его детстве, и остаётся сейчас. Мужчина бы всё отдал, чтобы снова стать ребёнком и не знать, что такое федерация богов. Это всё из-за неё. Если бы не она, арктурианец и дальше бы пытался выживать в этой стае волков. Но она всё изменила. Она показала, что жизнь может быть раем и в клетке с тигром. Сокджин любил жизнь, где она была жива. Люси тоже любила жизнь, где её любимый человек был рядом. Бог уже расплатился за свой грех перед мелантом, оказавшись в её шкуре. И если бы мог, тоже исправил бы это, его рука никогда бы не поднялась на Минги. Вот закон вселенной - время им было неподвластно. Как и прошлое и будущее. Но всё оно есть наше настоящее. Иногда Сокджину кажется, что и не существовало тех лет. Оно забывается. Хорошее всегда забывается в первую очередь. — Господи, я испугался, — зазвучал голос Ноя. — Да, действительно, господи, — без эмоций выдал ему Сокджин. — Спишь на рабочем месте? — Немного задремал, сегодня без происшествий. — Я жду не происшествий, а результатов. Если у тебя свободная минута в расписании, я найду тебе занятие. — Не стоит, — поднялся на ноги горн. Сокджин встал с его кресла, уступив место. И ему всё же пришлось оглянуться, чтобы увидеть голубое небо. До блевоты голубого цвета. Настроение у бога испортилось окончательно, но всем всегда казалось, что оно у Сокджина не меняется никогда. Он всегда злой, независимо от дня и ночи. Ной посмотрел на него с немым вопросом. Зачем-то же бог зашёл к нему. — По моему главному вопросу ничего? — спросил арктурианец и Ной только в отрицании махнул головой. Сокджин вышел из кабинета. В своей комнате он переоделся, сняв дорогой костюм и надев спортивный, не выделяющий его из толпы. Выйдя в город, пропитанный мочой и сожалениями, бог пошёл прямо по главной улице, накинув на голову капюшон. Прогулка никогда не освобождает его голову от мыслей. И выпив в первом попавшемся баре, он бросил затею влиться в общество и забыться. Мужчина выбрал столкновение своих переживаний и прошлого, что к этому моменту его привело. Он появился за чертой города. Вокруг только заброшенные здания и тишина. Часто со своими людьми он приезжал сюда по работе. Правда, этот криминальный мир, его мир, тоже вызывал у него только отвращение. Сокджин вошёл в одно из зданий. Под ногами разбитые стекла, мусор, какие-то пятна. Всего три комнаты здесь было, достаточно большие. Он включил свет в одной из, и одинокая лампочка поприветствовала его миганием. Арктурианец взял стул, что стоял в углу комнаты и поставив его в центре, закурил. Вновь закрывая глаза, он погрузился в воспоминания. Вот этот день. Он стоит напротив десятка девушек, украденных с улиц для продажи. А те, что пихали их в машины, когда они ничего не ожидали, были за их спинами с оружием. Девушки безмолвно рыдали, на ртах скотч, руки связаны. Никакого шанса на побег. И Сокджин, возвышающийся над всеми в этой комнате, рассматривает товар. Проходит мимо каждой, заглядывая в глаза, где ужас отпечатан. И останавливается у последней. Не плачет, смотрит прямо, даже не на Сокджина. Он изучает её несколько секунд, замечает два сломанных ногтя на пальцах. Сначала его не удивила царапина на лице одного из подчинённых. Теперь он всё понял. Бог схватил её за лицо, вынудив взглянуть на себя. И она посмотрела с вызовом. Этот взгляд Сокджин собирался забрать с собой в могилу. Он сорвал с её губ скотч, она шикнула от боли и сама подняла голову к нему, с трудом видя лицо из-за ярко светящей лампочки за его спиной. — Не боишься? — А ты? — в ответ спросила она. Сокджин рассмеялся. — Имя. — Ты не удостоен чести его знать. Сокджин открыл глаза, отбросил сигарету, и ощутил, как его голова закружилась. Перед глазами больше не было толпы. Он один в этой комнате. Ведёт бой с тенью. Касается её едва ощутимой кожи, внимает голос прошлого, до которого невозможно до тянуться.

***

Дверь сервиса скрипнула, оповещая о гостях. Намджун и Хью вошли внутрь, топая ногами, чтобы сбросить снег с ног. Он только неделю назад растаял и пошёл снова, заметая округу. Полицейские сразу нашли занятого работой Минги, менявшего фару на чьей-то машине. Хозяин сервиса удивлённым, как и ожидалось, не был. Ухмылка на его лице дала понять Намджуну, что в этот раз его узнали. Человек отложил работу и выпрямился, гадая, что в этот раз полиция придумает, чтобы схватить его. Но он был в себе настолько уверен, что и бровью не повёл, когда Намджун бросил ему в лицо стопку бумаг, что разлетелись, будто снежинки по комнате. Минги взглянул в пол глаза и рассмеялся. Другого Намджун и не ожидал. — Объяснишь, как и зачем ты влез в базу данных? От кого прячемся? — Мне не от кого прятаться, — ответил Минги, не видя - ощущая, как те двое теряют запал. — Отвечай, пока на тебе ещё нет наручников, — сказал ему Хью и хакер закатил глаза, глядя на них с жалостью. — Вы идиоты. Все в полиции идиоты, — заключил он. — Я не знаю, где вы нарыли эту инфу, как и зачем, но это просто капля в море. И лично я не имею никакого отношения к тому разбою. Дам подсказку, орки, искать нужно в другой степи. Вы думаете, что поймали меня за хвост, найдя какой-то видос, рапорт. Но ума вам не хватило отследить моё тело. — Намекаешь на то, что ты не Сон Минги? — Намджун даже присел на первую попавшуюся табуретку. — Есть документы о покупке тела в банке тел. Показать? Намджун замолчал. Он снова проиграл. Путь, по которому он так усердно шёл, уверенный, что получит хоть что-то, а не пощёчину, был ложным. Полицейский поднял глаза к Минги, уже не такому весёлому, скорее раздражённому тем, что его отвлекают