Neon

Обычно рассветы Юнги состояли из головной боли и тошноты. Наполненные полуденным солнцем, разбитым состоянием, похожим на то, что было у него до приёма дозы. А потом становилось ещё хуже, и он, выглядывая из окна той проклятой квартиры, пытался вдохнуть свежий воздух, но травился им и блевал. Он было решил, что всё изменилось. Только по утрам у него всё ещё болела голова. Теперь из-за девичьего смеха в саду. И его тошнило. Но от  запаха цветов. Даже здесь ему нельзя было спрятаться. Он подумал, что шесть утра отличное время отдохнуть от бесконечных мрачных мыслей и девушек, только они и тут нарушили его покой, но ещё не застали. Юнги развалился в кустах, откуда даже при большом желании его нельзя было увидеть. Эта тюрьма вынудила его допускать мысли о побеге, о собственной убийстве или же чьем-то другом. Толкового хобби он так себе и не нашёл. В этом месте невозможно думать о чём-то ещё, кроме Чон Хосока. Он ведь причина, он же палач, да и смысл весь в нём. И глядя в голубое небо, Юнги то и дело запускал его в свои мысли, закрывая глаза и грезя о чём-то, что не могло быть осуществлено. Он ошибся. Это у него лучше всего получалось. — Тебе идёт безмятежность, — ласковый голос, будто сбежавший из его фантазий. Юнги открыл глаза, видя лицо Хосока. До безумия нужное ему сейчас. Он, словно ангел, спустился к нему с облаков, глядя так тепло и нежно. Парень закрыл один глаз, потому что солнце ослепило его, но не так, как мужчина, чью голову обрамлял нимб. — Что ты здесь делаешь? — Юнги подорвался с места, слишком шокирован он был его приходом. — В смысле... Что-то случилось? — Может и так, — задумчивое лицо мужчины не могло не взволновать, но Хосок ничего объяснять не собирался. Молча оттряхнул задницу парня от листвы и взял за руку. Так по-дружески, беззаботно, что Юнги оставалось только стоять с открытым ртом и искренне не понимать, что сейчас происходит. И стало как-то слишком тихо. Он заметил, что девушки перестали резвиться и уставились на них. — Кое-кто хочет увидеть тебя. Ради этой встречи он был готов пойти на всё. Даже меня это тронуло. Это был Чимин. Никто другой не мог. И прежний страх вернулся в грудь парня. Что нужно меланту от него? Почему сейчас? Почему Хосок это допустил? Но в ответ всё так же тишина. Мужчина молча повёл его к ожидающей их машине. Юнги хотел вырваться и сбежать, но его тело окаменело. Да и куда ему было тягаться с Хосоком? Один его взгляд пригвождал парня к полу. Ему пришлось сесть в салон, покрываясь мурашками, но при этом руки мужчины не отпуская. Что он задумал? Юнги никогда бы не подумал, что будет готов вернуться в золотую клетку. Обстоятельства вынуждают его подстраиваться. Но чего же ему бояться рядом с Хосоком? Правда была такова, что ничего не мешало мужчине взять и отказаться от Юнги. Совсем ничего. Он мог легко передумать и перетусовать карты. Парень боялся этого, но всё же больше всего боялся Пак Чимина. Конечно, это лишь вершина айсберга, и что бы не было задумано, Юнги не хотел участвовать во всё этом. Он бы никогда не заметил контраста, если бы не ощутил его. Там внизу, куда автомобиль и не думает спускаться, было его настоящее. Там обитают люди из его прошлого. И пусть, то прошлое отвратительное, но оно его собственное. И в конце концов, Юнги же не всегда был наркоманом. У него была семья, друзья, любовники. Но он не вспоминает о таком прошлом, так, как то, куда бы хотел вернуться. Хотя бы на денёк. Ещё раз пустить по вене нечто, что заставит его обмочить штаны и упасть без сознания, вот его последняя мечта. А здесь, наверху, до того всё вылизано, что порой ему хочется устроить беспорядок. Даже родясь в самой богатой семье мира, Юнги никогда не был настолько счастлив в ней, как в холодной квартире эры х. Воспоминания о том тёмном времени: голоде, грязи, порицании,—  грели его душу сейчас больше, чем прикосновение Хосока. А мир оставался таким же враждебным внизу, как и наверху. Мир, где Мин Юнги не мог существовать ни в какой форме. В его сознании, таком же отвратном, что и любимое место его на Земле, не осталось даже капли смирения такой реальности. Только собственное покаяние, обрамлённое веками слёз. — В этом ресторане тебя ждут, — сообщил Хосок, когда машина встала на крыше какого-то здания. Юнги не хотел выходить, соблазнительнее ему показалось желание сброситься вниз, но ведь спасут потом. Он пытался посмотреть на мужчину щенячьим взглядом, но тот лишь хмыкнул. — Я буду за тобой. Эта фраза едва не лишила Юнги чувств. Он ещё не решил, что сказать, как лифт унёс их вниз, чёрт знает на какой этаж. В окнах ресторана парень всё ещё видел то самое небо. А за спиной, как и обещал, стоял Хосок. Всё это было покрыто таким туманом, Юнги осознал всю серьёзность своего положения, когда в пустом ресторане увидел только двоих человек в зале. Один из них был официант, принимающий заказ у гостя, сидящего спиной к новоприбывшим. И макушка его синей не была. Да и глаза у него точно не как у мелантов. Юнги был готов сказать больше, — они у того парня почти черные. Пытаясь вспомнить, сколько лет назад он видел это обличие, едва не запутался в собственных ногах, направляясь к давно знакомому незнакомцу. Он заметил, что Хосок дальше не пошёл, сел за пару столиков от их и просто смотрел. Юнги никогда не скажет ему за это «спасибо», но в душе ликовал, и, идя до стола всё же хотел попросить Хосока убить этого человека. Обойдя столик, он встал, как вкопанный на месте, встречая на себе взгляд, который ощущал не так давно. Только тогда это были не его глаза. Сейчас всё было по-другому. Начиная от обстановки их встречи, заканчивая его внешним видом. Этим безупречным костюмом, стоящим, как усадьба Хосока. Его серыми волосами, убранными гелем назад. Его почти кукольной внешностью, такой схожей красоте Юнги... — Хаин. — Юнги. — Стариком ты мне нравился больше, — брат на это рассмеялся. — Что за маскарад? Ты в курсе, что я собираюсь тебе втащить? — Может позже? Лучше позавтракай со мной. Я заказал лучшие блюда. — Сомневаюсь, что Хосок станет ждать так долго, — взглянул за спину брата Юнги, видя, как Хосок поедает его взглядом. — Еще как станет. Как может пешка ослушаться своего начальника? — Ты сегодня пил? Или это последствия смены тела? Может на чём-то тяжёлом сидишь? Я поверю в то, что у тебя есть деньги поддерживать своё тело и даже на шмотки и весь этот пафос, но в то, что ты на голову выше Хосока... — теперь смеялся Юнги, так чисто и искренне, как в детстве. Хаин улыбался, глядя на него. Ему казалось, они возвращали свою жизнь в собственные руки, а не чужие, это не могло не греть его измотанную душу. Юнги всё не мог успокоиться, представляя Хосока «на ковре» перед братом. Тем временем официант принёс блюда и Хаин начал трапезу, пока Юнги, подавившись слюной, всё пытался сложить два плюс два, но ничего адекватного в голову не приходило. Потом ему стало страшно. Что-то в этом помещении изменилось, но что? Кто-то был свидетелем этого разговора? Или бесы из брата, наконец-то, вышли и он снова превратился в дурачка. А может дьявол в Хосоке перебрался на плечи Хаина? Юнги смотрел, как он пил сок и не мог выбросить одну картину из головы. — О чём задумался? — спросил его Хаин. — У тебя такое лицо, будто ты приведение увидел. — Вспомнил день, когда отец привёл в дом ту женщину, — ответил с комом в горле Юнги. — Пожалуйста, скажи, что мне всё это просто кажется и ты не ввязался в это снова. — Мне не хочется разочаровывать тебя, но, Юнги, сейчас моя реальность такова. Мир Юнги снова рухнул. У него было удивительное свойство воскрешаться и вновь превращаться в руины. Они, кажется, всегда с Хаином возвращаются в место преступления, как и любой другой преступник. Но если отбросы физически прикладывали руку, то эти двое были виновны молчанием. Очень жаль, что эта дорога были им известна, как и собственное тело, но дороги, где они могли бы сбежать от своего прошлого не существовало для них и вовсе. Хаин взгляд свой изменил, но Юнги знает, что бы сейчас брат не сказал - останется для него конченным. И потому впивается в него словами, словно лезвие в вены, и режет, и режет, и режет. Юнги уже весь в крови, в судорогах валяется у его ног в роскошных лакированных туфлях, но брату мало. Зачем он всё это говорит? — Я устал бегать, устал спать на сырой земле, устал сидеть в том кресле, устал бояться, — таковым было его объяснение, в тот момент, когда Юнги решил, что сейчас разобьёт бокал и перережет себе горло. Напрасно он думал все эти века, что у него всегда будет союзник в виде брата, даже если они не ладят. Слова его сейчас значили лишь одно - Хаин предал их отца. И обещания в долгие чёрные ночи, сидя в захудалом кафе на окраине города, сейчас уже ничего не значили. Крупицы надежды были нитями, что не давали Юнги сломаться до конца, пусть и делали из него марионетку. Веками парень пытался найти смысл, и найдя, осознал, что стоял не на краю пропасти. Он уже летел вниз, когда истина открылась перед ним. Та имитация жизни существовала только для этого момента. Чтобы глупый мальчик Мин Юнги понял, наконец-то, что в мире этом нет никого, кто мог бы понять его чувства. И тут он тоже ошибся. Сгорая в этом костре, ему ничего не оставалось, кроме как подлить бензина. Он не мог видеть перед собой брата. Кто угодно: старик, хакер, чёрт. Но не брат, которого он помнил. Этот же брат продал его Хосоку. Их родственные души прокляли ещё задолго до зачатия. Так для чего это бесполезное скитание по миру? Разве Хаину не надоело всё это? Он однаджы сказал, что ненавидит роскошь, а теперь он ненавидел бедность. Есть хоть что-то, что он по-настоящему любил? Если оно и существовало, то это была власть. Юнги так хотел от души вмазать в его идеальное лицо. До того была сильна жажда размозжить ему голову, что он сжал руки в кулаки, потому что это ничего не исправит. И как же Юнги было его жаль. Намного больше, чем себя. Какое откровение. — Это всё, что ты можешь сказать? — не выдержал Юнги. — Твоё оправдание? Я тебя хорошо знаю, ты не такой тупой, каким кажешься. Какого ты пытаешься меня убедить, что это из-за денег?! — Юнги, я сам пришёл к ней, я поклонился ей. Теперь всё, как прежде. — Я тебя ненавижу. — Не это я хотел услышать. Конечно, ты не пойдёшь на сделку. Я уже решил, что обменяешь рабство на нормальную жизнь, просто попросив прощения перед мачехой, но... — Я уже совершил сделку, и если мне повезёт, то это наша последняя встреча, — он встал с места, но ног не чувствовал. — Если всё так, как ты говоришь, ты сам можешь выкупить меня. Но ты почему-то хочешь, чтобы я склонился перед последней тварью на этой Земле. Знаешь, я думал, ненависти, какой испытывал к Чимину и Валери не существует, но ты открыл во мне новые грани. И уж лучше бы всё было, как я уже себе придумал, и на твоём месте сидел бы кто-то из них. Прощай, — он подошёл к Хосоку, который весь разговор слышал и молча встал с места, уходя с парнем к лифту. Когда створки за ними закрылись, прошло минут пятнадцать, прежде, чем новый гость появился. Хаин едва успел отпустить ситуацию, пялясь в тупой горизонт. Такого варианта событий тоже стоило ожидать, но он для себя решил, что всё будет хорошо. С Юнги хорошо никогда не бывает. — Юнги отказался? — Валериана, занявшая место парня за столом, не почуралась доесть его завтрак. — Ему приятнее быть в лапах Хосока, чем в моих собственных. — Не поверишь, но я тебя понимаю, как никто другой, — усмехнулась девушка.

