Тина, ты?

— Да, Дан, Веня и твой сын, — всхлипывает Тина, смотря на парня сквозь завесу слез. — Прошу, сделай что-нибудь... — Что? — шокировано произносит он, непонимающе глядя на девушку и застывая от ее неожиданного заявления. Он в ступоре, замешательстве, и не в силах произнести ни слова. Губы еле приоткрываются, чтобы задать вопросы, но выходят лишь еле слышные: — Как? Когда?.. — Тина не может ответить из-за кома, и слез, которые, не переставая, катятся по щекам. Она лишь переводит дух, стараясь успокоиться, но получается с трудом. — Ответь же! — уже кричит Дан, тряся ее за плечи и еле сдерживая злость, когда получает в ответ лишь судорожные всхлипы и никаких ответов на свои вопросы. Нервы Балана на пределе, ему нужны объяснения, и как можно скорее. Но телефонный звонок нарушает всю напряженную тишину. Тина опускает взгляд на высвечивающийся дисплей и не решается поднимать трубку, а Дан, раздражаясь надоедливой мелодией звонка, не выдерживает: — Да подними ты эту трубку или отключи к чертовой матери! — Я н-не… — Тина всхлипывает и качает головой. — Я не з-знаю чей это номер. Дан еще секунду смотрит на девушку, затем решительно выхватывает из ее рук телефон и отвечает на звонок: — Да? — Так и думал, что твоя подружка сразу прибежит к тебе, Балан, — доносится из трубки голос мужчины, который кажется Дану знакомым. — Где ребенок? — шипит он сквозь зубы. — Заберешь его, когда принесешь акции на заброшенный склад, — усмехается тот. — Ты знаешь, где это. Жду тебя через час. — Ублюдок, — Дан зло ругается, осознав, с кем разговаривает. — Какая же ты мразь. — Притащишь полицию — мальчишка умрет, — не обращая никакого внимания на оскорбления, продолжает он. — Опоздаешь — тоже, не принесешь нужные бумажки — повторяться не буду. Не делай глупостей. Я предупреждал. Раздаются противные гудки, и парень медленно опускает телефон. — Что нам теперь делать? — дрогнувшим голосом спрашивает Тина. — Не «нам», а мне, — поправляет ее Дан, обнимая девушку изо всех сил, и, сделав шаг назад, направляется по длинному коридору к своему кабинету, чтобы взять из сейфа нужные бумаги. *** — Я поеду с тобой, — Тина выбегает из офиса следом за Даном, но он даже слушать ее не собирается. И тогда девушка хватает его за локоть, заставляя остановиться и повернуться к себе лицом, что Дан и делает. — Будь благоразумна, Тань! — не выдерживает он, и, вздохнув, спокойно говорит: — Поезжай домой, и я привезу ребенка, хорошо? — Как я могу оставаться дома, когда он в опасности?! — Ладно, поехали, — Дан нежно берет ее за запястье и ведет за собой к машине, за рулем которого его поджидает шофер. — Садись, — говорит он, и Тина послушно выполняет его требование, но, вместо того, чтобы тоже сесть в машину, Дан захлопывает дверцу и стучит по капоту, веля шоферу трогаться с места. — Будь дома, и я приведу ребенка, — напоследок говорит он Тине, и делает шаг назад, позволяя водителю нажать на газ. Дан быстрыми шагами направляется к своей машине, садится за руль и, напряженно вздохнув, поворачивает ключ в замке зажигания, после чего раздается оглушительный рев мотора, и Балан решительно нажимает на педаль газа, поднимая холодный взгляд на дорогу. — Какой же опасности я вас подверг, мои дорогие... Идиот... *** Темная иномарка останавливается у входа огромного заброшенного склада, где, казалось, нет ни живой души. Дан выходит из машины и, оглядевшись, чтобы хорошенько изучить местность, направляется вовнутрь помещения. Сощурившись от непривычной темноты, Дан видит впереди группу крепких мужчин: хмурое выражение лица, стальной взгляд и чрезмерная уверенность. Вот, что видит Дан, глядя на нечестных конкурентов. И почему у него нет таких же