от работы. Намджуну было нечего сказать. Он знал, что человек напротив не скажет ему, кто он есть такой, и даже если покажет документы о своей личности, ничего полиция по нему не найдёт. Кем бы ни была сущность, что жила в мёртвом теле Сон Минги, она хорошо спряталась и обеспечила себе алиби на все случаи жизни. И если ей так нравится притворяться этим Минги, это его право. Намджун ничего больше сделать не мог. — Ты один из хакеров, что попал под зачистку? — спросил его Хью, потому что Намджун был уже не здесь. — Типа того. Что, закон запрещает купить себе новое тело? — Никак нет, но я всё же посмотрю твои документы. Минги пожал плечами и отошёл ненадолго. Что-то звякнуло и через две минуты он вернулся, протягивая большой конверт, где лежали все документы. Хью внимательно изучил каждый лист. Конечно, это копии. Оригинал хранился на личном сервере Минги. Или кто он там. — Ким Ноа, — сказал Хью, посмотрев на Минги, а потом снова на фото в паспорте. — И как тебе новое тело? — Круче прежнего, — забрал, протянутый конверт мужчина. — Это всё? Я могу дальше работать? Или ещё хотите поболтать? Намджун поднялся с места, пытаясь найти какой-то выход, зацепку, но его голова была пуста. Отдых, казалось, мог бы помочь ему справиться со всем этим, но он то знал - отдых сделает лишь хуже. Они с Хью покинули сервис и вернулись в служебную машину, недолго помолчав, потому что думали, что всё будет совсем иначе. — В бар? — Не хочу, — откинулся в кресле Намджун. — Ничего не хочу. Заебало всё. Эта работа, алкоголь, жена. Всё заебало! — ударил по рулю мужчина. — Почему блять на меня вечно выпадает всё самое дерьмовое? Я сука всю жизнью въёбываю на это проклятое государство, а оно нихера мне взамен не даёт. Только ебёт и ебёт. Ебёт и ебёт, — вновь избил руль Намджун. — Успокойся, ты ничего этим не добьёшься. Бывает и хуже. — Хуже? Что может быть хуже? Я две сотни лет пытаюсь поймать Валери, я жену потерял, у меня вообще ничего нет. Да я и работу потеряю, если так и буду бегать за прихвостнями Валери, потом пропью квартиру и буду тусоваться вместе с бичами. Иногда я думаю, лучше бы меня тоже убили, как и всю мою команду. — Не говори так, — умоляет его коллега. — Ты жив не просто так. Всё это не просто так. Мы попробуем снова. У нас этих попыток миллион, пока мы живы. И, даже если не найдём Валери, то я помогу тебе с женой. Хочешь? — Хью, я не хочу ничего, — посмотрел на робота с отчаянием мужчина. — Время убивает меня. И, если ты не заметил, я давно не менял тело. Я не хочу. — Ты собираешься... — Да, я не могу так больше. — У меня стойкое ощущение, что ты сдаёшься на финише. Намджун не стал ничего отвечать, заводя авто. Ему не нужны были разговоры. Мужчина сильнее ощущал необходимость оставить всё это, когда его начинали подначивать на обратное. И быть в тишине тоже тяжело, но именно этот вариант он и выбрал, когда оставил Хью возле их отдела. Намджун поднялся в квартиру, включил лампу, стоящую на его рабочем столе и сел на стул, приятно скрипнувший от тяжести тела. Он собирался вздремнуть после смены, но едва успел закрыть глаза, как ему позвонили. Снова Хью. Намджун поднялся и ответил. — Надеюсь, это важно. — Девушка, что тогда спасла Минги. На неё напали. Или что-то вроде того. Приезжай. Сейчас скину адрес, — суетливо проговорил робот и отключился. Намджун провёл руками по лицу в усталости, вспоминая, куда бросил ключи от машины. Пришла смс с адресом. Не имея большого желания что-либо делать, он спустился на парковку, когда нашарил ключи в кармане рабочей куртки. Путь занял достаточно времени, чтобы Намджун подумал о том, что никого из копов на месте уже нет, но вокруг особняка стояло столько машин, что он подумал, приехали все полицейские города. Протиснувшись меж толпы зевак, Намджун вошёл в дом, и чем дальше шёл, тем больше людей становилось в тесном пространстве. Хью поймал его у стеклянной двери, ведущей в бассейн. — Наконец-то! — сказал ему робот. — Чимин очень хотел тебя видеть. — Меня? — не мог не удивиться Намджун. — Где он? Что случилось? — Это нужно видеть, — но Хью не провёл его к бассейну, а сбросил фото, потому что в ту комнату невозможно было пролезть. — Чимин там, у бара, — указал на него робот. Намджун подошёл к меланту, на вид возволнованному до предела. Волосы Чимина торчали в разные стороны, и как бы он не пытался держаться, его рука всегда тянулась к голове в ужасе. Несколько бутылок было разбито. Намджун уже понял, что мелант превращался и едва не разбомбил дом сестры. Но что важнее, нужно было узнать о случившемся и почему хотели видеть именно его. Когда Чимин увидел, идущего в его сторону Намджуна, он поднялся со стула, и его голубые глаза в шоке казались чёрными. — Мне сказали... — но не успел полицейский и произнести внятную фразу, как его перебили. — Да, да. Ты мне был нужен. Я помню тебя, ты часто приходишь в Сотирис. Не делай вид, будто ещё не понял, что я не пробивал тебя по своим каналам. — Пусть так, я то причём здесь? Этот район даже не курируется моим отделом. — Я хочу, чтобы ты нашёл тварь, которая сделала это с моей сестрой. — Сделала что? — Её ранили несколько дней назад. Всё было нормально, но когда она зашла в бассейн, рана открылась и стала ещё больше. Ей ничего не оставалось, как стать собой, чтобы спасти себе жизнь. Энергии не было, чтобы даже позвонить, она лежала здесь два дня, пока я не приехал. Она всё рассказала, просила не вызывать копов, но я не мог по другому. Толку будет больше, если этим займутся не только мои люди. Но я чувствую, от нашей полиции много ждать не