***

Тело продрогло, сотрясаясь от каждой тяги сигареты, но даже холод не мог быть причиной, по которой Чонгук был готов вернуться в дом. Ему казалось, погода внутри ничем от этой не отличалась. Ночь и не думала рассеиваться, и парень давно потерял счёт времени. Он ощущал стыд в особняке, зная, что в комнате дремлет его брат, который к себе такого отношения не заслуживает. И сил у Валери поговорить с ним не было. Чонгук подумал, если так разобраться, у него в целом ничего, кроме похоти не было. Она вскружила ему голову и он, забывая обо всём, что было важно веками, ушёл в этот омут с головой. Но чем славится омут? Лишь чертями. Туша очередную сигарету, его посетило желание обладать талантом телепортации, тогда он мог бы скрыться из собственного дома, с картин которого на него каждый миг смотрели с порицанием. — Я так больше не могу, — шептал он в темноту, и чьи-то фантомные руки прикасались к его голым плечам. Чонгук хотел бы всё сделать проще и плевал на мнение общества, он готов был смириться с собственной неполноценностью. Только вторая половина его сердца, спящая в доме была против. И Валери должен притворятся хорошим мальчиком, чтобы единственная причина его борьбы в этой жизни не сбежала снова. Всё находит сотни оправдания своей слабости и с тем же опровергает любые факты, делающие эту ситуацию «нормальной». Сам себе втихую врёт, и лишь такими ночами может отпустить все мысли, а после собственное возбуждение. Ну что за проклятие? — Почему змея? — Чонгук ожидал нечто подобное и потому даже не дёрнулся, но жар сменил холод в его теле, и он почти не мог дышать. — Какая змея? — обернулся мужчина, видя брата, укутанного в плед. — Змея на твоей спине. — Не знаю. Просто змея, — он встал, чтобы уйти, но быстро осознал, как это глупо. Какие разговоры о тату? Почему бы Тэхёну не поговорить о своей жертве? Всё же это из-за Чонгука. Он жалеет его, потому приходит сам, говорит с ним, не ждёт волны извинений. Ему, видимо, нравится быть мученником в этом царстве преследования. Иногда Валери так думает всерьёз, потому что одной причины - любить, мало. — Просто змея, то же самое, что и просто поцелуй? — подловил. — Зачем ты поднимаешь эту тему? — встал напротив него Чонгук. — Зачем ты снова заставляешь меня пережить это? Чего ты добиваешься? Признания или отворота? Какой правды ты ждёшь? Или тебе нравится быть в таком положении? — Скажи, ты держишь меня здесь, потому что я твой брат или твой любовник? Чонгук не хотел говорить ни о чём, но эти большие глаза смотрели на него в ответ, и фонарь у входной двери освещающий его лицо раскрыл тайну этого разговора. Блеск на его щеках. Чонгук тоже хотел бы разреветься и отказаться от всего, но это было бы слишком просто. И он бы согласился после всего случившегося на какой-то диалог, где они могли бы быть искренними... но не сейчас, когда его сердце готовится сделать кульбит. — Я проиграл. Ты доволен? — Однажды, ты будешь ненавидеть меня так же сильно, как любишь. — Любовь? — Ничего больше не говори, иначе я сойду с ума. — Тебе безумие недоступно. Ты сводишь всех с ума. — Хватит. — Не я завёл этот разговор, но я закончу, — он вошёл в дом, но Тэхён побежал за ним. У Чонгука не было возможности скрыться, брат схватил его за руку. — Прекрати, — он был готов упасть ему в колени, только бы тевриец перестал мучить его своими прикосновениями. — Ты меня избегаешь, а я хочу, чтобы всё было, как раньше, — но как было раньше? Так же? Только без тесного контакта? Тэхён не в силах взять и вырвать эти чувства из своей груди. — Знаешь, я бы мог попробовать вытащить из своей головы всё это, но я буду честен, я не хочу, — он шокировал брата, понял это по силе, с какой Тэхён стал сжимать его запястье. — Да, я не хочу, потому что впервые за долгое время в моей жизни появилось что-то важное, за что я могу зацепиться и продолжать бороться, но если ты станешь просто куклой в этом доме, какими я всегда считал людей, окружающих меня, то я сдамся, — он вырвался, поднимаясь в свою комнату. И, казалось, ничего в мире не могло бы его остановить, но только: — Ты всё ещё не считаешься с моим чувствами. Чонгук думал когда-то, что всё это пройдёт, а если нет, то Тэхён вырвет это из него своими действиями против. Но когда он намекает на то, что на самом деле чувства брата ему самому важны, парень сдаётся своим желаниям. Только говорить брату о том, что плевать ему самому не следовало. Тэхён поднял ураган, того ещё не осознавая. Чонгук знает, что будет с ним, если тевриец переступит порог дома. Сердце Валери в отчаянной попытке вернуть его, будет скулить, как щенок. И это всё далеко не временное утешение. Чонгук хотел бы сделать его вечным. Выстрадать, наконец, все эти эмоции и просто от души рассмеяться, вспоминая, как было тяжело. Правда, никогда Валери не знал, каково это, когда легко. Ему привычно, чтобы вдребезги, до боли, крови. Чтобы умолять  небо о лучшей жизни, зная, что никто не в силах его судьбу исправить. Развернувшись в его сторону, Чонгук прижал его лопатками к первой попавшейся стене, хватая за волосы. Прикоснувшись лбами, он было осознал ошибку, но что эта ошибка, если было сделано уже тысячи? А миллион их остались так и не исправленными. Невозможно уже было ни рук разнять, ни душ разъединить. Только давиться этой разрушительной гордостью, доводя себя до изнеможения от желания обладать и быть обладаемым им. Его хочется взахлёб испить до самого дна, до последней капельки сверкающей крови. И, чёрт, возьми, эти блестящие от слюны губы в полумраке - пистолет, направленный в грудь Чонгука. — Ну вот, опять,  —  едва дышит Тэхён, не зная, что делать. Его не застали врасплох, но почему-то сердца бьются в груди с иной скорость. — Что ты хочешь сделать? Ударить или поцеловать? В обоих этих случаях тебя ждёт отдача. Чонгук и не собирался, он просто не знал, как справиться со злостью. Тэхён провоцировал его, сам не зная, зачем, зато знал его брат. И всё, что оставалось мужчине, прижать его к своей груди, обнимая с такой силой, что едва не хрустели кости. Нет, он не мог вновь оступиться. Кто знает, какой его поступок может стать последним и брат убежит навсегда? Тэхён принял, как ему показалось, извинения, и обнял его в ответ. — Твои чувства не пугают меня так сильно, как твоя жизнь, — сказал Тэхён отстраняясь. — Я думаю так же, — он ушёл, надеясь, что в этот раз ему позволят, потому что выдержки не осталось совсем. Тэхён, проходя мимо его спальни, мог слышать только какой-то отдалённый шум. Тогда он стал относиться к обожанию брата с осторожностью. Он осознал, как всё это серьёзно, и думал, что между ними уже не будет недомолвок, но Чонгук, покидая утром дом, даже не заглянул в столовую. Только мелькнул тенью, Тэхён не успел и слова сказать ему, входная дверь закрылась. Мотоцикл унёс Валери далеко от района, где он жил с братом. Ему нужно было проветрить голову иным способом, раз курение ночами на лестнице не помогало. Место, которое Чонгук выбрал своим пристанищем оказалось их старая квартира. Она никуда не шла в сравнение с его новым домом, но здесь будто ещё обитала