Тина, ты?

«Я дома» — оповещает Дан простым сообщением и через несколько секунд получает ответ от Тины: «Ты в порядке? 😢» Дан устало улыбается и печатает: «В полном, дорогая. Иди спать 💜» В светлое помещение заходит взрослый мужчина в белом халате, держа в руках какие-то бумаги. Дан откладывает телефон в сторону и концентрирует все свои оставшееся силы лишь на знакомом человеке — давнем друге их семьи — враче Иване Дмитриевиче. — И где же ты так схлопотал, Дан? — с досадой спрашивает мужчина, присаживаясь напротив Балана. — В какую же ты передрягу попал? Я думал, ты уже давно завязал с драками и всецело посвятил себя компании, но нет. Все тот же любитель подраться. — Так уж получилось, Иван Дмитриевич, — отвечает смущенно Дан. — Ох, малец, совсем не меняешься, — врач достает из конверта рентгеновские снимки. — Полного перелома, к счастью, не обнаружилось, но одно ребро все же повреждено. Дышать, вижу, тебе нелегко, поэтому вколю тебе обезболивающее, — сделав все, как надо, врач продолжает: — Вот так... Я перевяжу твой бок и назначу витамины. При сильной боли выпьешь анальгетики. Питаться необходимо правильно: побольше овощей, фруктов и мяса. Также откажись от физических упражнений и полностью отдыхай. Меньше движения, сынок. Две недели, и будешь, как новенький, — внимательнее всматриваясь на Дана, врач, улыбнувшись,  добавляет: — А лицо, как я погляжу, хорошо подлатали. Сразу видно, женские ручки, — в ответ он получает легкую улыбку, что подтверждает его слова. — Я помню, как твой отец возмущался каждый раз, когда ты дрался с другими хулиганами, но, чтобы доходило до такого... Не расскажешь, что случилось? — Который час? — Уже десять. — Включите телевизор. Врач непонимающе смотрит на Дана, но все-таки слушает и берет в руки пульт. На экране появляется обаятельная молодая женщина, которая рассказывает о новостях и уже напряженно передает последнее сообщение: «Стало известно, что буквально час назад на заброшенном складе в пригороде Киева правоохранительные органы задержали директора крупнейшей компании за нанесение тяжкого вреда здоровью человека, отмыванию денежных средств, кражи ребенка в целях выкупа и... убийстве другого известного главы конкурирующей компании — Михая Балан.  В ходе задержания преступников началась перестрелка, в результате которой были ранены двое полицейских. На данный момент директор и лица, соучаствовавшие в преступных действиях, отправлены в городское полицейское отделение. Подробности этого инцидента будут выявлены позже. Следите дальше за нашими новостями. Берегите себя. Приятного вечера». — Дан, — врач шокированно поворачивается к нему лицом. — Так... Что же... Михая убили? — Да. — Я не могу в это поверить... — шепчет мужчина, и тогда Дан все ему рассказывает: с момента отмывания денег в его компании, до того, кем же является тот самый ребенок. *** Дан Балан не появлялся в офисе чуть больше недели. Хоть работники и не знали точных причин его отсутствия, но все же догадывались, что именно он пострадал от рук конкурента. Ведь в день происшествия Дан неожиданно прервал важное собрание, куда-то, не предупредив, уехал, и уже ближе к вечеру новостные каналы оповещали о шокирующей новости. Все это время Дан находился дома. Но уже пора было ехать в офис. Он чувствовал себя значительно лучше, да и работу еще никто не отменял. Дан здоровается со встречающимися на пути работниками, любезно им улыбается, желает хорошего дня и замечает их сожалеющие взгляды. Дан, наконец, заходит в свой кабинет, закрывает за собой дверь и вздыхает от облегчения, не сразу замечая Тину, которая от неожиданного хлопка резко вздрагивает. — Ты здесь? — приятно удивляется Дан, и девушка, опешив, кладет рамку с его фотографией обратно на стол. — Привет, — вмиг опомнившись, что она на рабочем месте, сразу поправляет: — То есть, здравствуйте... — Прочь формальности. Как ты, дорогая? — спрашивает он, смотря на нее вниз с высоты своего роста отуманенным взором, нежно обнимая со спины. — Это я должна у тебя спросить, — смущенно отвечает Тина. — Я в порядке, малышка. Тина внимательно вглядывается в каждую черточку его лица, пытаясь удостовериться, что это действительно так. — Ходил к врачу? — Да. Говорю же, все в порядке, — улыбается он. — Как Венька? — Он скучал по тебе... — А ты? — чуть ухмыльнувшись, спрашивает Дан. — Ты скучала? Этим