надо, но ты другое дело. Ты берешься за самые сложные дела. Я не просто так прошу помощи. Мы не забываем о долгах, — сказал ему Чимин и увидел заинтересованность в Намджуне. В конце концов, всем всегда что-то нужно. — Как я должен найти того типа? — мужчина был в замешательстве. — Я так понимаю, Люси не знает, кто её ранил? — Значит, проверь всю планету. За мои услуги люди готовы убивать. Понимаешь? Я всё сделаю, хоть костьми лягу ради тебя, но приведи мне этого человека живым. Намджун был в шоке за этот день раз уже сотый, и, конечно, отказать такому человеку, как Чимин он не мог. Даже его начальник не стал бы церемониться и уже, сверкая пятками, искал бы нападавшего. Но Намджун не хотел торопиться, в таких делах нужно много думать, а это у него получалось лучше, чем шпионаж. Они пожали руки и Намджун снова подошёл к двери, но из-за спин полицейских и врачей ничего не было видно. — Почему они не достали её? — спросил Намджун у подошедшего Хью. — Сил превратиться обратно у неё нет, а эта туша слишком большая, чтобы просто достать её, не навредив. Да и выхода тут такого нет, чтобы достать это существо. К тому же, кровь на спине свернулась и прилипла к бассейну. Рана откроется, если её сдвинуть. Вот они и думают. Ей ещё повезло, что тело вытолкнуло всю воду, если бы она два дня купалась с такой раной в воде с добавками, давно бы словила заражение крови. — Выход у них только один. Им нужно, чтобы она вернула себе человеческий облик. — Я слышал, что они пытались ставить капельницы, но кожа настолько плотная, что все иглы сломались. Смысла в том, что они накачивают её этими таблетками, просто нет. Она же сама доктор, всё понимает. Намджун решительно направился в сторону преобразившейся Люси, расталкивая людей с такой силой, что они отлетали в стороны. Просто стоять и смотреть на то, как эта девушка умирала, он не мог. Новой потери, сулившей ему тропинку к Валери, Намджун обнаружить не мог. Не обращая внимания на крики врачей, мужчина подошёл к бассейну, с опаской двигаясь в сторону, где находилась голова меланта. Глаза его едва были открыты, а тяжёлое дыхание доходило до полицейского ещё с соседней комнаты. Он присел у лежащей на кафеле головы пришельца, и тихо, чтобы услышала только запертая внутри девушка, сказал ей: — Если ты сейчас же не вернёшь себе прежний вид, ты никогда не узнаешь о том, кто внутри Сон Минги. Её глаза распахнулись, и от резкого пробуждения дракона многие закричали, совсем не ожидая, что он подаст какой-то признак жизни. Намджун положил ладонь на морду инопланетянина, видя, как она изо всех сил пытается что-то сделать, но ничего не выходит. Люси понимала, шанс на выживание у неё не так велик. Но сказанное вновь... — Никогда, — Намджуном подарило ей второе дыхание и в секунду бассейн очистился от дракона, в нём лежала умирающая от потери крови женщина с теми самыми голубыми глазами, которым полицейский безмолвно пообещал помочь. Намджун никак не мог знать, что происходит и происходило между Минги и Люси. Только тот факт, что кто-то взял это тело, было признаком того, что меланты замешаны в этом. Именно семья Пак. Намджун сегодня всё же не проиграл. Он наблюдал за тем, как доктора снова суетились перед Люси, спускаясь в бассейн, и подняв голову к двери, увидел стоящего на её пороге брата девушки. И, кажется, Чимин будет должен ему вдвойне. Только что толк его помощи, если то, что нужно было Намджуну нельзя отыскать?

***

Хрустя талым снегом под подошвой ботинок, Чонгук вошёл в квартиру Мэта, тихо закрыв за собой дверь. Тишина, стоявшая в помещении буквально пульсировала. Мужчина осмотрелся, не делая резких движений. Никого. Даже Ру будто не было в комнате, хотя она вечная часть интерьера. Валери сканирует пространство, но всё ещё не находит ничего. Он успокаивается, начиная рыскать по квартире в поисках хоть чего-нибудь, что могло дать ему ответы. Их никогда много не бывает. И хотя Чонгук знал, что ни черта не найдёт, всё равно пытался. Его больше настораживало отсутствие Ру в квартире, нежели призрачные подсказки. Через час он стоял посередине комнаты, не понимая, куда себя деть. Слова Сатура крутились в его голове, и в какой-то момент Чонгук собирался сдаться, и выбрать иной ответ. Что Мэт не был ни в чём виноват. Только клочок бумажки под гарнитуром у плиты всё же внимание его привлёк. Он был заметного зелёного оттенка и спокойно себе пролежал в тёмном углу достаточно времени, чтобы слегка выцвести. Валери достал его, сдул пыль и сорвал паутину вместе с пауком, и подошёл к окну, чтобы увидеть хоть что-то. Но ночь, стоявшая за пределами квартиры была настолько тёмной, что Чонгуку пришлось напрячь всё своё зрение. «Место встречи тоже. Приходи в этот раз один. Есть наводка по Д. Если они что-то прознают, нам обоим будет крышка». Чонгук три раза прочитал написанное, но ничего не понял. Страшнее всего было то, что это его почерк. Он сел на кровать, пытаясь напрячься изо всех сил, но вспомнить место, где мог встречаться с Мэтом, так и не получилось. Мужчина посмотрел на записку, только собираясь произнести вслух полное слово, сокращённое до одной буквы, как боль пронзила его грудь, и он завалился спиной на постель, стараясь не дышать. Ему нельзя терять здесь сознание. Он уже понял, с какой стороны шёл душок этих кошмаров. Его прошлое. То, что было после побега от полиции. Но никакими силами Чонгука в него снова нельзя было затащить. Он поднялся, когда боль отступила и понял, что пора было уходить. Здесь находиться было более жутко, чем в том месте, где время шло совсем иначе. Чонгук