жизнь, призраки прошлого, которые влекли мужчину. Он прошёлся, шаркая ботинками по голому полу, подумал о том, как Юнги жил в таких условиях, и сразу про него забыл. Этот пацан в конце списка его проблем, хотя всё ещё проблема. Его любовник бывший проблема. Но раскрытие своей личности Чонгук боялся не так сильно, как прошлого, идущего за ним, а не от него. Валери присел на корточки. Как он мог просто взять и вспомнить? Он не был педантом, не додумался хранить каждое своё воспоминание... — Да! — парень подпрыгнул на месте. — В тот день... В тот, день, когда команда окончательно разрушалась и произошло массовое убийство, Чонгук был в числе первых, кто поднял оружие. Почему? Он не мог вспомнить, но точно знал, что застрелил их всех, а после и себя. Среди всего мусора и пятен непонятного происхождения в квартире, он мог найти затёртые следы крови с того самого дня, но смотреть на них больше не мог. Чонгук вышел из квартиры, но воздух чище не стал. Или он сам стал задыхаться, так и не разобрался. Сейчас было не лучшее время терять сознание. Не лучшее время для чего бы то ни было. Подумать обо всём и постараться вспомнить он решил в мастерской Минги, не зная, когда произойдёт его встреча с Сокджином. Чонгук и к Минги относился с осторожностью, но что-то подсказывало Валери, что ему можно доверять. В конце концов, у каждого были свои секреты. К полудню Чонгук приехал в сервис, заставая Минги за работой. Молча парень взял себе пива и сел на диван, смотря, как друг трудится, и множество вопросов вертелись на его языке, но он не знал, за какой зацепиться. Да и стоило ли? Услышит ли Чонгук правду. Её было предостаточно пока, чтобы мозги вскипели. Чонгук надеялся на Минги, хотя бы в мелочах, и тот его не подводил, но та история с Випером многое изменила. Поверит ли ему Юнсу, а может двойник запутает его снова. Валери предпочёл сделать глоток холодного пива, закрыв глаза, и убеждать себя, что совсем не простыл из-за своих ночных вылазок, а плохо ему, потому, что в целом всё плохо. — Что бы ты ответил на то, если бы я сказал, что хочу собрать новую команду? — такой вопрос, почему-то решил слететь с его губ. Чонгук услышал, как что-то упало, и усмехнулся в темноту. Ощущение, что кто-то стоит напротив, не давало ему покоя, но парень и не думал смотреть в глаза Минги. Как это удавалось Сону - даже для Валери загадка. Он вовсе не пытался вывести его на какую бы то ни было воду. Это первая мысль в его голове за последнюю минуту, и Чонгук её озвучил. — Я бы отговорил тебя, — ответ. Чонгук даже встал от шока, едва не роняя бутылку с пивом. Он ожидал другого ответа. Ранее каждый второй дурак хотел попасть в эра х. Сейчас мотивы Минги ему совсем не понятны, но парень был готов всё объяснить: — Высок риск снова попасться. Если тебе не плевать на людей, что тебя окружают, лучше не афишировать свои связи с кем бы то ни было. Хотя, кто-то наверняка уже сдал тебя или вроде того. — Кто сказал, что я собираюсь подвергать опасности своих людей? Этого больше не повториться. Конечно, есть риск того, что меня снова могут предать внутри команды, но в этот раз я наберу тех, не кому доверяю, а кто хорошо делает свою работу и может быть осведомителем... — Сомнительных личностей? Которые сдадут тебя при первой возможности? — Те, кого я могу купить. И ценой будут не кредиты. — Меня можешь не покупать, — собирался вернуться к работе Минги. — Уверен? Минги обернулся. Чонгук хотел бы владеть чтением мыслей, потому что по лицу парня ничего понять не мог. Сейчас ему скандала не хотелось, спокойная правда была бы кстати. Но кто он такой, чтобы так просто закончить с этим? Валери отставил алкоголь и подошёл к Минги. Пока тот не ожидал, ухватил его за глотку, особо сил не прилагая, но Минги показалось, что сейчас Чонгук задушит его. В голове много мыслей крутилось: за что. Молчание Валери убивало. — Скажи... — просипел механик, теперь боясь не смерти, а алых глаза, смотрящих на него в ответ. — Ты ловко вписался, подойдя ко мне на фабрике. Говоришь, обычный хакер, под зачистку не попал? А где же ты прятался тогда? Почему-то Ким Намджун тебя быстро находит, часто любит с тобой беседовать. Так может ты не только шпион, ты ещё и коп? — Это уже оскорбление. Ему моё тело было интересно. — Да нацепи хоть шкуру волка, мне плевать. Откуда ты знаешь Юнсу, сука? — вопреки всему Чонгук разжал руку и Минги, пытаясь отдышаться, глядя на него круглыми глазами, не понимал, когда успел проколоться. — Кто в моём втором теле? Ты знаешь? — Нет, нет! — он отпрыгнул от парня, боясь новой атаки. — Как же вы меня все достали. Ваша ложь хуже двойника, — Чонгук вернулся на диван. — Юнсу сдал тебя, я был у него. А если он меня с трудом от своего босса отличил, то... Как тебе это удаётся? — Он не приходит сюда, тем более, чтобы выпить пива и набить мне морду. Мы всегда встречаемся в сомнительных местах. — Ты же мне всё расскажешь? — Почему не убил? Ответь. — Доверяю своему чутью, хотя оно очень часто подводит меня. Это правда, но Чонгук немного приврал. Как он мог признаться Минги, что чувства к брату сделали его бесхребетным? Но сейчас Валери не мог найти одну крайность. Потому что его прошлый облик не по душе был Тэхёну. Поэтому он остаётся мягким даже с теми, кто нагло ему в лицо врёт. Чонгук выслушал Минги, но у него как не было, так и нет зацепок. Это дорога, ведущая вникуда. Он получил смс о том, что Мэт появился на работе. Не сейчас, больше он этого не вынесет. — В чём дело? — Мэттью. Я бы хотел получить хоть какой-то его образец, но сейчас не могу пойти туда без плана. Нужно узнать, кто он такой. — Сатур ведь эксперт. Пусть он что-нибудь придумает. — Впутывать во всё это Сатура? Он же идиот. — Я бы поспорил, — улыбнулся Минги. — Он лучше нас разбирается во всём этом «био». И если ты хочешь сделать всё красиво, стоит нанять человека, который достаточно далек от твоего прошлого. — Далёк ли? Он спит с подружкой Ди, а девчонки язык не умеют держать за зубами. Он полный лох, но точно в курсе, кто я такой. Я и так подпустил к себе слишком много людей, тем более не хочу снова впутывать во всё это Дани. Но у Чонгука выбора не было, потому что новое оповещение поступило. И отправителем был Сокджин. Нужно было ехать. — Ладно, займись этим, мне пора, — покидая сервис Минги, Чонгук мог думать только о том, что ничерта у него с Сокджином не выйдет. Но рвение Сокджина ему помочь удивило, потому что машина ждала Валери прямо под дверью сервиса. Чонгук не успел даже выйти, как заметил взбудораженный взгляд бога из открытого окна машины. Сокджину не нужно было просить его сесть в салон, настолько взвинченный он был, что парень молча оказался рядом с ним и автомобиль взлетел в воздух. Чонгук не стал спрашивать, как тот узнал о его местоположении и прочем, главное было сделать дело. Тогда Валери не ожидал, что его приключения только начинаются, потому что ехали они ни к башни, ни к лаборатории, где богу могло быть удобно. Водитель привёз их в аэропорт. Конечно, при Чонгуке Сокджин не станет пользоваться зеркалом. Валери ухмыльнулся, выходя из машины.

