Time after time

      Брайан не отвечает — ни тем вечером, когда Роджер пишет ему из квартиры Стаффела, ни на следующий день, когда Тейлор решает отвлечь себя от смущающих мыслей и почти весь день проводит в университете, слушая нудные лекции и удивляясь, что преподаватели его ещё узнают. Его в очередной раз запугивают приближающимися экзаменами, будто на ребенка нагоняют страх старыми ужастиками. Роджер, как и любой современный ребенок, не видит в этих страшилках ничего, кроме абсолютно нелепых кривляний с монстрами в дешевых масках.       Это непонятное чувство в груди и постоянные мысли о Брайане совсем его выматывают. Роджеру кажется, что он теряет себя. Может, он теряет свою худшую сторону, но разве она не важна? Разве не важен тот Роджер, который плевать хотел на то, ест он мясо или нет, трахается он с кем-то по пьяни или нет, посылает он весь мир нахуй очередным праздным вечером или нет? Может, тот Роджер и отвратителен, ужасен, мерзок, но он живой человек, из плоти и крови. А если не он, то кто теперь поселился в его теле?       Мальчик, мечтающий об эфемерной и обязательно прекрасной любви. Даже смешно.       А любовь эта игнорирует его второй день подряд. Брайан думает, Роджер будет топтаться у его двери? Иногда Роджеру кажется, что Брайан действительно слишком умен.       Дома стало совсем холодно — Роджер заходит в квартиру и меняет пальто на чью-то когда-то почему-то оставленную у Тима кофту, которая, на самом деле, даже теплее его изодранного пальто.       Тим лежит, раскинувшись на диване, и усердно строчит кому-то сообщение. Роджер замечает, что тот наконец надел футболку. Подружка, должно быть, испарилась. — Привет, Родж, — бормочет Стаффел, не отрывая глаз от экрана. — Или ты теперь доктор Тейлор? — усмехается он. — Я думал, тебя отчислили полгода назад. — Заткнись, — фыркает Роджер и проходит на кухню, подставляя оледенелые руки под струю теплой воды.       Тим что-то бормочет в ответ, но шум стекающей в раковине воды заглушает его голос. Роджер прикрывает глаза. — Ты меня слышишь вообще? — Стаффел надоедиво врывается в комнату, прислоняясь плечом к дверному косяку. — Сегодня у одной моей знакомой день рождения. Будет повод напиться.       Роджер с ухмылкой смотрит на воду — если Тим употребляет слово «знакомая», значит, никого знакомого ему там точно не будет. Может только пара лиц из университета. — Не уверен, что… — Да ладно, ты уже неделю сам не свой. Впервые вижу, чтобы Роджер Тейлор отказывался от бесплатной выпивки. Или собираешься допивать свое соевое молоко? — Тим усмехается и запрокидывает голову. — Ладно, дай мне знать, если ты ещё живой.       Роджер смотрит на раскрасневшиеся под теплой водой пальцы и с каким-то отвращением выключает воду. Тринадцать раз передумав у себя в голове, на четырнадцатый он решается — он, черт возьми, не какая-то собачка, чтобы бегать за Брайаном, как за обожаемым хозяином. Да и какой из Брайана хозяин.       Он надевает свои лучшие джинсы, впервые за несколько недель проводит расческой по волосам. Тим утаскивает его из квартиры, постоянно ухмыляясь с каким-то злорадством.