способностей, как и у героев в боевиках? Разобрался бы с противниками за пять минут, взял бы свое и ушел. Но нет. Это лишь фильмы, в жизни совсем по-другому. Тут сложнее. Надо думать головой, а не кулаками. Эх, а ведь в юности Дан так не считал... — Довольно быстро, я доволен, — откуда-то, фальшиво улыбаясь, появляется директор. Дану безумно хочется впечатать его в стенку и избить до последнего вздоха, но не может: его людей здесь слишком много, а он один, к тому же где-то рядом Веня, который уязвляет его безо всякого оружия. — Принес бумажки? — И все это из-за каких-то акций? — говорит Балан, хотя в голосе можно услышать нотку ярости, которую он с трудом сдерживает. — Зачем весь этот цирк? Почему ты просто не взял меня?! — Ты такой же упрямый, как и твой отец. Но ты только посмотри, как из-за какого-то мальца сразу прискакал сюда, — Собеседник сокращает между ними расстояние и насмешливо смотрит ему в глаза, но Дан видит, что скрывается за этой насмешкой: огромная алчность, которую он прежде еще не встречал. Он показывает свое истинное лицо. И до чего же противен... Хоть Дан и держится решительно, внутри словно пылает огнем. Его вспыльчивость вырывается наружу. — А я ведь просил по-хорошему. Я предлагал. — И кто за этим стоит? — спрашивает Балан, старательно скрывая свое любопытство. Ему не терпится посмотреть на ту крысу, которая за его спиной омерзительно спускала деньги его компании. — Кого ты отправил шпионить за мной? — Отправил? — чуть ли ни смеется директор. — Я никого не отправлял. Он стоял бок-о-бок с тобой, а потом оповещал о твоих шажках и перечислял денежки мне, — тот смотрит в сторону, а Дан следит за его взглядом и видит, как из темного угла выходит его секретарь, секретарь, которому так доверял даже отец. — Ублюдок, — яростно шипит Дан. Стоит ему сделать шаг в сторону секретаря, как двое крепких мужчин сразу перехватывают его за локти и, заводя руки назад, силой опускают на колени. — И сколько тебе предложили, а?! Продажная сука! — Ай-ай-ай, — цокает директор, качая головой. — Как непочтительно с твоей стороны, Дан Балан. Совсем непочтительно. Отец тебя совсем манерам не учил? — Не смей говорить о моем отце, — Дан переводит уничтожающий взгляд на врага, отчего тот настораживается. Дан кажется ему диким зверем, который, хоть и попался в капкан, все равно может напасть на охотника в любую секунду. — Ладно. Я, честно говоря, устал от этой болтовни. Давай акции. — Для начала мне нужно увидеть ребенка. — Тебе он так дорог? Он ведь даже не твой, — после этих слов, тот замечает некоторое изменение во взгляде Дана, что приводит его к сомнениям в собственных словах. — А может, все-таки, твой? — восхищенно улыбается он. — Вот это открытие! Я потрясен. У нас в руках козырь. Этот ребенок — огромный козырь! — Закрой свой паршивый рот, — стоит Дану договорить, как следует удар по лицу, после которого он ощущает металлический привкус крови во рту. — Ты не понимаешь свое положение, щенок? Или мне показать твое место? — Покажи, — выплевывает Дан, гордо поднимая голову. — Покажу... — злобно шипит тот, ударив еще раз. — Покажу! — глубоко дыша, директор бьет еще раз и вожделенно улыбается, смотря на уже окровавленное лицо парня. — Отпустите его, — велит он своим людям, и те выполняют его приказ. Ему определенно нравится наблюдать за тем, как Дан корчится от боли, однако он даже не пытается ответить и как-то защищаться. Смысла нет, именно этого и добивается. Директор наносит ещё один удар по лицу, отчего Дан падает на бок и с трудом привстает на локти. Директор наносит удар ногой по его животу. Изо рта Балана идет кровь, тонкой струйкой падая на бетонную землю. — Мелкая тварь. Ты и твой отец настоящие