покинул подъезд, складывая записку в карман, и собирался сесть на байк, когда чья-то худая тень вдруг уставилась на него. Он помедлил, посмотрев в ответ, и когда силуэт двинулся с места, теряясь меж домов, Валери сорвался на бег. Этот кто-то очень мелкий и ловкий скрылся от него за пару секунд, и Чонгук остался стоять в темноте между этажками, пока чья-то рука не легла ему на лопатку, и он в ужасе отпрыгнул на три метра назад. — Сука! — закричал он, схватившись за грудь, боясь, что спазмы снова придут к нему не очень вовремя. — Зачем ты это делаешь? — Чего ты такой пугливый? — с улыбкой спросила его Валериана. — Сам подумай, говорить на открытом пространстве с тобой, тоже самое, что нарисовать на лбу мишень. — Да, а приходить ко мне домой нормально? — Не важно, — взмахнула ресницами девчонка. — Как у тебя дела? Вспомнил что-нибудь? — Вспомнил? — едва не зарычал Чонгук. — Я вспомнил только то, что из памяти пропали двадцать лет жизни, и если ты сейчас скажешь мне, что тебе что-то известно, я придушу тебя прямо здесь и выкину в те мусорные баки, — кивнул на мусорку он. — Говори. — Эмоционируй поменьше. Я пытаюсь вести тебя по верному следу. — Чего? — Чонгук ткнул ей записку под нос. — А это что ещё такое? Не нужно удивляться. Ты точно знаешь, что такое «Денница», — перешёл на крик парень, ощущая ком в горле после того, как выговорил последнее слово. — Я теперь жду, что мне принесёт новый день. Главу этой канторы? — Ну это вряд ли, — хихикнула она. Чонгук схватил её за лебединую шею и прижал к бетонной стене многоэтажки, как тряпичную куклу. Она захрипела, пытаясь руками оторвать его пальцы от своей кожи, но мужчина был взбешён и ещё чуть чуть, точно бы сломал ей кости. Валери нужно было всего немного, чтобы хоть кто-то был с ним честен. Таких людей пока не наблюдалось в радиусе миллиона световых лет. — Почему просто не сказать, что происходит, Нини? — он всмотрелся в её цветные глаза, вдруг ставшие влажными. — Не реви, я ни одной слезинке не поверю. — Я не могу просто сказать. — Это Денница меня с ума сводит? Продолжает свои эксперименты? — Заметает следы, — отвечает она. Чонгук сильнее вжимает её спину в холодный бетон, вдруг ощущая за её тонкой курткой, как меж его руки, находящейся прямо в центре грудной клетки, бьются в разном ритме два сердца. Он резко отпускает её, она не ожидает, падая на колени в снег. Валери смотрит, как Нини утирает слёзы, всё же скатившиеся с глаз, и глядя в них, Чонгук многое понимает. — Программа «Сокрытие». Ты не можешь сказать о том, что видела, потому что они запретили тебе, — уже не вопрос, а ответ. — И тогда напрашивается следующее. Для чего им моё прошлое? Я никому живому в этом мире не говорил, что со мной было и где я был, тем более про них. Я просто хочу растоптать богов, и я хотел этого ещё до встречи с ними. Понятно уже, что вернувшись домой, я начал копать под них. Зачем ещё не знаю, но выясню. Это причина того, что мне стёрли память? Она боялась, и её страх был обоснован. Чонгук, как никто другой знал, чего именно она опасалась. Ей не довелось побывать в его шкуре, она могла с ужасом это представить. А может быть даже видела фото и видео того периода, когда Валери был заложником тех монстров. И плакать могла потому, что видела, что с ним сделали. Чонгук поставил её на ноги, прижимая к стенке теперь взглядом, который она смогла выдержать. — Или причина в побеге? Мне казалось, никто сильно не расстраивался. Такое у меня чувство. Будто они получили то, что хотели. Она прикусила губу. — Значит, получили. Хорошо, ты не можешь сказать всего, я должен начать сначала. С дня, когда с командой что-то случилось. Но почему никто из них не сказал мне, что мы виделись на протяжении всех этих двадцати лет? Снова взгляд оленёнка. — Понятно, они тоже попали под раздачу. Значит, вся команда чумная. А ты? Почему ты помнишь? Почему тебе это позволили? — Работа на богов. Это привилегия. Они все просто мышки в лабиринте, которым я управляю. — Ты ли, малышка? — ухмыльнулся Чонгук, напирая на неё своей аурой. — Боги, — интересные создания. Я давно изучил вдоль и поперёк каждого из них. Они никчёмные, никому не интересные, примитивные создания. Я задумывался о том, что с ними не всё чисто. Даже не удивлюсь, если узнаю, что боги всего лишь пешки в чьей-то большой игре. — Тогда ты понимаешь, в какой мы все опасности. Чонгук прижал её к своей груди так быстро, что она едва не поскользнулась в сапогах на шпильке. Его объятия, такие живые и настоящие, которых ей никогда не хватало, вернули в прошлое не только Валери, но и его подругу. Она вспомнила опасные, но счастливые дни вместе с командой, в которой была вынуждена появиться, но осталась их другом навсегда. И Чонгук будто понимал это, и что важнее, принимал. — Я всё ещё жив, значит, смогу спасти нас всех. — Наши души в твоих руках, брат, — она подняла цветные глаза на него и мужчина отшатнулся от девушки, падая в пропасть воспоминаний. — Эй, брат, а мне ты оружие дать не хочешь? — мягкий голос Нини доносится слева, и Чонгук, сидящий на диване, чистящий оружие, смотрит на неё, только вышедшую из ванной, из-за чего её мокрые волосы глупо спутались и она выглядела смешно. — Зачем? Ты стрельнёшь глазками и любой упадёт к твоим ногам, — касается её лица Чонгук, рассматривая глаза. — Ты называла меня так прежде, — уронил мужчина. — Я вспомнил. — Конечно, ведь ты был мне, как брат. Когда же ты всё вспомнишь... — она вновь прикусила губу и, разревевшись, убежала. Чонгук подумал, что и ранее редко мог видеть её слезы. Слёзы железной леди.