вопросом Дан еще больше смущает Тину, но обманывать ни его, ни себя, она не собирается, поэтому честно отвечает: — Да. Ответ Дана явно удовлетворяет, от чего он не может скрыть довольной улыбки. — Завтра будет хорошая погода, и я подумал, что было бы замечательно, если бы ты, я и Венька пошли в зоопарк... Что скажешь? Тина в ответ счастливо улыбается и кивает головой. *** Погода и правда оказывается хорошей. В субботу людей в зоопарке достаточно много, но чаще всего на пути встречаются молодые пары с маленькими детьми, которые держатся за руки и просто наслаждаются прекрасным днем. Со стороны Дан и Тина ничем от них не отличаются: словно семейная чета, вышедшая прогуляться со своим ребенком, который с интересом разглядывает каждое животное и задает любопытные ему вопросы. Но в один момент, когда Веня указывает пальчиком на панду и радостно восклицает: «Дяденька Дан, это же По!», Дан застывает, заметив, как безумно улыбка малыша похожа на его. И как он мог сразу не догадаться, что этот чудесный ребенок — его сын? Они ведь так похожи. Но как сказать малышу, что он вовсе не «дяденька», а «папа»? Его папа... Дан поворачивает голову в сторону Тины и, заметив ее теплую улыбку, сам того не замечая, улыбается ей в ответ. Казалось бы, что может испортить такой приятный день? Тина бы смело ответила: «Ничего», если бы не столкнулась лицом к лицу со знакомой женщиной из детского садика Вени. Улыбка медленно сползает с её лица. Ребенок этой женщины, который часто дразнил Веню в садике, вдруг, прищурившись, выдает: — Это твой папа? Веня хочет уже что-то сказать, но лишь обидчиво поджимает губки. А Дан вдруг опускается рядом на корточки и, улыбнувшись, отвечает: — Да. Я его папа. А что? Мать ребенка мгновенно бледнеет и обращает растерянный взгляд то на Тину, то на молодого, красивого мужчину, который представился отцом. Взяв своего отпрыска за руку, она поспешно уходит. — Папа? — переспрашивает Веня, поворачиваясь к Дану лицом. — Мой папа? —Дан кивает, замечая, как растерянность малыша сменяется на искреннюю, неподдельную радость. Веня, не выдержав, кидается в объятия Дана. — Я так и знал! Знал! Я знал, что ты мой папа! Я так долго тебя ждал! — Прости меня, малыш. — Дан прижимает Веню крепче к груди. — Теперь я никуда не уйду. *** Светло-голубая рубашка с расстегнутой верхней пуговицей придает Дану Балану некую неприступную сексуальность, а серьезный взгляд, направленный только вперед, важная походка и деловитость в его движениях не остается незамеченным даже от женщин в преклонном возрасте. Невероятная аура этого мужчины совершенно не меркнет, а скорее наоборот: с каждым днем запредельно возрастает. И каждая женщина хотела бы почувствовать на себе его взгляд, после которого, несомненно, готова была бы отдать ему свое сердце. Но вот принадлежит ли кому-нибудь его сердце? «Ты где?» — сообщение отправляется «Малышке», после чего молодой человек переходит во вкладку «Входящие» и переименовывает контакт: «Любимая», вскоре Дан получает ответ: «На пятом» «Что-то не так?» Дан нажимает на кнопку пятого этажа и, прислонившись спиной к холодной стенке лифта, начинает нервно постукивать ногой. Он прежде никогда не волновался так, как сейчас. Двери лифта открываются. Дан выходит из кабинки и оглядывается по сторонам, пока не замечает знакомый силуэт девушки, который стоит напротив окна, опираясь одной рукой о швабру, а другой держа телефон. Он незамедлительно подходит ближе и, ухмыльнувшись, говорит: — Малышка? Тина поворачивается назад и, поправив прядь выбившихся волос, спрашивает: — Что ты здесь делаешь? — Что я делаю в собственном офисе? — Нет, — улыбается та. — Я имею в виду... — Просто пришел посмотреть на маму своего сына. Как она поживает? От неожиданного ответа щеки Тины покрываются румянцем. — Ты очаровательно выглядишь, — говорит Дан, кинув на неё оценивающий взгляд. — Я ведь в рабочей форме, — Тине даже пришлось оглядеть себя с ног до головы, чтобы удостовериться, что она права. — И зачем ты мне все это говоришь? — ей было неловко, потому что прежде она не получала столько комплиментов, особенно от мужчины, который ей нравится. — Привыкай, потому что я буду говорить тебе такое часто, — ухмыляется Дан, тут же бросая взгляд на часы левой руки. — Я хочу отвести тебя в одно место, поэтому надо поспешить. — Что? Куда? — Позже сама увидишь, — Дан