***

Когда Люси была оказана вся возможная помощь после двухнедельного содержания в клинике, девушку отправили домой. Несмотря на то, что её убеждали - она здорова, мелант не могла перестать чувствовать себя на лезвии ножа. Предпочитая не выбираться из дома, Люси только принимала гостей. Часто заходил Чимин, но ещё чаще это был тот полицейский. Она понимала, к чему ведёт каждый его монолог, и потому даже не пыталась с ним заговорить. Его подговорил брат, и если они докопаются до всего, то беды не миновать. Сегодня Намджун снова ходит по её гостиной и размышляет вслух. Люси бы очень хотела знать, как так вышло, что тело Минги живо, но пока это было выше её сил. Ещё больнее слушать рассказы Намджуна о жене. Он пытался провести какую-то аналогию, но мелант хотела заткнуть уши, чтобы не страдать всячески. — И это повториться снова, потому что... — Замолчи! Я больше не могу, — она отбросила в сторону одеяло и встала с дивана. Терпение её лопнуло там, где Намджун сам не ожидал. — Что ты хочешь знать? Да, твои опасения верны, я от части связана с тёмным миром. Да, ты прав, Минги был моим парнем. Да, я знаю Чонгука. Но что знаешь ты? Какое тебе дело до моих связей? — Я тебя ни в чём не обвиняю, — подошёл к ней мужчина. — Я хочу защитить тебя. Чимин беспокоится не просто так, я это знаю. И скрывать не буду, что мне самому нужное кое-что от него. — А от меня? — она так надеялась, что он оставит её в покое, если она скажет ему правду, но эта правда могла скомпроментировать Валери. — Я не знаю, кто напал на меня. Мне только известно, что у моего друга много врагов. Кто-то надевает тело Чонгука и притворяется им. Вот, что я знаю. Не более. Намджун не нашёл слов, что могли бы выразить его состояние, глядя на злую девчонку он обнаружил в себе только одно желание - напиться. — Нападения... — Прошу, не строй никаких теорий, ты ничего не знаешь! — закричала Люси, едва не превратившись. Намджун спорить с ней не стал. Уйти сейчас, казалось верным решением, поэтому он оставил её одну, потому что хотел того же для себя. Уже будучи дома, когда день ушёл далеко прочь от этого грязного города, полицейский стоял напротив стены, где пытался долгие годы как-то свести концы с концами. Тогда он прикрепил новое фото на доску, но ни одной нити к ней не провёл. Потому что Чонгук нитей иметь не мог. Кто он такой? Просто хакер, хороший друг Валери? В это старался верить Намджун, думая об их встречах. Что мог знать такой человек? Конечно, он не Валери, слишком самовлюблён, слишком прост, он слишком... — Пока я займусь тобой, — посмотрел на фото Ким Сокджина мужчина. Намджун привык идти к цели, но каждый раз терять её из вида, и с делом Люси всё было не так просто. Он не был богом, даже приближенным к ним, чтобы узнать, что творилось в голове у девушки. Какие мотивы, причины, были у того, кто напал на неё. И Намджун чувствовал, что не скоро узнает это. Создавать видимость он умел лучше всего и этим собирался заняться этой ночью. Переодевшись из формы, полицейский снял с ключницы ключи от собственной машины, которая долгие годы покрывалась пылью в гараже, как и другие его транспортные средства, и направился в единственное место в этой стране, где можно убить не только себя, но и время. На забитой машинами парковке Намджун не нашёл места для своей, поэтому оставил авто за квартал, доходя до клуба пешком. В привычной суете Сотириса полицейский быстро отыскал пристанище Чимина, в эту ночь не занятого любовниками, просто отдыхающего. Будто знал, кто прибудет в скором времени. Намджун прошёл сквозь шторы и присел на диван, собираясь быстро расправиться со всем этим, пока громкая музыка не свела его с ума. — Я выяснил кое-что, но дальше не знаю, что делать. Предлагаю продать эту информацию и разойтись. Если кто-то узнает, что я работаю на тебя, меня могут уволить, — сказал Намджун меланту. — Тогда я уволю того, кто уволит тебя, — улыбнулся Чимин. — Выкладывай, что у тебя там. — Люси сказала, что у Чонгука есть двойник и это он напал на неё, но кто именно это был, она представлений не имеет. Как ты понимаешь, найти этого человека я не могу. Мы живём в многомиллиардной стране, где каждый второй может быть причастен, а ковыряться в истоках жизни какого-то пацана я не собираюсь. Нечто подобное я уже делал и это никуда не привело. Со мной так каждый раз. Тяну нужную нить, но она в какой-то момент рвётся, — признался Намджун. — Значит, вот так? — Чимин сделал вид, что задумался. Именно, что он сделал «вид», Намджун понял сразу. Ему что-то недоговаривали, но он сделал свою работу, и знал гораздо больше, чем Чимин. Сестра так бы не открылась ему. Мелант мог быть надоедливым, но не так, как Намджун. — И что ты хочешь за свой рассказ? — Найди всё возможное на аргоса Ким Сокджина. Все его дома, предприятия, женщин, мужчин. Хочу знать какого цвета он носит трусы, что жрёт по утрам, на что у него аллергия. Это возможно? — Намджун не мог не смотреть на меланта с надеждой. — Да ты одержим. Что он сделал? — на такой вопрос нельзя было не ответить. — Как-то связан с исчезновением моей жены. — В моих силах реальнее найти её, нежели такую информацию. — Я уже пытался. Сейчас я хочу знать, кто он такой на самом деле. В тех воспоминаниях о жене, которыми располагал Намджун не доставало не то, чтобы пары деталей... Он ощутил, что пазл его жизни распался, кто-то, а мужчина знал, кто именно, взял эту картинку и разодрал голыми руками, воруя эти детали. Намджуну оставалось либо найти их, либо, как бывает с потерянными детальками, нарисовать их самому, но они, конечно, будут отличаться от оригинальных. Он больше не хотел никому рассказывать трогательную историю о своей жизни. О потерях, о любви, и скитаниях в одиночестве. Этот мир не любил трагедии, давно увязнув в них. Скорее люди бы удивились, услышав о том, что его жизнь складывается хорошо. Но это «хорошо», как оказывается, даже когда Лана была с ним, не было. Намджун нуждался в прощении. Он, наконец, осознал свою вину. Был слишком слеп до неё, думая только о себе. Сейчас, когда её, возможно, нет в живых, он бы хотел знать место, куда мог прийти и, умоляя на коленях, взывать к ней в мольбах об искуплении. Иначе этот страшный сон никогда не закончится. Но даже если ему придёт конец, то бездна, у которой Намджун стоит, всегда будет либо впереди, либо позади него. — Через неделю приходи, я тебе даже предоставлю его хоум-видео, — рассмеялся Чимин. — Всё, что найду будет твоим. Но если дашь ещё хоть одну подсказку, кто напал на Люси, я переверну этот город, чтобы найти хотя бы волос с головы твоей жены. Они пожали руки и Намджун вышел в зал, направляясь к бару, за которым Лана обслуживала, жаждущий выпивки народ. Она была сама не своя, ни одной улыбки, если только вымученная, и совсем не болтала с полицейским, когда он сделал заказ. Ему не хватало её сейчас. Хотя бы взгляда глаза в глаза или смешка. Он сам был слегка в приподнятом настроении, надеясь, что с помощью Чимина достаточно приблизиться к Сокджину. Такие люди неуловимы, и они намного страшнее какого-то Валери. Намджун ещё не придумал, как затолкает в глотку аргоса сыворотку, но обязательно найдёт выход. А пока хотел бы найти его из клуба, потому что алкоголь едва ли действовал на него, а на трезвую голову он только и мог, что размышлять о всяком, но забитый Сотирис не был местом для такого. Его внутренние откровения волновали лишь его самого. Что он открыл для себя в последнее время? Толком ничего. Ухватился за этого глупого Минги, который совсем не Минги. И гонялся за призраком Валери, наткнувшись на армию ещё таких же призраков. Снова начинать сначала, в сотый раз, глядя в одни и те же документы, было скучно. Намджун выучил наизусть всю подноготную эра х, и даже больше, пока пытался найти перо жар-птицы. Он смирился с тем, что родился неудачником. — Повторить? — девушка подошла сама. — Не стоит. Лучше скажите, что с вашим настроением? — Мой сын болеет, а мне нужно работать. Он сейчас совсем один, я так переживаю, — призналась она, и Намджун понял в чём было дело. Лана, конечно, была заменима, но Чимин решил не давать ей возможность побыть с сыном. — Извините, некогда болтать, — и она убежала к другому клиенту. Намджун допил алкоголь и поднялся с барного стула, никак не найдя покоя. Он протиснулся сквозь людей, надеясь, что никто не залезет к нему в карман, чтобы что-то стащить. И выбираясь на улицу, у мужчины просто не было шанса не споткнуться о чье-то платье, подол которого лежал на полу. Принося тысячи извинений, он даже не заметил, что девушке глубоко плевать на него. Намджун проследил за её взглядом, направленным к столику, за которыми сидело двое парней. С трудом, но полицейский узнал в одном из них того, кто передал сообщение по всей планете. А эта особа, поклонница или чья-то бывшая, Намджун разбирать не стал. Он ещё раз извинился, заметив, что она, наконец-то, кивнула ему, и собирался убежать подальше от грядущих разборок. Но Намджун не успел. Это не он застал её врасплох, а его. Потому что стоило ему обойти взволнованную девицу, как она ухватила его за руку, и быстро вернула к себе, всё ещё глядя в сторону тех двоих. Намджуну ничего не оставалось, в попытке понять, что здесь происходит, и ответить на её спонтанный поцелуй. Все звуки стихли, и вырезанное ржавой надеждой на его сердце имя жены вспыхнуло синим огнём. Намджун бы распорол себе грудь на месте, если бы тонкие пальцы, обрамлённые кольцами с камнями, не сжимали его шею титанически. Сначала мужчине показалось, что он развалится на куски прямо здесь, испачкав порочной кровью её голубое платье, но спустя мгновение ощутил, что незнакомка делала обратное - затягивала швы. И вновь, и вновь Намджун чувствовал, как сильно ему хотелось жить. Больше сердце не рвалось из-под рёбер, догорело и вновь возродилось. Его рассудок был чист от тёмного и желал лишь знать имя девушки. Он посмотрел в её глаза: чёрные, но отражающие, словно зеркала, все цветные полоски света в клубе. Она не была ангелом спасителем, в её глазах безумие плескалось вместе с невинностью. И Намджуну стало страшно. — Я только что испортил ваше платье, а вы... других кандидатов не было? — спросил её Намджун. — Вы меня спасли, но с тем же, считайте, что уже расплатились за платье, — она потерялась в толпе, но Намджун чувствовал, что эта встреча не будет первой и последней. Он уехал домой, продолжая ощущать на губах привкус вишни от её помады. Уснуть у него получилось только к утру. Забывая о работе, Лане, Сокджине, Намджун думал лишь о красе, предвещающей ему своим поступком немало проблем. И наутро мужчина понял, что означали её слова. Тело Намджуна свела судорога, когда он просматривал утренние новости, готовя себе завтрак. Он помыл посуду, отмокающую с прошлой недели, закинул полотенце на плечо, и стал помешивать бекон в сковородке, когда ведущий перепрыгнул на новую тему. Как он выразился «главную тему» этого дня. Всё, что Намджун услышал до того, как обернулся к экрану: супермодель Ким Джису была замечена в Сотирисе вчера ночью с новым избранником... Эта новость стала для Намджуна пощёчиной. Он уставился на видео с клуба, как идиот, пытаясь развидеть увиденное. С удовольствием сказал бы, что не имеет никакого отношения ко всему этому, потому что это не он целовался вчера с моделью, но это был он. Было бы здорово, если бы люди пропустили такое мимо ушей, но видео кто-то снял и залил в сеть. Личность «избранника» уже была достоянием общественности. Кто-то позвонил. Намджун сразу сбросил вызов, представляя, что у него будут спрашивать. Он передумал ехать на работу, зная, как будут относиться к нему после такого. Да его жизнь разрушена. Что о нём подумают тех, кто знает его историю? Все в курсе, что Намджун ищет жену, а здесь случается это, и он не понимает, как избавиться от такой новости. Чем можно перекрыть её? Какой скандал слить, чтобы общественность забыла о нём? Он снова поднял глаза к экрану, висящему перед его носом, и глаза его становились всё шире. Они уже знали про него всё. То, что он любит есть, пить, любимые места, магазины. Они даже знали размер его одежды. И ещё они знали, что его группа когда-то поймала эра х. Тогда никто не обратил внимание на такой подвиг, а теперь Намджун стал всенародным любимцем всего-то за одну ночь. Его снимки, причём не самые худшие, были показаны на всю планету, и тысячи комментариев в сети. Они не сказали о Лане, но Намджун сам полез в интернет, игнорируя сгорающий на плите бекон, и нашёл интересное мнение. «Его жена пропала после тюрьмы, покушалась на жизнь Джини. А Джису с ним знакома, их уже видели вместе. Думаете, этот тип мог заказать жену Джини?» Джини, решил Намджун, это Ким Сокджин. И кто-то всерьёз восхищается им. И люди не тупые, они знают больше, чем такие, как Намджун. Они все восхищаются этим маньяком, насмотревшись своих тупых сериалов, а потом просят помощи у полиции. Но сейчас полиции нужна была помощь. Как им только в голову пришло подумать, что Намджун заказал свою жену? Он ненавидел эту планету.