***

      Роджер оказывается прав. В баре он не встречает совершенно никого, кто был бы ему знаком. Кроме Стаффела, разумеется, который исчезает в одном из темных углов бара, стоит им переступить порог. Роджер усаживается за барную стойку, заказывает виски с колой, подставив ладонь под свою голову, и скучающе болтает ногой в воздухе. Спустя десять минут какой-то ботаник с кудрявой шевелюрой подсаживается рядом, заказывая себе пиво, и все с каким-то смущением на него поглядывает. А Роджер и не знает, почему его так воротит от этого парнишки — все это то ли из-за его выглаженной рубашки, то ли из-за бегающего взгляда томной девицы, то ли из-за кудрявых волос, которые топорщатся во все стороны. У Брайана такие же — только лучше. И не топорщатся, указывая направление магнитного поля, а болтаются себе, как им и положено. — Как дела? — Роджер сам начинает с ним говорить, барабаня пальцами по барной стойке.       Парень вздрагивает, немного напугано глядя на Роджера. Через мгновение его плечи расправляются, утрированно-спокойно он поворачивается с Тейлору, убирая за ухо мешающую прядь. — Неплохо, а у тебя? — говорит он. Роджер молчит, уставившись в лицо напротив. — Я Дилан, кстати.       Тейлор все продолжает вглядываться в его лицо, мысленно пару раз называя себя придурком. И молчит. — Прости, парень, я обознался, — бормочет он, спрыгивая с высокого стула и стараясь незаметно скрыться в гундящей толпе, пока бармен его не видит.       Тим смотрит на него с немым недоумением, когда они пересекаются взглядами у самого выхода, и Роджер, пожимая плечами, выходит на улицу, уносимый холодным ветром все дальше и дальше. Центральные улицы пугают его, поэтому он уходит куда-то вглубь темных дворов, теряясь в их дрожащих на мокром асфальте тенях. Каждый новый шаг дается ему с пугающей легкостью, а на душе совсем непонятно — то ему хочется улыбаться, заглядывая в горящие желтым окна незнакомых домов, то кажется, что еще немного и он разрыдается. В ушах почему-то звенит голос Фредди, который все повторяет и повторяет, что «Брайан старался быть обаятельным». Роджер решительно не понимает, зачем ему нужно было стараться — кажется, человек, вроде Брайана, и не может не быть обаятельным. Роджеру всегда нравились такие люди. На них можно смотреть издалека, мечтать о бесконечных разговорах, но никогда не подходить ближе, чем на два метра. Может, такие люди всегда были всего лишь мечтой. Хочется верить, что бывают такие счастливые, спокойные судьбы. Хочется верить, что люди с такой доброй улыбкой — не выдумка. Роджер и сам понимает, что Брайан такой же человек, как и он сам, но ему все продолжает казаться, что он с другой стороны жизни, где нет всей той грязи, к которой он привык. И Роджер почему-то им очарован. До глубины души.       Его телефон начинает надоедливо жужжать в кармане. Роджер вздрагивает, замерзшими пальцами выуживая его из кармана. — Да? — бормочет он, и облако белесого пара растворяется в воздухе. — Эм… Здравствуй, Роджер, — голос на той стороне вздрагивает, и Роджер вдруг краснеет, сильнее сжимая телефон в руке. — Не думал, что ты позвонишь, — он старается убить в себе надоедливое волнение, но, кажется, выходит скверно. — Я надеюсь, я не отвлекаю тебя? — Даже если бы отвлекал, все… в порядке, — Роджер нервно усмехается. — Это… прекрасно. Я много думал, — Брайан резко прерывается, и Роджеру кажется, что тот переживает не меньше, чем он сам. — О чем ты думал? — Обо всем и сразу, вообще-то, — Мэй тихонько смеется. — Фредди говорит, мне надо меньше этим заниматься.       Роджер коротко хмыкает, нервно топчась на месте. — Не слушай его, он ничего не понимает, — спустя время отвечает он, кажется, больше не узнавая свой собственный голос. — Мне часто не хватает этих заумных мыслей в голове, — Роджер оглядывается назад, смотря внутрь темного переулка, и почему-то ему хочется быстрее уйти отсюда куда подальше. Мокрый снег оседает на его взлохмаченных волосах, тает на холодных покрасневших пальцах, спадает на промокшее пальто, и вся эта сырость, которая попадает с ледяным воздухом и в его легкие, как будто тянет его вниз, заставляя плечи опуститься, а ноги подогнуться от ожидания безнадежно длинного пути домой. — Я приглашаю тебя на свидание, если до тебя еще не дошло, — резко говорит Брайан, и Роджер может поклясться, что он улавливает едва различимую дрожь чужого голоса. — Сейчас. — Сейчас? — глупо переспрашивает Роджер, делая пару шагов вдоль улицы. — Я надеялся, что мне повезет и ты будешь не занят. В любом случае, я буду ждать тебя, эм… возле Имперского колледжа есть ресторан вегетарианской кухни. Думаю, тебе там понравится.       «Больше всего мне нравишься ты», — думает Роджер, прежде чем выпросить адрес и направиться в сторону метро, по пути отогревая руки собственным дыханием.