мрази. Что? Хочешь увидеть мальца? Что ж, скоро ты его увидишь. — Стой, — хрипит Дан. — Нет. — Нет? Почему? Ты ведь совсем недавно просил привести его сюда. Почему вдруг передумал? А-а, боишься, что он испугается, увидев тебя в таком виде? Какой у нас хороший папаша, а. О сыночке своем думает, — и, повернувшись к своему помощнику, говорит: — Приведи его сюда. Дан поднимается на четвереньки, а затем пытается встать на ноги, но противник валит ногой его обратно. Дан замечает на земле две тени и понимает, что ребенок уже здесь. Он поднимает голову и видит помощника, держащего Веню за руку. — Дяденька Дан? — доносится испуганный голос малыша. — Что? — переспрашивает директор, изумленно смотря на Дана. — Вот это драма. Так ты его отец или нет? —Вень, — шепчет Дан и в следующую же секунду получает удар ногой по ребрам, после которого он непроизвольно выплевывает изо рта сгустки крови. — Прекрати. Хватит, — чуть ли ни молит, и снова смотрит на Веню, надеясь, что эта сцена сильно на него не повлияет. — Все в порядке, малыш. Скоро я заберу тебя, хорошо? — он видит, как ребенок поджимает губы, привычка от матери; как дрожит его подбородок, его привычка. Ему страшно. Он скоро заплачет. Дан этого не хочет. Совсем. Но не может ничего поделать. — Ты же лев, Вень, — добавляет он, после чего малыш вытирает скатившиеся по щекам слезы. — Уводи его, у нас есть еще разговор, — обращается директор к помощнику, и тот выходит из помещения, крепко держа малыша за руку. — Увидел? Теперь вставай, — он хватает Дана за воротник рубашки и поднимает на ноги. — Не представляешь, как приятно видеть тебя в крови. От моих рук ты сейчас страдаешь, и от моих же рук умрешь, как умер твой отец, — глаза Дана расширяются от услышанного, его пальцы, держащиеся за вороты пиджака, сжимаются сильнее. — Да, ты все правильно услышал. Это я убил твоего отца. От моих рук он ушел. О какой внезапной остановке сердца может идти речь?.. Ты бы видел, каким счастливым он был в свои последние минуты... Говорил, что хочет поскорее выписаться... — стоит ему договорить, как Дан, зарычав, резко толкает его в грудь и одним ударом валит его с ног, затем нависает над ним, хватает одной рукой за рубашку, а другой наносит мощные удары, крича и ругаясь всеми возможными словами, пока охрана не вмешивается и не отталкивают Дана назад. — Я убью тебя! Слышишь?! Убью! — кричит Дан, пытаясь вырваться из цепких хваток. — Господин... — в помещение врывается растерянный мужчина. — Снаружи стоит полицейская машина! — Я же предупреждал, сукин ты сын! — с паникой в голосе произносит директор и с трудом поднимается с места. Балан переводит непонимающий взгляд с одного человека на другого. Он никого не вызывал. — Убейте мальчишку! — Нет! — кричит Дан, вновь пытаясь вырваться, но в этот же момент в помещение врываются вооруженные мужчины в формах. — Вы арестованы по подозрению в убийстве, похищении ребенка в целях выкупа и незаконном сливании денег. Дан уже не слышит громкие протесты, возгласы его людей, даже выстрел из пистолета его не останавливает. Дрожащими ногами он выбирается на улицу, оглядывается, в надежде увидеть малыша. — Господи, пожалуйста, — шепчет Дан, делая неровные шаги вперед и чуть ли не валясь с ног. — Пожалуйста... — Дяденька Дан! — раздается сзади голос Вени, отчего Дан замирает и поворачивается назад. Веня подбегает к нему, и Дан падает на колени, чтобы заключить его в объятия. — Мне страшно... — всхлипывает малыш, обвивая ручонками Дана за шею. — Я хочу домой. — Не бойся, Венька, — Дан гладит окровавленными пальцами волосы ребенка и закрывает глаза, еще крепче прижимая его к себе. — Не бойся. Все хорошо. Я тебя так люблю. И никому не дам в обиду.