***

Рабочий день в офисе начинается с зевков и кофе, беготней по лестнице и цоканьем каблуков, но Мэттью был далек от всего этого. В его кабинете было достаточно тихо, чтобы услышать, как пыль летит в воздухе. Основные дела закончены, он потянулся, что-то хрустнуло. И раздался голос секретарши, оповещающей о госте. Мужчина, не ожидая сюрпризов, дал добро, думая о том, что сегодня встреч не было. Когда в кабинет вошёл беловолосый парень, он многое понял. Всегда есть те, что готовы сжечь тебя до пепла, а потом этим ещё и измазаться, вкушая своё превосходство. Чонгук был из таких. Вся его семья. Люди одной масти, готовые идти по головам. — Чем обязан, Тэхён? — поднялся с кресла Мэт, приглашая парня куда-нибудь присесть, хотелось бы на пику. — Я знаю, что это неожиданно и не вовремя, мы с тобой не близки, но я думал, ты сможешь мне помочь, — парень места себе не нашёл, оставаясь стоять в центре кабинета, который однажды свёл его с братом. — Я хочу поговорить о Чонгуке. — Многие хотят, — он сел обратно, теряя интерес к теврийцу. — Ты его друг, поэтому я решил, откроешь мне немного глаза на его жизнь. Он ничем не делится со мной, я боюсь, он скрывает то, что может погубить наши отношения. — Погубить? — рассмеялся он. — Убить, разорвать в клочья, уничтожить. Но и ты душой не чист, ангелок. Тэхён не понимал, что значили его слова, только догадывался. Но Мэт никак не мог знать его секрет, зато секрет Чонгука он знал. Не скажет. И дело не в ссоре, он не сделает этого просто потому что это не его проблема. Он разорвал все нити с Чонгуком. Тэхён напрасно понадеялся. А тревога росла в нём, и каждый день его мог стать последним. — Это я виноват. Даже больше, чем Чонгук. Просто я знаю, что он может быть другим. Однажды, он уже спас мне жизнь, а я так же предал его. Но это другая вселенная, другой мир, и были другие мы. — О чём ты? — О попытке всё исправить, сделать его жизнь обычной, человеческой. Но Чонгук не умеет жить спокойно. У него синдром главного героя, он всегда спасает всех, но не себя. И я каждый раз возвращаю его в реальность, где он может начать сначала, сколько раз говорил ему оставить всё это, но он никогда не успокоится. Не успокоится, пока последняя божественная голова не падёт с плеч. — Что... — Я уже умирал из-за него, больше не стану. Мне под силу забыть о прошлом, которое закалило нас. Мне проще оставить это за спиной, уходить не оглядываясь, но он предпочитает пятиться. Тебе я бы тоже это посоветовал - бежать так далеко, куда даже не проникает солнечный свет, иначе Чонгук тебя убьёт. Я по глазам твоим вижу, что ты всё понимаешь. Он же начал делать что-то. Это происходит не потому, что он бесстрашный идиот. Он просто идиот. Ты представляешь, что в голове у существа, которое живёт сотни лет? Ты знаешь, сколько ему лет? — Нет, я... Думал где-то... Может сотни три четыре. Мэттью рассмеялся. — Земных, может быть. — Сколько же у него секретов? — Лучше спросить, сколько у него граней. Знаешь, среди его знакомых даже ходила шутка о том, что он проклятый и проклинает тех, кто рядом с ним. Посмотри на всех, кого он когда-то знал. Да у них на лице написано всё. Так что, если ты хочешь выжить, то уходи. Спасти его никому не под силам, а многие пытались. — Он не такой. Но он был таким. Паразитировал на всех, кто его касался. Лишал шанса на побег с первой секунды встречи, так что Тэхён не мог уйти. Чонгук был его болезнью. И пока брат старался снова всё исправить, чёрт знает с какой попытки, Тэхён хотел только знать, что у него творится на душе. И может, лишь сдаваясь ему, он смог бы узнать. — Я бы ещё совет дал. Спасай не его, а Джиу. И бегите вместе. — Если не говоришь ты, она ответить на мои вопросы? — Только если ты не будешь поступать, как Чонгук. Решая проблемы свои, а не сестры. Сам подумай, почему она всё ещё заложница? Тебе следует всего лишь раз щёлкнуть пальцами, и она твоя. У тебя больше власти, чем ты думаешь. Открою секрет: у Чонгука её вообще нет, но он думает, что умнее всех. А теперь уходи, у тебя мало времени, чтобы тратить его на пустые разговоры. В этом он был прав. Тэхён не собирался бежать из плена, но хотел бы приручить этого зверя, но зверь никак не поддавался. Значит поддастся другой, не менее агрессивный. В лице Чон Джиу, которую Тэхён не спасал, потому что не спасал брат. Почему? Что она знала о нём?

***

Эта неделя была сумасшедшей во всех смыслах. Разговоры за спиной, поджидающие за каждым углом папарацци, фанатки модели, желающие узнать, как они познакомились. В какой-то момент Намджун едва не рассказал всем, как это было. Но большую часть времени предпочитал отмалчиваться и прятаться где-нибудь, чтобы никто не донимал его с глупыми затеями. Всё изменилось на седьмой день, когда он в свой выходной собирался спать или пить. Он ещё не решил порядок. Тогда кто-то пришёл к его двери, он знал, что очередной журналист, охотящийся за сплетнями, но открыв дверь, едва не закричав на незнакомца, он увидел Джису. Злости мужчины не было предела, но стукнуть её прямо в подъезде идея была очень привлекательной. Только пришлось затащить её в квартиру, пока никто не увидел их. — Что ты устроила?! — взорвался мужчина. — Мне прохода не дают! Останови этот кошмар. — Зачем? — её улыбка стёрла напрочь все вулканы, существовавшие в Намджуне. — Конечно, я немного чувствую себя виноватой, но ты наступил на моё платье и оно порвалось. — Не ври! — Не в этом дело, — она прошла в квартиру, начиная нагло рассматривать его вещи. — Ты оказался в нужном месте в нужное время. — Да? Когда ты следила за теми парнями? — Я предлагаю контракт, Намджун. Так же тебя зовут? Понимаешь, — она села за его рабочий стол. — Артур, очень мне дорог, но выбрал себе в избранники этого грязного мафиози, ещё и закатил шоу на всю планету. У меня не было выбора, так что я поцеловала тебя, ибо он поймал мой взгляд. Я не хочу, чтобы он продолжал думать, будто мне не всё равно на них. — Я тут причём?! — Наши отношения стали популярнее их в сто раз. Я хочу сыграть на этом. Ну, повстречаемся для виду, а потом разойдёмся. Могу заплатить или что ты там хочешь? Может нормальный дом? — Пошла вон, — уже спокойно попросил её Намджун. — Не хочу ничего об этом слышать. — Не нужно быть таким критичным. — Ты представляешь, что со мной будет? Меня с дерьмом сожрут! — Да? — она обратила внимание на стену, где висели фото. — А ты крутой коп... Что это? — она сорвала фотографию Сокджина. — Я спросила, что это. Намджун быстрыми шагами подошёл к ней и вырвал фото из её пальцев. Ему очень сильно хотелось воспользоваться служебным оружием, но разве это бы убило её? Глупая девчонка, думающая, что ей всё можно. Намджун хотел вывести её из квартиры за шкирку, и она ощутила это желание в его взгляде. — Тебя интересует этот человек? — Да, твой дружок, но тебя это не касается, — план Намджуна шёл по одному месту. Снова. — Мы не друзья. Что вас связывает? Хочешь, я помогу, если подыграешь мне? Она нуждалась в его помощи сейчас, но Намджун был непреклонен. Где-то был подвох. Он уже понял, что даже помощь Чимина уже не так важна, потому что Джису сдаст Сокджину его с потрохами. И снова новое начало. Намджун играл с огнём, он это знал. Согласиться сейчас на её условия, предполагая, что скорее всего его тупо кинут он не мог. Этим поступком он опорочит воспоминая о Лане. Но что сказала бы на всё это она? Может ей нужен Намджун, может она где-то зовёт его измученная, или тело жены ждёт, когда он заберёт её. — Он просто фигурирует в одном деле, — вернул фото на стену мужчина. — Он же криминальный авторитет. — А ещё зануда, помешанный на своём прошлом. Откуда