***

      Роджер резко дергает прозрачную дверь ресторана, глянув на собственное отражение и заметив, что выглядит он отвратительно. Раскрасневшиеся от быстрой ходьбы щеки, спутавшиеся волосы, вымокшая одежда. Он был совсем не готов к подобному приглашению. Наверное, его смущение не должно было быть ожидаемым. Роджер столько раз целовал малознакомых людей, столько раз, подобно Тиму Стаффелу, обжимался с девчонками по темным углам баров, столько раз терял себя в чужих стонах и объятиях. Все эти вещи никогда не были чем-то смущающим — может быть, только когда он был еще совсем юн. Роджер и подумать не мог, что когда-нибудь его смутит простой разговор по телефону. Смутит вид кудрявой макушки в глубине зала ресторана. Смутит приглашение на свидание. Кажется, его никогда не приглашали. Только он сам пару раз, играючи, ожидая, что из этого выйдет. Может быть, ему просто хотелось ощутить себя нужным. Ощутить чужой интерес. Интерес, завязанный не только на его теле, но на и тех глупых мыслях в его голове.       Роджер решительно приглаживает растрепавшиеся волосы и направляется к столику, за которым сидит Брайан. Стул отодвигается с противным и режущим уши звуком, и Роджер немного смущается, устало усаживаясь напротив чуть напуганного Мэя прямо в пальто. Его тяжелое дыхание заглушается живой музыкой, но ему не удается ускользнуть от глаз Брайана, который тут же чуть подскакивает на стуле, откладывая меню куда подальше. — Роджер, что случилось? — беспокойно спрашивает он, убирая мешающие кудри за ухо. — Эм, ну… я бежал, вообще-то, — отвечает Тейлор, нервно посмеиваясь. — От кого? — Брайан кажется ему еще более испуганным. — Ни от кого. Просто бежал. К тебе, — Роджер отводит взгляд, дрожащими пальцами расстегивая пуговицы на пальто.       Брайан, кажется, тоже смущен. Он берет меню со стола, прикрывая им свое лицо, и украдкой смотрит на Тейлора, который стягивает со своих плеч пальто и поднимается, чтобы повесить его. — Ты ведь вроде разбираешься во всей этой вегетарианской кухне? — спрашивает Роджер, усаживаясь напротив.       Брайан усмехается, глядя на чужое чуть покрасневшее лицо. — Смотря, что ты хочешь, — отвечает он.       Роджер озадаченно мычит, глядя на ценники. Кажется, ему будет нужна подработка.       Впрочем, все проходит отлично. Роджеру нравится ощущать себя нужным: Брайан постоянно смотрит на него, никогда не перебивает и улыбается, глядя в глаза. Роджеру нравится ощущать согревающую изнури правильность их отношений. Казалось, люди не хотят торопиться только в фильмах, в жизни всегда случалось наоборот. Любовь была сумбурна и невежественна. Иногда Роджеру чудилось, будто он физически ощущает, с какой болью он влюбляется, быстро и бесповоротно. С каким облегчением эта любовь проходит через неделю. Потом он о ней и не вспомнит. И о нем тоже не вспомнят. Быть может, найдут его тонкий волос на давно не стиранной рубашке и усмехнутся, сваливая все в корзину для грязного белья.       Брайан рассказывает о своей семье. Очень много рассказывает. Роджер улыбается, смеется, хохочет в кулак. Брайан смеется вместе с ним. Когда смущение отходит на второй план, дышать становится легче, и каждый новый вдох дается с особым трепетом. Каждый новый вдох отзывается жизнью в его теле, и Роджер чувствует: он жив, каждую новую секунду — он жив. И, глядя в полные ответного счастья глаза, жить хочется неоправданно сильно. — Никогда не бывал на блошиных рынках, — бормочет Роджер, уложив голову на сложенные на столе руки и глядя на Брайана слипающимися от сонливости глазами. — Думаю, ты понимаешь, почему я там бываю. Фредди покупает слишком много хлама, который невозможно унести в одиночку. — Странно, что ваша квартира еще не превратилась в блошиный рынок. — Ты просто не заглядывал в шкафы, — улыбается Брайан, и Роджер начинает смеяться, прикрыв глаза. — Кажется, ты устал, — говорит он, глядя на Роджера заботливо. Никогда на него так не смотрели. — Не спрашивай меня о том, где я сегодня был, — бормочет Тейлор. — Не буду.       В конце концов, они оплачивают счет, поднимаются из-за стола и, бросив последние взгляды на измученного днем работы официанта, выходят на улицу. Роджер шарит по карманам в поисках пачки сигарет, выуживая одну оттуда. — Ты не против? — спрашивает он, поднося зажигалку ближе к лицу. — Нет, — Брайан качает головой, шагая рядом.       Они доходят до остановки, усаживаются на скамейку. Роджер чувствует, как замерзают его уши, и ему очень хочется положить голову Брайану на плечо, потому что, кажется, он заснет в ближайшие десять минут.       Он колеблется немного, но, не в силах бороться с усталостью, придвигается ближе и неловко касается своим виском чужого плеча. Брайан вздрагивает. — Прости, — Роджер в очередной раз подносит сигарету к губам, пытаясь унять свое беспокойство. — Все в порядке? — Брайан чуть поворачивается к нему, и его глаза оказываются слишком близко к глазам Роджера.       Роджер не отвечает, только затягивается в очередной раз, а потом кидает сигарету на мокрый асфальт. — Черт, это была последняя, — улыбается он. — У Фредди есть, если тебе надо, — раздается прямо над ухом. — Заманиваешь меня к себе? Чужими сигаретами? — смеется Тейлор, чуть приподнимаясь. — Я согласен. — Я и не сомневался, — бормочет Брайан с улыбкой на губах, и Роджер легонько толкает его в плечо.       Автобус приходит слишком скоро. Роджер не успевает насладиться худобой чужого плеча.