***

— Что горит? — заспанный Чонгук входит в кухню, где Тэхён явно чем-то увлёкся. Валери смотрит на подгоревшие тосты пару секунд и идёт открывать окно, пока его брат не выглядя виноватым, продолжает что-то мазать на чёрный хлеб. Чонгук любил эту семейную атмосферу, но порой, когда Тэхён был через чуть уютным, ему хотелось залезть ладонями под его футболку. И брат будто каждый раз его порывы чувствовал, делая такое лицо, будто Чонгук уже совершил то самое. Он сел за стол в ожидании завтрака, что в горло не полезет, но съест его, потому что поваром был Тэхён. Уют был по душе Чонгуку, но не приятный солнечный свет, и искорки за окнами, что он освещал - снежинки. Мягкие приятные дни были предвестниками ужасного. Мужчина даже знал, что уже должно произойти. Конечно, он не собирался ругаться с Тэхёном, хотя лучше бы это, чем то, что он задумал. — Скажи, — вместо «доброго утра», сказал Чонгук, — ты видел меня раньше? — Не понял, — Тэхён застыл с тарелкой, где, кажется, что-то ещё тлело. — Я имею в виду, может быть год назад, два, десять? До того, как мы познакомились. Ты же знал, что у тебя есть брат? — Я узнал недавно, — он ставит тарелку на стол и приносит кофе, пока Чонгук всё ещё пугающий его утренними вопросами, пялится в окно. — Почему ты спросил? Или это лучше мне не спрашивать? — Боюсь снова быть обманутым, боюсь узнать, что ты часть чьего-то зловещего плана, — вдруг признался он и теперь брат смотрел на него похожим взглядом. — У нас у всех есть прошлое, о котором не хочется говорить, но моё прошлое, это не просто события, что могли как-то расстроить меня или морально убить. Это кое-что очень страшное, понимаешь? — Хотелось бы, но ты ничего не говоришь. — Как и всегда, хочу обезопасить тебя. — А, если с тобой что-то случится? Ты об этом не подумал? — На такой случай у меня уже есть двойник, — улыбнулся ему Чонгук, только спокойнее Тэхёну от этого не стало. — Я люблю тебя не потому, что ты мой брат, не потому, что ты такой сильный, и даже не из-за того, что ты такой сложный. Просто ты, это ты. А кто-то другой в твоём теле, это человек или не человек, что просто надел кожу, но внутри то он останется собой, пусть и скопирует твои привычки. У подделки никогда не будет твоего прошлого, сделавшим тебя тем, кто ты есть. Слова, сказанные им, - есть причина бороться. У подделки никогда не будет прошлого Чонгука, но он очень хотел бы знать, какое оно его личное. Побудившее так поступить с его судьбой и многими другими. Каждый его шаг продуман и уже доставил немало хлопот. Люси стала первой жертвой с серьёзными последствиями. В их личном деле появился новый человек - Ким Намджун. Чонгук понимал, что оставив его в живых, этот полицейский в покое его не оставит. Как и прошлое Намджуна, но сейчас оно нужно Валери, как ничто другое. — Спасибо, — взял его за руку Чонгук. — Я хочу верить в твою искренность. — Ты уже веришь, иначе нас бы не было. Чонгук находил двоякое в каждом его слове и не мог убежать от навязчивых мыслей, сводивших его с ума намного эффективнее всего остального дерьма. Чтобы хоть как-то отвлечься, он попробовал тосты, и на вкус они оказались не так плохи, как ему сначала показалось. Чонгук бы просидел весь день на кухне с братом, говоря ни о чём, если бы только ему не нужно было решать проблемы. Через час Тэхён в доме остался один, соврал, что выходной. На деле никуда уходить не хотел, а Чонгук, сев на байк уехал, не сказав куда. Он и не смог бы. Петляя меж улиц города, не выглядящим такими жалкими под снегом, Валери двигался на адрес. Много лет назад, Випер обмолвился о местах, где его можно будет найти, если что-то пойдёт не так. Чонгук проверил уже семь таких нычек. Осталась одна. Мысль о месте нахождения бывшего друга посетила его неделю назад глубокой бессонной ночью, после того, как Чонгук проживал по памяти дни после своего, якобы возвращения домой. Предавший раз, сделает это снова. Сказал ему Мэт, и Чонгук начал ни с дня, когда с командой что-то случилось. Он начал с Юнсу, из-за которого всё это и случилось. И подъезжая к дому, ничем не отличавшимся от многих других этажек, Валери уже чувствовал Випера внутри. Оставив мотоцикл, Чонгук поднялся на третий этаж, шагая по длинному грязному коридору. Бесчисленное количество дверей скрывало поломанные судьбы. Последняя скрывала бывшего мертвеца. Чонгук постучался, услышав шуршение, и через десять секунд ему открыли. Запах одеколона и жаренной рыбы ударил в нос. Юнсу, обычный в человеческом понимании, смотрел на Валери, как на истукана. Чонгук ошибку понял и сделал шаг в квартиру. Випер вернулся к трапезе, сел на обшарпанный диван, у которого стояла стулка со сковородкой, и продолжил пялиться в ящик, где шла какая-то тупая программа. Чонгук быстро осмотрелся: вещи в квартире были настолько старыми, что он мог бы посоревноваться с ними в возрасте. Он это и ожидал встретить здесь. Только не Випера. Какой-то своей частью мужчина надеялся наткнуться на пустоту, или старика, на кого была записана эта квартира. — Ты голоден? — обсасывая кость, спросил Юнсу. Чонгук пока не понял, что испытывает, просто молча стоял и смотрел на его профиль. — Выглядишь свежее, — продолжая раздирать рыбу, говорил Юнсу. — Ходил в салон? Уколы красоты? — смеялся он. — Да, типа того, — были первые слова Чонгука. Он обошёл парня и сел рядом на диван, ненадолго тоже уставившись в старый телевизор. Как же здесь веяло одиночеством и тоской. У Валери задрожали руки. — Что-то срочное? Почему не позвонил? — Номера не было. — Как так? — замер Юнсу, уставившись на него, но осознание пришло поздно и стоило ему схватиться за пистолет, висящий на поясе, Чонгук дёрнул его руку. — Боишься, значит, чувствуешь себя виноватым, — сказал ему мужчина, забирая оружие. — Ты же знаешь, кто я? Просто хотел поговорить. — О чём мне с тобой говорить? — О многом, гадюка, — Чонгук ушёл к окну, чтобы не сорваться и не задушить его. — Ты думаешь, что всё по-старому, что я, стоящий перед тобой, не настоящий, но правда ещё страшнее всего происходящего вокруг. — Правда от копии мне не нужна. Иди и живи жизнь, что тебе дали, — не унимался он. — Блять я настоящий! — закричал Чонгук. — Ты всё ещё не понимаешь? Тобой