Time after time

      Роджер просыпается, когда дождь начинает стучать в окно. Он кое-как разлепляет глаза, носом зарываясь в подушку и теплое одеяло. Вокруг совсем тихо. Кажется, он проспал часов пять от силы. Убрав волосы с лица, он пару раз недовольно вздыхает, прикрыв глаза и чуть задремав на пару минут, но потом снова просыпается. Роджер поворачивается на спину, откидывает одеяло, всем телом ощущая холод комнаты. Лениво приподнимаясь на руках, он смотрит на Брайана, который, кажется, просыпаться и не собирается. Он, длинный и худой, как-то странно согнувшись под одеялом, тихо и почти незаметно вздыхает, и чужая кожа кажется особенно бледной на контрасте с темно-синим оттенком холодного лондонского утра. Тейлор поднимается на ноги, чуть пошатываясь от пробирающей его дрожи и сонливости, собирая собственное одеяло в большой комок, и укрывает Мэя. Теплые полы всегда были редкими гостями в домах вроде этого, Роджер успел побывать во многих квартирах, вместе с тем ощутив и всю нечеловеческую жестокость частого отсутствия отопления. Он укладывается рядом, поверх бледного Брайана и потасканных одеялец, приобнимая одной рукой чужие плечи. По ногам, рукам и спине ветром пробегается мерзкая и липкая прохлада. — Заболеешь, — слышит он приглушенно, но глаза не открывает. Спать все еще хочется очень сильно. — И давно ты не спишь? — хрипит Роджер, придвигаясь чуть ближе.       Брайан усмехается, выныривая наружу и устраивая свое лицо совсем рядом с лицом Роджера. Тейлор приоткрывает один глаз, заинтересованно рассматривая Брайана. — Ну так что? Давно проснулся? — снова спрашивает он. — Ты меня разбудил. — О нет, — с напускным беспокойством вздыхает Роджер, и Брайан улыбается ему.       Брайан почему-то становится серьезнее. Роджера это немного пугает, и все на мгновение становится до странного хрупким. Роджеру снова кажется, что скоро ему придется уходить, в спешке собирать свои вещи, топтаться в переполненном метро, чтобы в конце концов рухнуть на потрепанный диван в квартире Тима Стаффела. — Можешь лежать тут сколько хочешь, — вдруг говорит Мэй.       Роджер рассеянно приподнимается на руках, смотря в глаза напротив. Брайан как будто и не моргает, смотрит в ответ с поражающей теплотой, и Роджеру отчего-то кажется, что он говорит не с ним, а где-то далеко в его голове. Странное, непривычное чувство внутри. Он не может отвести глаз. Руки дотрагиваются до холодных щек. Волосы спадают вниз, щекоча чужую шею, и, когда Роджер трепетно касается своими губами губ напротив, Брайан сжимает край его футболки. Это касание отзывается нежностью и терпким вкусом на губах, и Роджер дергается, задевает щеку, уголок рта, а потом прижимается ближе, слушая сбившееся дыхание, ощущая его на собственных ресницах, и барабанную дробь дождя по окну. Все смешивается, все отзывается дрожью в сердце, и, когда он отстраняется, Брайан отпускает его футболку, но на пояснице будто застывает то легкое прикосновение. Роджер чувствует его.       Брайан широко улыбается со счастливым блеском в глазах. Его волосы, разметавшись по подушке, делают его бледное лицо по-особенному красивым, будто Роджер глядит на кудрявого парня возрастом в 300 лет, от которого не осталось ничего, кроме огромного полотна в помпезном музее. — Давай спать, пожалуйста, — севшим утренним голосом говорит Брайан, и Роджер сам не замечает, как отвечает ему кратким кивком. Как в детстве он залазил в кровать к родителям, так он залазит под одеяло к Брайану. То же тепло.       Роджер закрывает глаза, пару раз вздыхает, привыкая к запаху чужой подушки, и обнимает тонкую шею. Ему нравится лежать, уткнувшись лицом в чужое плечо. Брайан, наверное, и не заметит — но, прижимаясь ближе, он легко целует его, проходя сухими губами по нежной коже и медленно, освободившись ото всех мыслей, засыпая.