она знала это, Намджуну неведомо. Но он мог понять Сокджина. — Ладно, я дам тебе время подумать. Если будешь готов подыграть мне какое-то время, а взамен получишь на блюдечке Сокджина, то позвони, — она написала свой номер прямо на рабочей бумаге на его столе, но Намджун промолчал, потому что устал орать. Когда Джису ушла, он вернулся к доске, откуда на него с фото смотрел Сокджин. Неприятное чувство поселилось в груди. Намджун уже знал, что ответит на весь этот абсурд, и его пугала собственная реакция. Всё это снова могла быть, никто иная, как ложная надежда, подруга мужчины. Но прежде, чем вписаться в новое событие, он ещё раз решил всё обдумать, дать время Чимину добыть информацию, и потом может быть... А пока ничего. Только одиночество и раздумья. Новый день приносил покой, не было это нещадящей его темноты, что рассеивалась лишь по утру, и то, порой не уходя до конца, прячясь в углах квартиры. И будто всё было хорошо. Солнце светило мутно в окна, вода в ванной казалась горячей успокаивающей. И знакомые на работе приветливыми, но стоит лишь на улице стемнеть и вся нечисть лезла наружу. Та, что жила в мужчине, была среди первых. Всё, что ему говорили коллеги, не казалось смешным, из разряда «подцепил модельку», «ну, ты, мужик, Нам», «поимей её хорошенько», «уже переезжаешь в дворец?», «каково это, быть среди элиты?» и прочее дерьмо, выливающееся из их грязных ртов. Намджун не мог от этого отмыться. Ему всё казалось, что у него не так много времени, конечно, это сказывалось и потому, что он не менял тело и предпочитал стареть, потому что более причин жить у него не было. Он хотел лишь закончить начатое. Но все его стремления летели к чёрту, стоило ему связаться с богиней Ким Джису. Чимин выдал информацию, которую смог собрать. Из всего прочего Намджуна интересовало только расписание Сокджина. Так его проще будет словить. Идея, как заставить его выпить сыворотку уже пришла. Но это лишь мелочи, по сравнению с тем, что обещала Джису. Она собиралась сделать из полицейского свою личную куклу и спорить с ней было бесполезно, Намджун быстро это понял. Чтобы узнать какие-то подробности из его жизни, ему пришлось, стиснув зубы, следовать идиотским указам девчонки. Она начала с его тела, которое так дорого было ему отсутствием нервных клеток и наличием демонов. Намджун только задумался о своей старости, как она вынудила его перепрыгнуть в новую плоть, более молодую крепкую. Уже давно купила ему новую одежду, и собиралась прикоснуться к волосам - он не позволил. Намджун подумал, каким ведомым становится, когда дело касается его жены. — Ты точно модель, а не мультимиллионерша? — спросил её Намджун, стоя в её гостиной и глядя в зеркало. Себя не узнавая. — Я считаюсь аргосом, — она болтала бокал с вином в руке, рассматривая его с дивана. — А тебе идёт. — Нет, — он был резок, хотя не знал, почему. Возможно кто-то другой на его месте был бы счастлив, но не Намджун, движимый только своими целями. Надеялся лишь, что это не займёт много времени, но что-то внутри подсказывало, где-то он просчитался. Ему всего-то стоило сыграть пару раз эту глупую роль, чтобы освободить свой разум и тело, но Джису была коварна, и мужчина только гадал, что могло поджидать его за следующим поворотом. — Готов? Нам нужно посетить одно местечко, — она не сказала о том, что «местечко» собирались посетить ещё двое, но не в этот вечер. Джису собиралась не то, чтобы наступать на пятки Артура и Эда, она хотела залезть им на спины и знать о каждом шаге. От своего она не откажется, что бы не произошло дальше. Пойдёт на всё, хотя бы ради простой мести, которую оба запомнят надолго. Выезжая с Намджуном в ресторан, она натянула на лицо свою лучшую улыбку, представляя, как было бы здорово находиться рядом с Артуром, тогда ей не нужно было бы притворяться. Она устала от всего этого, но ничего поделать было нельзя. Многовековая жизнь вынуждает тебя сходить с ума и делать необдуманные поступки. Сидя за столиком и разобравшись с заказом, она успокоилась, заметила, как некоторые посетители пялятся на них. К этому стоило приготовиться. Но Намджун никогда не выглядит заинтересованным, просто молча ест, даже не смотрит на неё. Она подумала, что не знай Артура, смогла бы обратить на него внимание. Такой не подступный, но умеющий любить до самого конца. — Хотя бы вид сделай, что тебе весело, — попросила девушка. — Мне кажется, у тебя нет выбора, и ты будешь терпеть мои капризы, — улыбнулся Намджун. — Мы вроде договорились. — На случай, если ты вдруг забудешь, что обещала. Я, как твой бойфренд, могу наговорить прессе массу интересного. Он заметил, как изменилась она в лице, будто не ожидала такого от простого полицейского. Намджун плевал на всё это. Его никак не тронуло то, что она пыталась заплакать. Именно пыталась, он был очень внимательным, но так и не смогла, сидя, как идиотка с ним в этом ресторане. Оба чувствовали некое отвращение. Не друг от друга, а от ситуации в целом. Она хотела бы оказаться рядом с Артуром. Намджун со стаканом в баре. Их желания вовсе не совпадали, тогда о каком наличии приличного настроения могла быть речь? — Я помогу тебе, чем смогу, — он пытался поверить, заставить себя. — Буду благодарна, если расскажешь подробнее. — Не буду грубить, но это тебя не касается. Твоя идея в целом кажется мне настолько неадекватной, насколько это возможно, но я ведь не спрашиваю об истинных мотивах, верно? У каждого своя жизнь, давай сойдёмся на этом, раз ты решила со мной связаться, — желание уйти всё ещё было в приоритете, но Намджун держался, хотя разговор никак не клеился. Они достаточно пробыли в этом месте, чтобы завтра каждый второй обсуждал эту посиделку. На улице стемнело, когда они вышли из ресторана. Джису надеялась, что всё это не зря, глядя на мужчину лелеяла мечту о том, что её заветное желание сбудется, но Намджун даже не собирался подвезти её до дома. Настроение у него было скверное, как и характер. Она поняла ошибку. Под действием выпитого в клубе алкоголя, тогда эта затея казалась адекватной, но не сейчас. Она представила и сама убедила себя в том, что Артур и Эд сейчас где-то вместе нежатся в постели. Эта мысль едва не свела её с ума. — Попроси кого-нибудь из своих поклонников подбросить тебя. Если я повезу тебя в тот район, то дома буду к утру, так что как-нибудь без меня, — сказал ей Намджун, не думая о её заботе о нём. Она делала это всё для себя. — Это бесчеловечно. — Тебе ли мне это говорить? — Что ты имеешь в виду? — Я работаю в полиции много веков, Джису. Никакое присутствие внутри инопланетянина от меня не скрыть. Наблюдение лишь, — он пожал плечами, как бы издевательски. Она чуть не потеряла дар речи. Если Намджун всем расскажет, что она не человек, будет катастрофа. Если догадается, что она далеко не из тех пришельцев, что могут быть прекрасны, как Тэхён, то катастрофа уже будет межгалактического масштаба. — Это шантаж? — Разве? Я говорю лишь о том, что ты не имеешь никакого права что-то мне лепетать о человечности. Нет, я не ненавижу, таких, как ты. Мне в общем-то, наплевать, будь ты хоть богиней. Просто так с людьми люди не поступают, вот о чём я. — Ты не ценишь того, что тебе дают. — Ошибаешься. Я просто не хочу связываться с аргосами. Там, где деньги, всегда проблемы для таких, как я. Для таких, как ты - успех. — Не в деньгах счастье! — Кому как, — пока он садился в машину, Джису со злости царапнула ногтями краску на автомобиле, но мужчина даже не заметил этого, быстро укатив. Она ощущала себя уличной девкой, которой воспользовались и не заплатили, оставив посередине улицы совсем одну. Что-то ей это напоминало.