***

      Их выбрасывает недалеко от того района, по которому шастал Роджер, когда вылетел из квартиры Брайана и Фредди. Небо кажется еще более темным, хотя Брайан говорит, что это не так. Только ветер, возможно, стал холоднее, отчего шаги сделались шире и торопливее. Дверь подъезда как обычно приоткрыта, и они проскальзывают внутрь, прячась от сильного ветра. Брайан устало выдыхает, убирая с лица растрепавшиеся кудри. — Хорошо, что я не предложил прогуляться, — говорит он и начинает подниматься по лестнице.       Роджер плетется позади, кое-как переставляя уставшие ноги. Он думает о том, что прогулку бы точно не пережил.       Когда Брайан останавливается у двери, то исчезая, то появляясь из-за мигающей лампочки над их головами, Роджер вдруг чуть ускоряется, перепрыгивая сразу три ступеньки, и холодной рукой касается его плеча. — Подожди, — говорит он, смотря в немного удивленные глаза напротив. — Если ты сейчас откроешь дверь, то наше свидание, — он горделиво выделяет последнее слово голосом, — окончится. А я не успел кое-что сделать.       Он выжидает пару секунд, ухватывается за худые плечи и, приблизившись к чужому раскрасневшемуся лицу, легко целует тонкие губы. Ключи падают на пол, отзываясь легким звоном в ушах. Поцелуй совсем мимолетный, хрупкий. Мир не переворачивается, но Роджеру плевать — ему и не надо, чтобы он перевернулся. Он хочет стоять здесь, рядом с Брайаном, через раз видя его раскрасневшееся то ли от холода, то ли от смущения лицо. Кажется, будто он может подпрыгнуть до потолка, легко оттолкнувшись от пола ногами. Брайан притягивает его ближе, прислоняясь спиной в стене, обнимает, целует в лоб, и Роджер совсем оседает в этих объятиях, теплых и светлых. Его никогда так не обнимали. — Ты мне так нравишься, — бормочет Тейлор, прижимаясь щекой к его груди, и что-то горькое проскальзывает в его голосе.       Брайан не замечает, только крепче прижимает его к себе. — Ты мне тоже, — отвечает он. — Ты мне очень нравишься.       Они стоят так пару минут, потом Роджер отлипает от Брайана, счастливо улыбаясь. Ключи быстро находятся на грязном полу, и они заходят внутрь, встречаемые абсолютной темнотой и тишиной. — Фредди уже спит, — шепчет Мэй, и Роджер кивает, снимая пальто и кеды.       Они крадутся вглубь квартиры. Брайан заботливо прикрывает дверь в комнату друга, потом возвращается на кухню, ставит чайник на плиту. Роджер усаживается на стул, закинув ногу на ногу, и все время смотрит на чужую спину, посмеиваясь каждый раз, когда Мэй поворачивается к нему лицом и смущенно поджимает губы. — Будем пить чай? Это мне вместо сигарет, да? — спрашивает он. — Будут тебе сигареты, — бормочет Брайан. — Только нам придется их украсть. И если Фредди проснется, то… — он загадочно приподнимает брови. — То никаких сигарет? — Вроде того, — говорит Мэй и ставит на стол кружки.       Чай оказывается горячим, даже слишком, поэтому уже через пару минут Роджер сидит с обожженным языком. Брайан куда аккуратнее него: он пьет чай с ложки, попутно грея холодные руки о края кружки. Роджер в очередной раз думает о том, как сильно они различаются. Потом отпивает еще немного, морщась, когда язык обдает жаром, и решает отбросить эти мысли куда подальше. — Я надеюсь, ты согрелся, — говорит Брайан, в очередной раз замечая на себе взгляд чужих замутненных глаз. — Откуда ты знаешь, что я замерз? — Роджер чуть улыбается и прячется за собственными волосами. — У тебя руки раскраснелись. Я еще на остановке заметил.       Что-то с легкой болью отзывается в груди.