вертят, как хотят, а ты и рад. На какой хер мне тебя воскрешать! Я даже этого не смог бы сделать при большом желании. Я не бог! Какой-то дебил скопировал меня и ходит в моём теле, нападает на наших друзей. Приходит в мой дом и трогает моего брата, строит мне козни, боясь столкнуться лицом к лицу. Но самое тупое во всей этой ситуации то, что ты поверил ему на слово, Вип, — выкричался Чонгук, глядят на Юнсу разбито. — Допустим. Как я по-твоему должен вас отличить? — Включи, наконец-то голову или ты снова окажешься в могиле. — Твоя и его истории очень продуманы. Но раз ты настоящий, почему не пришёл сразу? — Потому что мне сложно смотреть в глаза человеку, который нас сдал. — А он так не думает... Випер обхватил голову руками, окончательно запутавшись. Не было ничего настоящего с той поры, как они были друзьями. Вся эта мишура вокруг только для того, чтобы найти девчонку, подсадившую его на вещества. Юнсу уверен, этот тип пришёл за тем же самым. И как он мог выбрать истинного Чонгука, если у этого в глазах ненависть и разочарование, а у того надежда и прощение? Правда должна быть жестокой, Випер знал это всегда. Ему не нужно было ставить двойников в ряд и с помощью интуиции угадывать настоящего. Всё было понятно. Просто он верить в это не хотел. — Посмотри на мои шрамы, — поднимает руки Чонгук. — Их не может быть у двойника. Копирование произошло где-то в период нашей общей работы. Меня не было на этой планете лет двести. И я бы не вернулся, если бы Нини не прислала мне наше общее фото и всё закрутилось до такой степени, что я начал седеть от происходящего. Двойник, брат, заговоры, боги. Я расстроился, узнав, что ты мёртв, я был на кладбище. Собирать команду я не стану, у меня уже есть надёждные люди. — Такие, как Минги? — Что ты сказал? — Этот ушлёпок, который всегда тебе лебезит. — Ты хочешь сказать, что знаешь Минги? И ты, и он, и я были вместе? — Постоянно. — Вот и нашлась тёмная лошадка, — Чонгук направился к двери. — А что мне делать? — подорвался с места Випер. — Спроси его обо мне, — бросил ему пистолет Чонгук. — И в этот раз будь осторожен. Чонгук знал, - Юнсу осторожничать не будет, как и он сам. Возможно, прийти было ошибкой. Скоро Валери поймёт, так ли это. А пока садится на мотоцикл, до вечера проверяет дела компании, в которой работает Мэт, не пересекаясь с ним. Зная, что он в здании. Но где Ру? Другой вопрос. А стоило солнцу спрятаться на другом полушарии планеты, мужчина позвонил брату и попросил приехать в Сотирис, где сам сидел уже около часа, потягивая второй стакан виски. Обычный вечер, толпы народу и Лана, стоящая за стойкой. Чонгук пытался не пялиться, но не смог удержаться. Как и в тот раз, когда она, падая ему в колени, умоляла её спасти. Никогда Валери не поступал опрометчиво, но почему то тогда не спросил её ни о чём, решил, что спрятав её от глупого мужа, таким образом отомстит. Отомстил так, что пострадал сам. Она посмотрела в его сторону с улыбкой, приветствуя. Но Чонгук так и не нашёл сил к ней подойти, потому просил официанта нести ему выпивку. Что-то в ней было такое, чего не мог объяснить себе мужчина. Она из той же породы, что его брат, заключил Валери. Была в ней неконтролируемая сила, скрытая за милым личиком. — Дома пить уже скучно? — подсел к нему Тэхён. Чонгук обрадовался тому, что сможет отвлечься, и больше не смотрел на барменшу. — Закончил дела? — спросил его брат, пытаясь на обращать внимание на расшатанное состояние Чонгука. — Ничего не случилось? — Нет, устал кататься, пол города обколесил. Подумал, дома мы всегда сможем посидеть, поэтому позвонил. — Обычно наши встречи в баре заканчиваются не очень. Вдруг я удумаю чего? — захлопал белыми ресницами Тэхён, и видя, как Чонгук напрягся, рассмеялся. — Шутка. Ты чего? — Знаешь, сегодня я согласен на всё, что ты предложишь. — Даже так? — теврийцу повторять не нужно было. Его игривое настроение и влюблённость в него Чонгука были адской смесью. — Я знаю отличный способ обо всём забыть, — он допил алкоголь брата и утянул его на танцпол. Чонгук был достаточно трезвым, чтобы начать танцевать, но поддавался напору брата, стараясь не выглядеть, как идиот. Представляя, что он задумал, Валери подготовился к худшему, но ещё три стакана виски своё дело начали делать, и его тело стало пластичнее и мягче. Мужчина всё ждал, когда Тэхён подцепит девчонок и они уведут их подальше отсюда, но пока ничего. Только они вдвоём среди толпы, не выделяются ничем. Такие же уставшие, пьяные, в ярких цветах от света на потолке. И тёплые руки Тэхёна на его шее делали из Чонгука дикого зверя, сидящего в клетке и смотрящего, как за её пределами лежит кусок мяса. Так хочется взять, но невозможно. Они вроде проходили всё это и Тэхён сам говорил, что между ними странные отношения, но продолжает испытывать выдержку Чонгука, давая касаться себя там, где, кажется, никому нельзя. Валери не выдерживает, отпускает его руку и просит передышку. Сам позорно сбегает в уборную, чтобы умыть лицо прохладной водой, потому что чувствует ещё минута рядом с братом и что-то нехорошее точно случится. Одна из кабинок открывается и оттуда выходит до боли знакомое лицо. Чонгук смотрит на Намджуна через зеркало, пугает его взглядом бешеных чёрных глаз. — Гук, да? — Намджун здоровается с ним за руку. — И часто теперь полиция в таких местах гуляет? — Работа. — Неужели? — мужчина заподозривает неладное. — Слышал, что сестру Чимина хотели убить? Я расследую это дело. — Что ж, удачи, — он и бровью не повёл, выходя из уборной. Пытается найти столик по памяти, но выпитое тормозит его мозг и конечности. Чонгук понимал, что пора уходить. Намджун приходил за ним. Найдя Тэхёна с новым стаканом выпивки за столом, Чонгук на силу не поскупился, хватая его за шиворот и вытягивая сквозь толпу из здания. Радуясь тому, что никаких криков со стороны брата не происходит, и они без драки покинули клуб, Чонгук не подумал, что его могли поджидать на улице. Он убрал руку от Тэхёна, затерявшись в толпе у входа, которую проверяла охрана. — Мы уходим? — Мы бежим, — ответил ему Чонгук. — Меняйся, — и убедившись, что Тэхён скрыл свою истинную красоту, сам накинул капюшон от куртки на голову, и