Тина, ты?

Тина вздрагивает, услышав дверной звонок, и сразу выбегает в коридор, чтобы открыть дверь. Стоит ей только это сделать, как из уст вырывается тихий стон. Перед ней стоит Дан, практически все лицо которого было в крови. — Он немного испугался, — тихо говорит Дан, не желая будить малыша, который мирно спит в его руках. Тина, чуть замешкавшись, делает шаг назад, позволяя ему пройти внутрь и отнести ребенка в спальню. Дан укрывает малыша одеялом, поглаживает его по волосам и щеке и, еще немного посторожив его сон, направляется на кухню, где видит Тину, которая дрожащими руками достает из шкафчика небольшую коробочку. Он подходит к девушке ближе и, схватив за локоть, резко поворачивает ее лицом к себе. — Почему я узнаю о том, что у меня есть сын только спустя четыре года? И только при таких страшных обстоятельствах — со сдержанной злостью спрашивает Дан. — Почему?! — повышает он голос, непонимающе глядя на Тину, чьи глаза обращены на него сквозь завесу слез. Дан не может терпеть слез в этих бездонных глазах. И как бы ни был обижен и разочарован, он крепко прижимает девушку к себе. — Я тебе все расскажу, но для начала, присядь, пожалуйста. Дан хочет сказать что-то еще, но, еле как усмирив свой пыл, вздыхает и все же садится на стул. Рассказ обещает быть долгим, ему нужно выслушать все и расставить мысли по полочкам. — Узнав о беременности, я рассказала все родителям, и они посчитали нужным обратиться к твоей семье, чтобы обсудить ситуацию, — наконец, отвечает Тина, доставая из коробки вату с перекисью. — Но твои родители, узнав о причине их прихода, даже не стали выходить навстречу. — Они обо всем знали? — удивляется Дан. — Да. С самого начала, — отвечает она и, подняв пальцем его голову к себе, принимается вытирать застывшую кровь на лице Дана. — Но я не отказалась от будущего малыша, зато мои родители отказались от меня. Мне пришлось как-то справляться одной. Проходило время, и, когда Вене исполнилось полгода, ему срочно потребовалась операция. Денег у меня не было, просить помощи не у кого. Я была одна, не имела представления, что делать дальше. Все валилось из рук, я ничем не могла помочь малышу. Заявляться к родителям и слышать укоры в свою сторону я не хотела. И, как бы я не хотела этого признавать, единственной надеждой для меня оставалась твоя семья, Дан. Но Людмила и выслушивать меня не стала, захлопнув передо мной дверь. — Прежние чувства Дана сменились на негодование и возмущение к своим родителям. Как они посмели скрывать от него такую важную новость? — К счастью, потом все обошлось. Я познакомилась с медсестрой больницы — Машей, и она помогла мне. Мы стали с ней очень близки, и с тех пор хорошо общаемся. Мне очень повезло встретить ее в своей жизни. Тина ни с кем не говорила о своем прошлом, никогда не плакала в рубашку и не жаловалась на трудности, нехватку времени и сил. Сейчас ворошить прошлое, которое она отчаянно хотела забыть, тяжело. Она сглатывает комок в горле и продолжает: — Дан, я не навязывала тебе ребенка, и не предъявляла какие-либо права, это было моим решением. Все это время я жила тихо и работала, даже не подозревая о том, что твой отец является директором. Но потом, когда ты внезапно вошел в жизнь Вени... Не знаю, я просто подумала, что ты должен знать об этом. Я хотела рассказать еще тогда, в парке, но мне не удалось. Все это время Дан сидел неподвижно. За один день перед ним многое открылось, и он испытал массу разных чувств. Дан не знал, что сказать, но он сожалел. Действительно сожалел за упущенные года и безрассудное поведение. Он был просто избалованный легкомысленный мальчишка. — Возможно, все обернулось бы иным образом, если бы я остался и не улетел за границу на учебу... Но почему ты не