хватает девушку за запястье и тянет в свою сторону, отчего швабра из другой руки звонко падает на пол. Тина еле поспевает за широкими шагами Дана, просит его остановиться и объясниться, но тот ее даже не слушает. Спустившись на первый этаж, они выходят из офиса под шёпот и удивленные взгляды работников. Дан открывает Тине дверцу машины и усаживает ее на сиденье. — Дан, нас все увиде... — Они увидят нас еще очень много раз, малышка, — перебивает он ее, садясь в машину и заводя мотор. — Да и еще в более интересном положении: обнимающихся, целующихся... — Что? — А что? Можно подумать, ты этого не хочешь? — театрально выгнув бровь, спрашивает Дан. — А что, если я скажу нет? — Тина подыгрывает Дану. — Я не поверю, — Дан быстро целует девушку в висок и, выпрямившись, как ни в чем не бывало, переводит взгляд обратно на дорогу, мысленно предполагая, что от такой неожиданности Тина точно улыбнется. И оказывается прав. *** — Дан, ты мне так и не скажешь, куда мы едем? — через некоторое время не выдерживает молчаливости Тина. — Просто доверься мне, — он берет ее ладонь в свою и скрещивает с ней пальцы, словно уверяя, что она в надежных руках. — А Веня? Мне же надо забрать его из садика... — Не волнуйся, мама его заберет. *** Дан наблюдает за спящей Тиной и поневоле задумывается: она, без поддержки родных или близких, невзирая на слухи и колкости вокруг, и проходя через множества трудностей, воспитывала маленького ребёнка одна. Это нелегко. Откуда у столь хрупкой девушки столько стойкости и силы? Дан поражается каждый раз, задумавшись об этом. А стоит только подумать о себе — ему становится тошно. До чего же его желания были низки, грязны, а ценности другие — втоптанные в грязь и похоть. Ослепленный яркими огнями мальчишка, рожденный с золотой ложкой во рту и наивно полагавший, что ему подвластно все. Но нет, как же он заблуждался! Каким незрелым был... Дан вздыхает и обращает свой взгляд на небо, которое покрывается персиковым оттенком. Солнце окрашивается ярко-оранжевым светом и становится все больше. Закат. Самое красивое время суток. Переведя взгляд обратно на Тину, Дан нежно касается пальцем ее губ. Девушка открывает сонные глаза и смотрит на Дана. — Мы приехали? В ответ Дан кивает. Тина выпрямляется и, прищурившись, смотрит вперед, словно не веря своим глазам. С губ срывается еле слышный вздох. Облака невероятно-нежного цвета отражаются на поверхности воды, а солнце медленно опускается к горизонту. — Боже, — выдыхает Тина, не в силах отвести взгляд от завораживающей красоты. Она встречала подобное явление природы лишь на картинках и в фильмах, но вживую — никогда. *** — Дан, тут невероятно красиво, — шепчет Тина, наблюдая за красотами природы. — Это был неожиданный сюрприз, — Дан обвивает девушку за талию и притягивает как можно ближе к себе, касаясь подбородком её виска. — Тань, — зовет ее басистый голос. Девушка поворачивает голову в его сторону и встречается с его глазами, а затем слышит тихое: — Я люблю тебя. Тина явно не ожидала этого услышать и, повернувшись к Дану, хотела что-то сказать, как тот опередил: — Подожди. Сначала, я хочу попросить у тебя прощения. Знаю, моему поступку нет оправдания. Я был юн, совершал много ошибок. Не то, что и после не совершал, но все же... Я считал баловством играть с чувствами других и делать им больно. Прости меня. Правда, прости. Я причинил тебе много боли, и сожалею. Я не заслуживаю тебя, Тань. Как ты вообще могла полюбить такого кретина, как я? А Веня... ты воспитала его таким добрым, чутким и отзывчивым... Я так сожалею, что не стал свидетелем его первых шагов и слов, что не находился рядом в тяжелые минуты и не помогал тебе... Я многое упустил. Но не хочу, чтобы так продолжалось дальше, — Дан в волнении поджимает губы и говорит: — Поэтому, было бы прекрасно, если бы мы с тобой поженились. — Дан... — Да, Танечка. Я бы хотел, чтобы ты стала моей женой. Чтобы ты, я и Веня стали полноценной, любящей семьей, — Дан засовывает руки в карманы своих брюк, и, нахмурившись, шепчет: «Где оно?», затем облегченно вздыхает, нащупав бархатную коробочку в кармане пиджака. Дан опускается на колени и спрашивает: — Таня Либерман, ты согласна выйти за меня замуж? — Да, — шепотом отвечает она, все еще не веря в происходящее, и тогда Дан, поднявшись с колен, заключает ее самые крепкие и нежные объятия.