толкнул брата в спину. Мотоцикл рядом, но полицейская машина, стоящая тоже на этой улице, немного смущала Валери. Он пустил Тэхён вперёд, чтобы в случае чего дать ему фору уйти. Тевриец спокойно сел на байк, без суеты надел шлем брата и дождался, пока он сам сядет позади него. Мигалки осветили улицу и Тэхён оживил мотоцикл. Они уехали, едва не сбивая зевак. Чонгук убедил себя не смотреть назад, чтобы не разочароваться в их ловком побеге и прижался к спине теврийца грудью, пряча лицо в его тёмных волосах. Они так долго ехали, что, казалось, виски давно должен отпустить его сознание, но Чонгук ощущал себя опьянённым до сих пор. Он понимал, что боль вот-вот снова ударит по нему и слегка ущипнув брата, дал ему понять, что пора остановиться, как бы хорошо ему сейчас не было. Они оказались где-то за городом, Тэхён узнал место, где обитал ранее. Главное, что здесь не было камер и никто не нарушит их мимолётный покой. Чонгук оправдываться не хотел, а брат ничего не спрашивал, только когда он зажмурился до боли, Тэхёну стало страшно. — Сейчас пройдёт, — уверял он, и чувствовал себя ещё хуже, понимая, что его Тэ приходится смотреть на его мучения. — Перенервничал, — игнорируя боли он выпрямился и сделал вид, что всё в порядке. Конечно, всё было как раз наоборот. — Может, вернёмся домой? — Не сейчас, — Чонгук взял его за руку. Холодная. Он так долго вёл мотоцикл, что ни разу не сказал о том, как сильно замёрзли его руки. Мужчина хотел подорваться и согреть их своим дыханием, но как же нелепо всё это будет выглядеть. Он был готов выть от бессилия. — Можем пойти в мой старый трейлер. Эта идея показалась Чонгуку лучше, чем поездка домой. Тэхён покатил байк, видя, что брат не в состоянии, и молча кивал тем людям, греющимся у бочек, что узнавали его. Оставив их транспорт на улице, тевриец вошёл в трейлер, где пахло так же, как и при нём. Он помог брату сесть на диван, неприятно скрипнувший от веса его тела, и встал у противоположной стены, глядя на него в полутьме. Странная ночь. — Чё ты там встал, замёрз же, — сидя на диване прямо с ногами, потому что откуда-то снизу дуло, Чонгук позвал его к себе. — Сядь. Тэхён недолго колебался, сел рядом, скопировав его позу: прижав к груди колени. И опустил голову на его плечо. Его кожа замёрзла, но что-то внутри, а не снаружи, грело его сердца. А может они сами. Чонгук повернулся к нему, не зная, когда брат снова стал собой. Ему это нравилось. И боль отступила, и нечто иное снова разрасталось в нём. Он смотрел на профиль Тэхёна, надеясь, что ничего не испортит когда бы то ни было. Он готов был об этом молиться, не зная, что брат молился о том же. И белые пальцы теврийца, что первыми коснулись его бедра пробудили такой табун мурашек на коже Валери, что он едва не подпрыгнул с места. Глаза мужчины: круглые, шокированные, отливающие красным, уставились на губы Тэхёна, которые он покусывал. — Хочешь что-то сказать? — Чонгук готов был спросить, что угодно, только не сидеть в тишине, душащей его. — Вряд ли, — пожал плечами Тэхён, водя ногтями по его джинсам от колена до середины бедра. — Хорошо подумай, потом шанса может не представиться. Тэхён извернулся и полностью повернулся к нему. Так близко, что Чонгук мог услышать его сердцебиения. Знать бы, что у него в голове. В этой красивой белой головке... И всё бы стало понятно, хотя для самого Чонгука в его собственной кто бы прибрался. Ведомый он инстинктами или чем-то другим, не понимал. И когда Тэхён смотрел на него так, как девчонки после секса, он не мог просто избавиться от мысли, что хочет его. — Думаю, пусть лучше шанса не будет, чем наговорить что-то лишнее и потом об этом пожалеть, — ответил ему брат, но Чонгука такой расклад не устраивал. — Или жалеть о том, что не сказал. Мы ведь собираемся откровенничать? — увидев, что брат кивнул, он продолжил: — я не из таких людей, но найдя тебя, хочется стать лучше, чтобы снова всё не запороть. У меня уже это попытка сотая жить нормально. — Получается? — Не совсем. — Тогда... что такого откровенного ты хочешь сказать? Ерунду, которая вынудит меня произнести то, что крутится у меня в голове? — Я же не знаю, что у тебя в голове. У меня только ты, — едва ли ему не в губы. И Тэхён не отпрянул, смотря ему в глаза. — Если ты всё ещё тут, значит принимаешь меня таким. Вопрос уйдёшь ли ты, стоит мне перейти черту? — Смотря какая это черта. — Я тебя понял, — отвернул голову Чонгук. — Когда узнаю, скажу. — Часто я просто чья то фантазия, которую осуществив, забывают. И никогда просто личность. У меня друг есть, он постоянно книжки читает. И в тех книгах любовь - главное. Вот, о чём я говорю. Чтобы не просто тело, а внутри. Нуждаться в том, что внутри... Если бы Тэхён только мог представить, как Чонгук нуждается в том, что у него внутри. Ничего так сильно не волнует его, как внутренний мир брата, ему ещё не известный до конца. Чонгук думал, это и так понятно, либо же Тэхён выдумывает причины не быть с ним. Но говорит о черте, у которой они стоят, но они ли? Может только один Чонгук? Он слышит, как его собственное сердце забивается, будто птица в клетке, так сильно оно, оказывается могло любить. Об этом ведь говорил Тэхён? Ему нужна любовь? Чонгук сорвался с цепей, на которые сам себя посадил, и снова заглянув ему в глаза, такому ранимому, мягкому, светлому, и поцеловал. Просто поцеловал, коснулся губами губ, не углубляя поцелуй, не разрушая то, что и так едва живо. Это было именно так, как он грезил. Слаще любой сладости, мягче облаков. Держал его руку, что всё ещё была на ноге, и сжал с силой. Тэхён осознал, чего ему стоило не завалить его на диван не искусать губы. Все свои чувства он вложил в то касание рук. И может теврийцу показалось, что они час сидели вот так, соприкасаясь губами. Секунда. На деле всего секунда. И Чонгук отпрянул. Поднялся с дивана, запуская пальцы в волосы и стал ходить из стороны в сторону по гнилому полу. — Нет, нет, нет. Мне не нужно было. Это неправильно, — быстро заговорил Чонгук. — Прости меня, прости. Этого больше не повториться. А Тэхён просто сидел в той же позе, только теперь тепла брата под рукой не ощущал. Он был в такой глубокой яме шока, что не мог сказать ни слова, смотря