отказалась от ребенка, Тань? Ты могла бы стать настолько известной... — договорив, Дан невольно вспоминает тот день, когда они оба сидели на диване в гостиной, тогда Тина ответила: «Потому что любила его», а после вопроса: «А сейчас?», сказала: «Не знаю» и смотрела на него неким странным взглядом... Тогда он еще не подозревал, что речь идет о нем. — Думаю, что я до конца жизни сожалела бы о том, что погубила только зародившуюся жизнь и частичку себя. И я не пожалела. Потому что Веня является моим всем, и я не представляю свою жизнь без него. Да, пусть было нелегко, но никакое благосостояние не сравнится с жизнью моего ребенка. — Спасибо, — вдруг благодарит Дан. Но это казалось не обычным «спасибо», а нечто более глубокое и важное. — Я даже представить не могу, через что ты прошла, но спасибо, что родила ребенка и выдержала все трудности. Обвив ее колени руками, Дан притягивает Тину ближе к себе. Он все это время жил без забот, ни о чем не задумываясь, развлекаясь и прожигая жизнь, в то время как Тина по его вине жила в дали от родителей и пыталась свести концы с концами. Ей было тяжело, а он ни о чем даже не подозревал. Закончив обрабатывать раны, девушка достает из аптечки пластыри с изображениями мультяшных героев. — «Кун-фу Панда»? — с улыбкой спрашивает Дан. — Других нет. Это любимый мультик Вени, — отвечает Тина, аккуратно прикрепляя один пластырь над его бровью. — Дан, кто тот человек, что требовал акции? — Познакомился с ним лично несколько дней назад. Это директор одной компании. Он хотел выкупить наши акции, но, получив отказ, решил пойти на крайние меры, проследив за мной. Это он убил отца, Тань. Отец умер неестественной смертью. Рука девушки застывает в воздухе, шокированный взгляд обращается на Дана. — Как? Как такое возможно? — Подкупить врачей сейчас не так проблематично, чтобы установить причину смерти. Порой деньги имеют больше привилегий, чем жизнь человека. — Дан, мне очень жаль. — Этот ублюдок должен отплатить за все. Я позабочусь о том, чтобы он надолго прогнил в тюрьме. — Сколько же в людях жестокости... — вздыхает Тина. — Слава богу, что хоть полиция подоспела вовремя... — Значит, это ты вызвала их? — Да. Я не могла оставить все как есть. Я попросила их действовать как можно тише и долго сомневалась, правильно ли сделала. — Ох, Тинка... —Дан склоняет голову вниз, касаясь ее живота. — Ты поступила правильно. — Спасибо, что позаботился о Вене и привел его домой целым и невредимым, но вот твое состояние... — Все в порядке, дорогая, — произносит Дан, жмурясь от внезапной боли в области ребер. Почувствовав что-то неладное, Тина приподнимает его лицо к себе и спрашивает: — У тебя еще где-то болит? Он качает головой, но Тина не верит. — Дан, сними рубашку. — Я же говорю, все в порядке. — Дан, сними ее, — Тина настроена решительно и даже тянется в сторону пуговиц, но Дан перехватывает ее руки и сжимает их в своих ладонях. — Тебе прям так не терпится? — даже в такой момент он пускает в ход свои шутки. — Мне лучше пойти домой. Хочу немного отдохнуть и привести мысли в порядок. Это был тяжелый день... И думаю, будет лучше, если Веня не увидит меня некоторое время, — Дан встает и направляется в коридор. — Поезжай в больницу, пожалуйста — Тина следует за ним. — Ты выглядишь неважно, пожалуйста. — Хорошо, обязательно поеду. — И напиши, как доедешь... — Ладно, — слегка улыбается Дан. — Тебе тоже нужно отдохнуть, малышка. Спокойной ночи. — Самый нежный поцелуй, который окончательно объединяет сердца. *** Стоит Дану выйти из подъезда и сесть в машину, как он издает протяжный громкий стон. Подняв края рубашки, он видит на животе огромные синяки. — Чуть не попался, — шипит Дан. — Тебе совсем необязательно знать об этом, любимая малышка.