Тина, ты?

— Мне жалко этого ребенка. У него такая безобразная мать, — говорила молодая женщина своей знакомой, стоя у ворот детского садика, при этом презрительно рассматривая Тину, которая прощалась со своим сыном и уже собиралась уходить. — Она противна. Строит из себя примерную мамашу, а на самом деле шлюха, как ни погляди. — Правда? Я впервые об этом слышу, — удивилась собеседница, на что другая фыркнула. — Как ты можешь об этом не знать? Все же это обсуждают! Залетела от какого-то парня в свои пятнадцать, представляешь? А еще, после того, как отправляет мальчишку в садик, опять уходит к своим хахалям и опаздывает, когда нужно забирать его из садика. — А мне она казалась такой приветливой, — разочарованно пробурчала собеседница. — Правильно ведь говорят, что первое впечатление о человеке обманчиво. — Вот теперь-то будешь знать! *** Лишь сев в автобус, Тина смогла отдышаться от бега. Она еле успела на нужный транспорт, но все равно опаздывает на работу. И как только она могла забыть свой кошелек дома? Разные мысли исполняли в голове страстные танцы, одни сменяли другую, не фиксируясь и не останавливаясь для глотка воздуха: как оградить Веню от саркастических взглядов родителей и воспитателей в садике, какие вещи нужно купить Вене, но все равно большинства из них касались именно нового начальника и виновника резкого поворота в жизни — Дана Балана. Одна половина говорила Тине уволиться и найти другую работу, а другая твердо убеждала, что другую работу уже не найти, и деньги нужны катастрофически. И что делать — Тина не знала. Ей казалось, что судьба играется с ней, заставляя двигаться по какой-то непонятной ей схеме. Через двадцать минут автобус остановился на нужной остановке, и Тина поспешила выйти из транспорта, быстрыми шагами направляясь в сторону компании. Да, ничего не скажешь, офис поистине огромен, современен и красив. Удивительно, как Михаю удалось добиться таких высот. Тина нервно вздохнула. Она даже подозревать не могла, что этот мужчина и есть отец Дана. Действительно ли он такой хороший, каким кажется многим людям? Ведь он даже слушать не стал ее родителей, когда они к ним приходили, да и к тому же, когда Вене было шесть месяцев... Тину выпроводили за ворота их дома, как грязную псину... Девушка старалась не думать ни о семье Балана, ни о ком-либо еще. Единственное, что ей сейчас нужно — это просто работать и получать деньги, чтобы достойно содержать сына. *** Тине нужно было на десятый этаж. Там, собственно, и находится кабинет Дана, и оттуда и нужно начинать свою работу вплоть до седьмого этажа. Заметив, что в лифт уже зашли несколько человек, Тина снова переходит на бег. Двери лифта собираются закрываться, но девушка успевает нажать на кнопку. Стоит Тине лишь поднять свой взгляд, как она видит Дана, стоявшего за несколькими офисными работниками. Почему? Почему сейчас? Тина сглатывает ком в горле. Становится до жути волнительно. Ей страшно настолько, что коленки подкашиваются, а Дан, кажется, замечает ее волнение, поэтому и усмехается. — Здравствуйте, — тихо говорит Тина, слегка кланяясь, ведь перед работниками она покажется крайней невежей, если не поздоровается с директором компании. Тина нерешительно заходит в лифт и поворачивается в сторону дверей. Увидев, что он собирается останавливаться на шестом этаже, затем и на десятом, девушка нервничает еще больше. Она надеется, что на шестом выйдет именно Дан. Но это крайне сомнительно, ведь кабинет директора находится на десятом. Тине кажется, что время идет очень медленно. Четвертый этаж, пятый... шестой. Лифт останавливается, двери открываются, после чего из кабинки выходят трое человек и оставляют после себя огромную напряженность и чувство тревоги. Почему никто не заходит? Почему никого нет? Пожалуйста, кто-нибудь... но двери закрываются. Надо пережить четыре этажа. Всего лишь четыре этажа… — Я могу снять твое напряжение, если хочешь, — раздается голос Дана за ее спиной, отчего девушка поднимает голову и поджимает губы. — Я знаю один способ. Обычно, он помогает мужчине и женщине расслабиться. — Обойдусь без твоих способов, — качает головой Тина. — Снова неформальность, — замечает Дан, ухмыльнувшись. — Любишь ломать систему, Таня Либерман. Я тоже люблю, — сказав это, Дан резко разворачивает девушку к себе и прижимает ее спиной к кабинке лифта, склоняясь над ней и огораживая с обеих сторон своими руками. Лифт неожиданно останавливается, Тина переводит испуганный взгляд в сторону и видит, что палец Дан нажимает на кнопку «стоп». — Хочешь сказать, что я тебе равнодушен? Твое дыхание говорит об обратном! — наглая ухмылка, и Тина не выдерживает: она грубо толкает Дана в грудь, но тот лишь немного отстраняется. Кого он из себя возомнил? Думает, что после того, что натворил, она будет бросаться ему на шею и пускать слюнки на его личико? Ну уж нет. — Какая буйная. Раньше ты такой не была. — Ты, должно быть, забыл, что изнасиловал меня! Тина успевает нажать на кнопку лифта прежде, чем Дан заводит ее руки над головой. Он дышит ей в губы. Он снова делает это: снова пытается ее поцеловать, но девушка буквально дрожит от страха, а Дан не может не чувствовать это. Еще немного, и Дан коснется своими губами губ Тины, но звонкий звук оповещает о том, что лифт остановился на нужном этаже. Дан делает шаг назад, выпрямляется, поправляет черный галстук и, улыбнувшись, как ни в чем ни бывало, выходит из только что открывающихся дверей лифта, а Тина все так же стоит, прижимаясь спиной к прохладной стене кабинки и восстанавливая срывающее дыхание. *** Вечером, когда Веня уже спал в своей кроватке, прижавшись щекой к любимой игрушке в виде панды, Тина заварила чай и села на стульчик в маленькой кухне. На столе лежали бумаги по квартплате. Нужно все посчитать и понять, сколько накопилось долгов, чтобы выдать деньги хозяйке, а дальше разобраться с суммой на ежедневные расходы. Наконец, закончив с расчетами, параллельно тихо напевая свои песни, Тина откинулась на спинку стульчика и заметила, что маленькая и большая стрелки настенных часов указывали на двенадцать ночи. Уже очень хотелось спать. Сегодняшний день был довольно напряженный, и не только в плане физической работы: Тина то и дело встречала недвусмысленные взгляды директора, пошлые усмешки и «неожиданные» прикосновения, от которых ее бросало в дрожь. Тина стала его мишенью и теперь не знала, как поступить. Допив свой уже остывший чай, Тина помыла посуду, еще немного прибралась на кухне и пошла в душ. Надо смыть с себя события сегодняшнего дня и со свежими мыслями лечь в постель.