как мужчина гуляет по трейлеру, проклиная себя. Тэхён не чувствовал ничего, вспоминая о дне, когда говорил обо всём этом Чонгуку. А он и слушать не хотел. Значит, просто вешал лапшу ему на уши. И уже тогда это в брате было. Тевриец отвергал его чувства не только потому, что неправильно. Он не знал, мог бы ответить тем же. Они стали центрами вселенных друг друга, как два ядра, но не могли соприкоснуться, это противоречило всем законам мира. Только столкновение их планет произошло и потерять друг друга стало равноценным гибели ещё с первой встречи. Это случилось. Тэхён понимал головой, что табу, но что мог сделать с этим? Что ему делать с человеком, который его единственная семья, в котором было его всё? И как отпустить, если решиться бежать от чувств брата? Тэхён задохнётся раньше от его отсутствия, чем Чонгук поймёт, что тоже стал пленником одиночества. — Давай просто уедем отсюда и забудем? — наклонился перед ним Чонгук. — Мы ведь можем так сделать? — Езжай один, я хочу прогуляться, — встал Тэхён. — Это не значит, что я обиделся и не вернусь домой. — Честно? — Куда честнее? — попытался улыбнуться ему тевриец, но спустя пять минут шок миновал и пришла злость. Он не пожалел Чонгука, не подумал о том, что ему может снова стать плохо и вмазал кулаком по лицу так, что брат вернулся на диван, но уже в лежачем положении. Тэхён по-другому с эмоцией новой справиться не знал как. Он покинул трейлер, и стоило Чонгуку очухаться и выйти едва ли не следом за ним, брата он уже не обнаружил в этой местности. Справедливый удар. Валери стерпел бы их сотни, если бы они могли выбить из него грязные чувства к брату. Чонгук решил, что ему повезло, когда на его сообщение, отправленное в компанию, где работал Ким Сокджин, ещё несколько дней назад, пришёл ответ. Чонгук хотел личной встречи с ним, и место встречи, что пришло ему, когда он собирался сесть на мотоцикл, было близко. Единственное, что расстраивало его - холод. А тот ли, что внутри или снаружи, он ещё не решил. Валери сел на байк и отправился по адресу, надеясь успеть увидеть брата дома. Сокджин топтался у автомобиля, когда Чонгук подъехал к нему. Заброшенная местность, знакомая только одну из них. Бог поймал себя на мысли, что часто появляется здесь в последнее время. Знак ли это, а может он просто сходит с ума? Сокджин сощурил глаза при свете подъезжающего мотоцикла, слегка переживая. Он не увидел сообщение ранее, потому что просто не был в рабочем кабинете, а как только, так сразу. И вот он стоит, собираясь столкнуться лицом к лицу с тем, кто много лет для него просто тень, призрак. И что ему нужно, бог мог только гадать. Чонгук слез с байка, цокая на внешний вид бога. Такой аристократичный, что аж подташнивает. Человек закурил, выпуская дым в ночное небо. Здания вокруг были пропитаны кровью и страданиями, Чонгук готов поклясться, что слышал, как стены рыдают. Он понимал, почему, глядя на безупречный внешний вид бога. Им о многом нужно поговорить, но сегодня лишь об одном. — Ты не боишься, что сейчас тебя повяжут? — спросил его Сокджин, пытаясь найти тепло в чёрном длинном пальто. — А тебя? — Какой ты смелый, Чонгук, учитывая твоё положение. Мы ведь даже не знакомы официально. — Мне похуй на формальности, я по делу, а не высказывать, что думаю о тебе. И поверь, я много, что думаю, учитывая, что ты мучаешь мою сестру. Но и сейчас мне это не интересно. — Своеобразный подход к жизни. Думаешь, сестричка простит тебя, узнай то, что ты сказал? — Тебе нравится мёрзнуть на морозе или ты уже закроешь рот и выслушаешь? — Сокджин был обескуражен. — Мы сейчас не будем обсуждать тот факт, что знаем друг о друге нечто пикантное. Меня интересует твоя работа. Ты же занимаешься экспериментами, опытами и прочим дерьмом, за которое тебе светит пожизненное? — Ты к чему ведёшь, сопляк? — Сокджин был на грани превращения. — Я хочу, чтобы ты влез в мою голову и достал оттуда потерянные воспоминания. — Ты сошёл с ума или я? — рассмеялся бог. — С чего ты взял, что имеешь право просить меня о чём-то? Ты хочешь убить меня. — Это же взаимно, так? Да и я не просто так приехал, учитывая всю опасность. Ты же ради интереса тут. Явно думал, что это шутка, — Чонгук бросает сигарету и подходит к богу вплотную. — Так вот, никаких шуток. Я уверен, ты сам с удовольствием вскроешь мою голову, и после можешь хоть на всю галактику объявить, кто я. Но ты не сделаешь этого. — Предложение царское, но ты ничего не можешь мне предложить взамен. Открой хоть код сейчас, я скорее откушу себе руку, чем помогу тебе. — Да? А имя Ким Лана тебе о чём-нибудь говорит? — Чонгук задал лишь один вопрос, но это сломало в боге всё возможное. Сокджин дёрнулся на ровном месте и дело не в гололёде. — Я знал, что это тебе будет интересно. Союз, который я собираюсь с тобой заключить, как бы мерзко мне от этого не было, только между нами. Ни одна живая, мёртвая, бессмертная душа не узнает об этом. Сокджин хотел вырвать ему сердце прямо на этом месте, но что-то удержало его. Что-то, что внутри него самого принадлежало женщине с именем, что вылетело из уст Валери. Это было оно. Бог потоптался на месте. Он знал, что надежда умирает последней, но не думал, что его надежда будет выглядеть, как его самый злейший враг в лице Чон Чонгука. Да, его ещё можно было обвести вокруг пальца. Он не знает, кто такой Тэхён. Но сейчас и Сокджин не знал, кто он сам. Ненавидя слабость, что включалась в нём при упоминании Ланы, он был готов протянуть руку этому человеку. Сам виноват в том, что раскололся, стоило представить её глаза. — Откуда ты знаешь? — голос бога задрожал. —  Я много, что знаю, — ухмыльнулся ему Чонгук, отступая, думая, что Сокджину нужно время на «подумать». — Гарантии. — С тобой опасно связываться, — обернулся Чонгук. — Но я буду умнее, я пойду тебе на встречу. Чтобы никто никого не кинул, я скажу тебе кое-что о Лане, — он заметил, как Сокджин перестал дышать, внимая каждое его слово. — Она жива и я могу запихнуть в её голову всё, что ты скажешь. — Где она? — Сначала моя голова, — надел шлем Чонгук. — Если всё это будет зря, я выпотрошу всю твою семью прямо у тебя на глазах, Валери, — напоследок сказал ему бог и Чонгук уехал.