***

      Брайан, наверное, представляет себя шпионом из фильмов начала двухтысячных, когда крадется по коридору к комнате спящего Фредди. Роджер только заинтересованно смотрит за тем, как чужие ноги осторожно наступают на скрипящие половицы. Приблизившись к двери, Брайан тихонько открывает ее, заглядывая внутрь. Потом закрывает, поворачиваясь к Роджеру. — Он спит, — говорит он шепотом. — Это я и без тебя понял, — Роджер усмехается, складывая руки на груди. — Какой план? — Плана нет. Я не знаю, куда он их засунул. — Скажи, ты точно умный, да? — Роджеру хочется отпустить какую-нибудь безумно саркастичную шутку, но он сдерживает себя, подходя ближе к двери. — Эй, не ходи туда, — останавливает его Брайан. — Это еще почему? — Думаю, Фредди может испугаться, увидев в темноте парня, с которым он встречался единожды. — Просто скажу, что пришел его насиловать. — Ха-ха, — сконфуженно и наигранно смеется Мэй, снова приоткрывая дверь.       Внутри совсем темно. Шторы прикрывают окно, из-за чего не видно дальше собственного носа. Брайан осторожно заходит внутрь, растерянно озираясь по сторонам. Его длинные руки с каким-то немым отчаянием болтаются, пока он бросает взгляд то в один, то в другой угол. — Проверь в столе, — шепчет Роджер, и Брайан отвечает ему коротким кивком. Сделав шаг в сторону, он открывает ящики один за другим, немного шумя.       Когда становится понятно, что Фредди не хранит сигареты в письменном столе, задача немного усложняется. Брайан опускается на колени, находя под стулом у кровати сваленные в кучу джинсы, и, порывшись немного в карманах, разочарованно поворачивается к Роджеру, пожимая плечами. Тейлор закатывает глаза, пальцем тыча в шкаф, которому, кажется, и принадлежит эта комната на самом деле.       Дверца поддается, противно скрипя, и Брайан пару мгновений шарит по полкам, заставленным коробками, большими и маленькими.       Роджер совсем забывает про Фредди, который прекратил сопеть уже пару минут назад. — Ну и как ты мне это объяснишь, кудрявый мальчик? — возмущённо раздается за спиной Брайана, и он роняет жестяную коробку на пол, подскакивая от неожиданно прогремевшего голоса.       Банка падает на пол, крышка отскакивает в сторону, и сигареты рассыпаются по полу у самых ног. — Привет, Роджер, — кивает Фредди Тейлору. — Вижу, свидание прошло успешно. А теперь выметайтесь из моей комнаты!