***

— Что это? — Дани заглянула на стол, за которым работал Сатур, массируя в параллель его плечи. — Работаю над делом, которое мне поручил Чонгук, — он не хотел сейчас обсуждать это. Стояла глубокая ночь, и Сатур дико устал, но ещё сильнее хотел узнать, что происходит. Получив образец ДНК Мэта, он был уверен, что подтвердит свои же слова, но всё было не так просто. Мэттью был человеком, но Сатур уверенный, что искусственно выращенным, потому что его телу было около двадцати лет. Чонгук не обрадуется, узнав такую информацию, но ему было на руку иметь хоть какой-то контакт с ним. Понемногу помогая разобраться с его другом, можно было приблизиться к его величеству со своими планами. — Ещё долго ждать, да? Надежда. Сатур не собирался взращивать эту эмоцию, Дани сама поливала её, ухаживала преданно, и подрезала лишние ростки-мысли. Может именно надежда держала её здесь, не давая потерять головы. Потому что в любом случае, существовала вероятность того, что у них ничего не выйдет. Наверное, Дани думала об этом, поэтому надеялась, не была на сто процентов уверена, что всё сложится. Идеального плана не существовало, и девушка думала о потерях и жертвах. — Главное не высовываться. — А очень хотелось бы... Иметь такую силу, которой даже Чонгук не смог бы противостоять. Чтобы запугать его, раздавить, заставить... Что насчёт его брата? — Это шутка? — он поднялся с кресла. — Семья - это святое, оказавшись на месте Чонгука, я бы не то, чтобы убил, я бы стёр в порошок. Конечно, для тебя это слово ничего не значит. — Зачем ты так? Я просто хочу закончить дело. — Жертвуя при этом всем, что у тебя есть. Мне напомнить, что ты сделала со своей семьёй? — Я не виновата! — она разревелась и выбежала из комнаты. Сатур подошёл к окну, собираясь открыть его и перевести дух, но подумал о холоде и не стал. У него разболелась голова. Мысль о том, что он более устал от Дани, а не от работы, вдруг посетил его голову, и он тяжело опустился на ворсистый ковёр. Ему бы очень хотелось закончить, как и Дани, но она могла лишь раздавать приказы, а он их выполнял, зная ходы лучше, чем ей когда-то приходили в голову. Что он здесь делал? В какой момент его жажда бессмертия стала такой невыносимой, что ноги сами несли к девчонке, что могла жить лишь чувствами. Или она хорошо притворялась? Ну нет, быть дурочкой - это не про Дани, зная всю её подноготную. Она расчётливая, жестокая и думающая только о своём комфорте девица. И эти черты нравились Сатуру в ней, но не нравилось, когда она пыталась тянуть за ниточки, поэтому потянуть решил он, следуя за ней в ванную, где ещё раздавался плач. Он взял её прямо на раковине, закрывая глаза и думая о том, как будет прекрасна жизнь, когда все земные дела будут окончены. Чонгук отсутствовал по каким-то причинам несколько дней, и Сатур смог его увидеть гораздо позднее дня, когда выяснил кое-что о Мэттью. Встретившись с ним всё там же, у Минги, он рассказал о том, что ему стало известно. Чонгук и без его откровений выглядел так, будто его всё время отсутствия пытали, а после сказанного, и вовсе тот будто на глазах стал меньше. Но проблема, которая называлась Мэтом была не сильно актуальна. Чонгуку предстояло ещё немало визитов к Сокджину. И он очень не хотел бы говорить о том, что они делали наедине с богом. Но работала всё та же история: услуга за услугу, и в скором времени, нужно было отплатить за работу Сокджина. — От этого Мэта нет проку, — всё, что сказал Чонгук им в тот день. Он бы хотел поковыряться в этом, но не сейчас, когда внутри него будто всё горело. Что-то опять происходило. Их делишки с богом только пробудили нечто в Валери. Боясь, что снова может стать резко плохо, он уехал домой. Тэхёна здесь не было. Совсем никого. Будто все люди на Земле вымерли, а Чонгук остался единственным человеком на планете. Ему и не хотелось никого видеть, говорить с кем-то. Даже брат мог бы только нарушить его внутренние терзания и мысли. Нужно всё хорошо обдумать. Он узнал мало, но думал, что сейчас этого достаточно, чтобы после погрузиться дальше. Нини говорила о начале, но то начало, что вспомнил Валери, ему не понравилось. Чонгук сам понял, что убил свою команду. Убил жестоко, расправившись с ними после того, как узнал то, что каждый скрывал. Сейчас всё это, не казалось ему причиной, по которой он мог так поступить с ними. Но они то смогли... Они все предали его, так почему не мог он? Конечно, после всего пережитого, после той фотографии, разговоров с Мэтом, встречи с братом, столкновений с друзьями... Их поступки бы не вынудили его так поступить, но во время, когда Валери жил своим делом, своими последователями, ничего не могло быть страшнее, чем такое. Сейчас он знает, что Валериана работает на богов, - тогда это было открытие и причина почему он застрелил её. Сейчас он знает, что Дани ведёт какую-то деятельность, которую хочет скрыть от Валери, - тогда это ранило его сердце. И он застрелил её. Сейчас он знает, что Юнсу виноват в том, что их поймали, тогда, узнав, - убил его первым. Хаин собирался бросить их, вернуться в ад, что называл домом. И он убил его. Безумие, что все они собирались совершить с Валери, никак не волновало его теперь. Та жизнь, что и жизнь в Деннице - просто страница в его книге. И эта страница была пропитана кровью и слезами. Чонгук вспомнил, как сидел на полу в квартире, а перед ним четыре тела. Он не знал, как жить дальше, понимая, что ничего нельзя было изменить, и приставил дуло пистолета к виску. Это был финальный миг его счастливой жизнь. Они были все вместе в последний раз. И больше Чонгук этого не хотел. Они пошли своими дорогами, но от этих дорог всегда будет тропинка, ведущая в одно место. Просидев несколько часов отряду на одном месте и вспоминая каждую деталь того дня, Чонгук решил, что достаточно. Когда придёт Тэхён, он не должен застать его таким. Валери оторвал задницу от дивана, поднялся наверх, чтобы принять душ. Отвратительные седые пряди снова появились на его голове. Он ненавидел это. Но больше стал ненавидеть свою беспомощность перед временем. В бессмертии всегда будет этот минус. Всё вокруг меняется, но ты не меняешься никогда. Все его друзья уже создали собственный уют, что-то делают для своей жизни, чтобы выжить, как-то заработать. Чонгук только и может, что копаться в мусорном баке, на котором старым маркером написано «прошлое». Всё было не так, как он думал. Как мечтал в детстве. Детство. Как давно оно было? Он уже не уверен в том, сколько ему лет. Застал ли он первых богов? Или это был всего лишь сон? А дружил ли он с кем-то ещё, помимо людей из команды? Кем была его первая подружка? А папа, что у него за семья? Всё, что было в детстве, тоже забылось, потерялось в потоке времени. Даже сейчас его настоящее уже прошлое, и он боялся потерять эти воспоминания. Потерять их, значит потерять себя, никогда не мочь найти собственное «я». Кем он был? Какой он человек? Тот безжалостный тип, что застрелил мальчишку с георгинами? Или чувственный мужчина, спавших жизни двух незнакомок? Или он заботливый брат? Может холодный монстр, решивший не поскупиться чистотой крови? Чонгук не знал, кто он. И это была его личная трагедия. Найдя себя в том прошлом, он осознал, что внутри всегда был верящим в добро мальчишкой, иначе для чего ему сидеть там над трупами и рыдать? Чонгук знал и другое, зайдя дальше, он мог столкнуться уже не со своим внутренним миром, а оболочкой. И она была далека от ребёнка, живущего в нём. Конечно, детство кончилось и начиналась реальная жизнь. Но что есть детство и та, новая жизнь? Всё остаётся на тех же местах: чувства, мечты, цели. На них лишь ложится пыль зрелости. Жизнь в системе не потерпит вечно розового и плюшевого. В системе, где правят боги, не существует детской комнаты. Только если ты не взрослый, живущий в теле ребёнка. Чонгук знал такого человека, и как же он ему завидовал... — Ты вернулся? — Чонгук не услышал, как пришёл Тэхён, и ненавидел себя за то, что его лицо выражало полное безразличие. — Где пропадал? — Работал, — мужчина продолжил и дальше исследовать холодильник. — Я подумал это из-за... — Да, из-за тебя, — невозмутимо он стал себе готовить, даже не смотрся на брата. — Вся моя жизнь же крутится вокруг тебя и других дел нет. — Не надо орать, я просто предположил. — Тогда можно и мне предположить, что ты только вылез из чьей-то постели, судя по твоему внешнему виду? Тэхён не мог сказать ему, что в башне было долгое собрание и он сильно устал. А пара расстёгнутых пуговиц на рубашке ничего не значили, как и помятый внешний вид. Но кто станет спорить с Чонгуком, когда он такой? Тевриец просто молча подошёл в нему, давая понять, что портить атмосферу в доме сейчас не время, хотя напряжения было столько, что можно вешать топор. — Только о постели и думаешь, — он попытался пошутить, но оценку этому не получил. — Хочешь прогуляться или... — Не хочу. Этого было достаточно, чтобы Тэхён на некоторое время скрылся. Чонгук поел в тишине, почти не жалея о том, что наговорил ему. А когда они встретились в гостиной, Валери предпочёл лишь указать ему взглядом на место рядом, чтобы посмотреть что-нибудь. Первый канал, что попался, транслировал интервью. Чонгук был на таком и сначала всё внимание отдал интервьюеру, которого знал лично. На гостя посмотрел позднее его тоже узнал. Не будь в его голове воспоминаний о том кровавом дне, он бы может удивился. Самый страшный кошмар Чонгука, расстрелявшего свою команду, начал сбываться. Мин Хаин стал аргосом. — Разве он не из эры х? — Чонгук не слышал голос брата, вцепившись взглядом в лицо Эльфа. Потом поднял со столика, стоявшего у дивана, статуэтку и бросил в изображение, но оно не могло исчезнуть, потому что было было голограммным. Хаин продолжал что-то говорить, пока нечто, что было фигуркой животного, разбилось о стену. Тэхён от шока закричал, а Чонгук сопел, как бык от злости, глядя на бывшего друга. Почему сейчас он сделал это? Почему ждал столько лет? Всё это было не просто так. Больше всего его пугало то, что грёбанная Нин Валериана приходилась ему сводной сестрой. Они никогда не ладили, но оставались семьёй. Наверное, Юнги ненавидел её больше, чем брат. Но она никогда не могла пойти против матери. Чонгук не вникал в эту историю. Он хотел заботиться о своей семье, а не лезть в чужую. И вот Хаин и Нини снова вместе. Что это значит? — Не зря у него такое прозвище. — Что? — Тэхён только мог хлопать глазами, глядя на озверевшего брата. — Эльф, потому что оборотень. — Чего ты так злишься? Ты же тоже аргос. — А ты бы не злился, узнай, что он близок с Валерианой? — Я не лезу в чужую личную жизнь, — он соврал, чтобы скрыть истинные эмоции. — Если бы всё было так просто, — он отключил интервью и развалился в усталости, желая уснуть на месте, и с чистой головой обдумать это, потому что сейчас достаточно всего было внутри. И ещё Тэхён, играющий невинную овечку, делает вид, будто скучал. — Хочешь выпить? — Этого мне ещё не хватало. Тэхён хотел помочь ему забыться и знал только два способа, но первый Чонгук отверг, а на второй тевриец не был способен. Только мог взять его за руку, и реакция брата не заставила себя ждать. Если раньше от каждого прикосновения он таял, то сейчас всё воспринимал с агрессией. Тэхён знал причину. Он сам, то позволял подойти ближе, то шарахался от него. Это было не нормально, но и исправить нельзя. Чонгук разорвал их руки, но брат коснулся его бедра, и он знал, это ничего не значит. И никогда не будет. Липкие отпечатки просто останутся на его коже, не более, и Тэхён исчезнет призраком воспоминаний. Интересно, смог бы Чонгук забыть его спустя пару столетий? Он уверен, что да. Потому что уже забывал вещи более значимые, и дело не в чистке воспоминаний. Здесь всегда было грязно - в его голове. Чонгук не мог прибраться, довести свою жизнь до некого идеала. Он был слишком стар и беспомощен, чтобы двигаться, и слишком свободным, чтобы заметить такую мелочь. Тэхён надеется, что через пару мгновений они вернутся в общую реальности, но проигрывает его взгляду алых глаз, сам отрывая руку от его кожи. Но было поздно, он пленник этого взгляда. — Не трогай меня лишний раз, — говорит Чонгук. Тэхён не мог вздохнуть. Кислород камнем встал в его глотке, а глаза брата, который не уводил их, превращались в гипнотизирующую спираль. Он просил не касаться и от этого хотелось прикоснуться сильнее. Как далеко Чонгук зайдёт? Тэхён не хотел об этом думать, но думал, глядя в ответ, потому что брат всё ещё держал его руку в своей ладони, так и не отшвырнув в сторону. — Все эти разговоры же не просто так? — Тэхён боялся, что Чонгук спросит его напрямую, потому что у него не было ответа. Он не категоричный человек, но правила морали были ему ясны. Он не мог поддаться чужому порыву. Не мог сдаться тому, кто пусть и стал его семьей... кто его единственный во всех смыслах человек. Он хотел быть близок с ним, но лишь душами, не телами. Это было от дьявола, вот, во что верил Тэхён. — Знаешь, почему я отношусь к тебе, не как к брату? Это очевидно, мы не росли вместе, ты уже состоявшийся в жизни, сам по себе. Не не ноешь без причины, не играешь в игры. Я пытался заставить себя думать, что ты мой брат, мы одной крови. Но ровным счётом для меня это ничего не значит, когда я вижу тебя. И ты думаешь так же, потому что мы не похожи. Потому что я человек, а ты нет. Мы другой расы, мы будто с разных планет. И ничего в нас нет общего, даже крови, о которой я говорил. Моя кровь красная, но не твоя. — Ты ищешь причины, которые не перебьют факта. — Вернись в тот трейлер, посмотри на людей, на мир. Ты думаешь, кто-то волнуется о фактах? Морали? Да любой из тех бомжей, которых ты знаешь, за пару кредитов сношался бы с любой ползучей тварью. Мы лишь пытаемся жить правильно, как установлено было когда-то, но люди всё ещё звери. Вернулись к началу. И кто знает, когда этот круг разомкнётся? Я просто хочу жить здесь и сейчас, — он стал медленно наклоняться к его лицу, и Тэхён даже не попытался отодвинуться, более того ударить брата. Чонгук застыл в сантиметре от его губ. — Если ты против, то будь против до конца, не испытывай моё терпение, ты меня совсем не знаешь. Если наоборот, то дай мне то, что я хочу. Больше я не буду притворяться милашкой, увидев, кто ты такой на самом деле, — он ушёл к себе.

***

Она металась из стороны в сторону, зная, что должна выполнить его просьбу, но порой Чонгук просил о невероятном. Например, то, что сказал ей сегодня, позвонив утром. Лана не готова, она не хотела. Но долги принято выплачивать, иначе процент растёт. Она обязана надеть своё настоящее тело и выйти на улицы города. Зачем - он не сказал. Просто на пять минут. Пройтись и вернуться домой. Лана сомневалась. — Я пойду с тобой, — настаивал Никиас. — Это опасно. — Нет, опасно тебе появиться рядом со мной. — Я тоже сменю тело, — пытался убедить её сын, глядя, как девушка не может найти покоя. Она сделала уже шагов тысячу в комнате. — Просто буду позади, никто меня не заметит. Никто меня и не знает. Мало ли людей прогуливается? — Это звучит адекватно, но я всё ещё против. На прошлой неделе ты уже был в своём теле. У нас договор. Забыл? Один выход в месяц. Тем более, тогда ты заболел. — Мам, нельзя идти против него, проще быстро сделать и забыть. Он же не попросил тебя захватить башню федерации. Просто выйдешь на улицу. Ты уже забыла, когда сама в последний раз была в своём теле, — он её убедил, но девушка боялась. В том теле она чувствовала себя голой, хоть и была собой. У Валери было специальное место, только его место, где хранились их настоящие тела. За чертой города стояли склады. Лана знала, к какому идти. Тот скрывал не вещи, как прочие, а почти клинику, где девушка могла поменять тело. Они закрылись внутри и совершили переход. Лана не хотела смотреться в зеркало. Всё осталось таким же: белая кожа, длинные волосы, и глаза запуганные. Даже тень этого тела пугала её. Но глядя на истинный облик своего сына, она успокаивалась. Вот её Никиас, и он защитит от всего, даже от богов. Парень переоделся в одежду, которая всегда здесь хранилась и взглянул на мать. Она всегда смотрела на него так, будто не понимала, когда он успел стать красивым мужчиной. Никиас протянул ей руку. — Пора. — Всегда будь за мной. Оказавшись в оживлённом центре города, всё, что она могла чувствовать - усталость из-за пешей ходьбы. Чонгук изверг, так она думала, делая неуверенные шаги по тротуару, потому что отвыкла от этого тела. В голове считала минуты, когда всё кончится и они вернутся к нормальной жизни. Чтобы без лишних проблем и какого-нибудь нелепого побега. То и дело Лана оглядывалась, чтобы убедиться, что Никиас идёт позади. Времени прошло больше положенного и девушка собиралась уходить отсюда. Но не заметить лицо, которое она видела на протяжении долгих лет было просто невозможно. Намджун вместе с Хью вышли из магазинчика и встали на светофоре. Она сама не знала, почему тоже остановилась среди толпы людей со своей стороны. Была слишком удивлена, встретив его вот так, «голой», в теле, которое Намджун знал. Или застыла, потому что он сразу заметил её? Потому что она, среди всей массы выглядела светящимся изнутри божеством? Лана была в прострации, не понимая, что они одновременно встретились взглядами. Её чувства заставили ноги перестать идти. Лана знала, что нужно бежать. Бежать без оглядки, чтобы не утонуть в его глазах бездонных. Но он уже смотрел и она пропала. Она не имела власти над своим сердцем. Будто её душа принадлежала всегда ему и она тянулась к Намджуну. Лана познала, что такое зависеть от чьего-то присутствия ещё при первой встречи с ним. Он был будто наваждением, но она готова поклясться, что чувствовала запах его одеколона. Это был тот Намджун, которого она любила. Такой молодой и свежий, и она всё та же. Разве не повод начать всё сначала? Но Намджун так не думал. Он до этого момента не знал, что дьявол может быть так красив. Не знал, что дьявол пахнет лавандой, гнилыми обещаниями и порохом. А он верил, верил в её любовь. Но всё это время жена держала его в коробке из под обуви с ненужными вещами. Может порой и заглядывала в неё, чтобы насладиться ностальгией. Намджун думал, её стоит спасти, и любовь его непременно будет панацеей. Но нет. Зачем она подпустила его к себе так близко? Чтобы он опять растворился в ней и забыл, кто есть такой? Ведь не уходят, чтобы не вернуться. А она оставила его с дыркой в груди и ушла. Куда? По глазам видит, не спецально всё это. Судьба шутит. Лана не собиралась встречаться с ним. Быть призраком, сводящим его с ума. Она совсем не хотела видеть его. И шок, написанный на её лице сдал девушку. Намджун предполагал, что они в какой-то точке встретятся, наполненные не чувствами, а осколками. И никогда не быть им цельными. Так и случилось. Он не знал её, получается, раз это с ними происходит. Ему бы только понять, что случилось. Намджун был уверен, что найдя её в любом состоянии, будет рад услышать эту историю. Но видя отвращение на её лице, скрытое за маской удивления, пробудилось только одно желание: сплюнуть ей под ноги. Дьяволица в желтом вязаном платье, идеальная с виду, всё та же красавица, смотрела на своего мужа, как на незнакомца. А он мечтал увидеть её, хотя бы во сне, хотя бы перепив алкоголя. А она теперь смотрит на него, как с фотографии - холодно. Она уже не была той женщиной, ради которой Намджун бы убил. Оно снова происходит. Намджун даже это дело не довёл до конца. Уже не совпадение, а закономерность. А ещё неопределённость стоит напротив него. Русые волосы разлетаются от ветра, донёсшего до мужчины тот самый запах. Обманчивое забвение, в попытке замылить глаза. Изуродованное понимание, стоящее годы изгнания из жизни и слёз, упавших на дно стакана. И только беспрекословное «ждать», словно пес. Больше нет. Всего этого больше нет. Намджун мог легко вдохнуть своими новыми лёгкими и не ощущать, как сильно трепещет сердце в груди. Потому что не трепещит. Его онемевшее от её фантомного присутствия сердце осталось в том теле, что ушло в утиль. На чёрном рынке оно? На помойке? Чья-то еда? Если ей угодно, пусть ищет. Намджун больше не был половинчатым. Он цельный, пустой внутри, но не растасканный на куски её уходом. У него достаточно времени, чтобы наполнить себя чем-то.  Это было не наказание за его грехи. Что бы там ни произошло, Намджун вдруг понял, как ему повезло. Видимо, та жизнь приснилась. В ней не было ничего настоящего, кроме его чувств. Давно стоило её отпустить, но мужчина так любил её, что не смог бы, даже стоя у гильотины. Но как так случилось, что он, ходя по кругу не заметил, как она всё это время была за его спиной, корча ему рожи? Почему так? Почему сейчас? Она расстроена тем, что он начал крутить роман с моделью? Или это просто совпадение? Что происходит в этом зачарованном городе? Намджун уже не знает, что делать. Стоит ли подбежать к ней и убедиться, что она реальна или посмотреть так же картонно, будто встретил знакомого в другой стране? Он ей улыбнулся. Нахально, по-мужски, как бы говоря: привет, давно не виделись. Такую улыбку мужчины дарят тем, кто надеется на большее и никогда этого не получают. Друзьям, вступая идиотский спор. Родителям, обещая больше не курить. И Лана знала значение этой улыбки. Намджун вернул её с небес на землю. Она вспомнила, почему тогда бежала, когда рука Никиаса схватила её запястье. Он собирался бежать вместе с ней, но стоило светофору показать красный свет, люди стали переходить дорогу, но Намджун с места не сдвинулся. Он повернул голову к Хью. — Мы забыли печенье, — сказал он роботу, и был готов поклясться, что она услышала его слова. Хью, так и не поняв, что произошло, развернулся и вместе с мужчиной, снова вошёл в магазин, неся пакеты. Никиас силой потащил рыдающую мать прочь отсюда.