***

— Я неудачник, — бормочет Брайан, зарывшись лицом в подушку. — Прости, Родж, никаких сигарет. Можешь выкурить весь мой чай.       Роджер подходит ближе к нему, усаживаясь на край кровати, на которой несколько дней назад лежал вместе с ним и Фредди, поедая пригоревший пирог. Легко касается уже знакомого плеча, скрытого белой футболкой. — Эй, все ведь в порядке. Это была… просто шутка. — Я знаю, — он поднимает голову. — Фредди будет злиться завтра. Натравит на тебя своих кошек. — Почему это на меня? Я просто смотрел. — С тобой я никогда не пойду грабить банк, — Брайан усаживается на кровати, устало поправляя одеяло. — Да, но, в отличие от тебя, я стащил одну, — он вытаскивает помятую палочку из кармана джинсов, весело улыбаясь. — Можно тут или выгонишь меня на балкон? — Роджер вопросительно приподнимает бровь, нащупывая зажигалку в кармане джинсов. — Ненавижу запах сигарет, так что проваливай, — шутливо отвечает Мэй.       Брайан устало падает на спину, легко улыбаясь и провожая Роджера взглядом. Прозрачная дверь хлопает, и фигура Тейлора, чуть ссутулившаяся, растворяется во мраке и холоде улицы.

***

      Роджеру всегда было больно смотреть на горящий оранжевым город. Ветер пробирается под одежду, морозит нос и щеки, сковывает шею, заставляя руки крепче прижаться к холодному бортику балкона. И, стоя на холоде, вглядываясь и ища жизнь на пустых сонных улицах, он снова ощущает себя ребенком. Большой город кажется злым и угрюмым, пугает своей уродливой величиной. Здания будто смотрят с высоты своих этажей и смеются, и падают, стоит задрать голову наверх. Роджер помнит смутный страх первого детского воспоминания — тогда ему, мальчику из Труро, впервые пришлось столкнуться лицом к лицу с Лондоном, большим, высоким и пугающим. И он смотрел наверх, на макушки зданий, и они падали на него, толкаемые облаками и ветром. Он жмурился от страха, задирал голову, и здания опять грозились обрушиться. Так больно, так печально. Роджер затягивается, чувствуя едкий дым от сигареты буквально повсюду.       В голове проскальзывает мысль о побеге. Перелезть через ледяные от холода улицы железные перилла, спрыгнуть с третьего этажа, надеясь не сломать ноги, и уйти. Роджер боится оглядываться назад, будто Брайан, сидящий в комнате, может залезть к нему в голову. Отчаянно глубокий вдох выбивает из глаз краткие слезы. Через минуту они исчезают, будто их и не было. Он тушит сигарету, кидает ее куда-то вниз, на промерзшую землю, и возвращается. Другой Роджер валяется на земле, вместе с окурком, боясь открыть глаза и увидеть лицо Брайана. Лицо, смотрящее на него сверху вниз, как громадные здания из испарившегося детства.

***

      Брайан укладывает его на свою кровать. Сам ложится на полу, оправдываясь тем, что это полезно для позвоночника. — Ты же видишь, какой я высокий и сутулый, — смеется он, доставая из шкафа одеяло. — Можешь спать без подушки. Думаю, твоих волос хватит, — отвечает Роджер, неловко смотря на то, как Мэй расстилает тоненький матрас.       Брайан не отвечает, только коротко хмыкает и с грацией нескладного студента-физика поправляет растрепавшуюся копну волос. Роджер хохочет.       Смотря на расслабленные руки Брайана в золотом свете старого торшера, чувствуя теплоту, отзывающуюся краснотой на щеках, ощущая греющую изнутри сонливость, Роджеру кажется, будто он может потрогать то короткое счастье, которое растеклось по этой квартире. Что-то особенное. Что-то очень знакомое. Что-то, о чем он забыл, но что делало его жизнь жизнью когда-то. Тогда, когда лето было солнечным все три месяца, а дождливая осень кротко выглядывала из окна папиной машины в очередной поездке загород к родственникам.       Брайан выключает свет. Запинаясь, доходит до своего недавно обустроенного на ночь места и укладывается. Роджер смотрит на него, лежа у самого края кровати, спрятав половину смущенного лица в руках и одеяле. Брайан глядит в потолок, и, когда он переводит взгляд на Роджера, луна коротко отражается в его глазах. Роджер тихо посмеивается, но они все продолжают смотреть друг на друга. Засыпая, он мысленно прощается со взглядом Брайана, который даже в темноте, пугающей, уносящей за собой, смотрит на него. И ему кажется, что он ощущает этот взгляд всю ночь.