***

— Отвратительно. Засунь свой язык обратно, — Роджер хохочет, и камера почти падает у него из рук. Дождь моросит по щекам.       Брайан смущённо улыбается, подходя ближе и прикрывая чужую лохматую макушку зонтом.       Идея прогуляться в такую отвратительную погоду могла принадлежать только одному из них, и Роджер был точно уверен в том, что речь шла не о нем. Он бы с радостью просидел весь день на балконе, выкуривая чужие сигареты одну за одной, а потом бы уснул часа в два, так окончательно и не придя в себя после утреннего пробуждения. Было холодно, пусть и чуть теплее, чем пару дней назад. От снега и следа не осталось. Остался только угрюмый серый дождь. Каждый шаг делался с ленивым упорством, а глаза то и дело сонно прикрывались. Единственное, что сейчас хоть немного оживляло, — древний, точнее «доисторический», как выразился Тейлор, фотоаппарат, который был случайно найден в шкафу Брайана среди пыльных книжек. — У тебя странные представления о времени, — хмыкнул Брайан, натягивая на себя отвратительный пурпурный свитер. — У тебя странные представления об одежде, — с радостью удивленного ребенка ответил Роджер, пытаясь разобраться в кнопках. — Сейчас я запечатлю тебя, ты останешься в истории, — тихо шепчет он, «прицеливаясь».       У Мэя недовольное лицо с прорывающейся улыбкой, из-за чего он выглядит ещё смешнее, чем обычно. — Сейчас вылетит птичка!       И птичка вылетает, и дышать становится легче. Волосы у Брайана, кажется, становятся ещё более кудрявыми, чем были до этого, лохматясь от влажного воздуха. Роджер отдает ему потасканный фотоаппарат и, засунув руки в дырявые карманы, начинает мерно вышагивать рядом, то и дело шмыгая красным носом, пока Мэй что-то высматривает, хмурясь как настоящий астрофизик. — В детстве я любил смотреть «Доктора Хауса» по телеку, когда родителей дома не было. Мне нравилось представлять себя гениальным врачом, но врач из меня… никакой, — Роджер смотрит, как люди на той стороне канала идут по мощеной улице, в спешке торопливо переступая ногами. — Ты странный, — пожимает плечами Брайан, облакачиваясь на перила рядом и устремляя взгляд в грязную, медленно текущую холодную осеннюю воду. Утки шумят где-то неподалёку. — С чего это вдруг?       Брайан коротко усмехается, опуская голову. Потом поднимает на него глаза, кажется, думает пару мгновений, прежде чем ответить. — Всегда представляешь себя кем-то другим. То музыкантом из группы, которая отыграла свое ещё до твоего рождения, то доктором, который на самом деле ужасно одинок. Неужели… быть таким одиноким, каким был он, кажется тебе лучшим вариантом, нежели просто быть Роджером Тейлором? — Пф, Роджер Тейлор отвратителен, — тяжко вздыхает он. — Шляется по метро, пишет чужим парням. Не носит с собой зонт. И никакой он не гениальный врач. Не сегодня, так завтра его вышвырнут. — В некоторых из этих пунктов есть своя прелесть, — Брайан широко улыбается, невзначай беря его руку в свою.       Роджер устало улыбается в ответ, укладывая голову на чужое плечо и глядя из-под прикрытых век на все текущую по каналу воду. Становится ужасно тоскливо и равнодушно.  — Тебе не стоит об этом переживать, — вдруг говорит Брайан, не смотря на него. Роджер что-то хмыкает в ответ, чуть приподняв бровь. — Я… не думаю, что называть тебя странным правильно с моей стороны. Ты не странный, Родж. Нет ничего плохого в том, чтобы воображать себя кем-то лучшим. Просто… мне ты и так кажешься прекрасным. Без диплома и крутой музыкальной карьеры.       Роджер замечает, как он чуть печально улыбается, сжав губы в тонкую полоску. Глаза начинают слезиться. Может, из-за ветра.       Тейлор утыкается носом в чужое пальто, сильнее сжимая чуть ослабшую ладонь в своей. — Я бы простоял здесь всю свою оставшуюся жизнь, если бы мог, — хрипит он. — Ты замёрзнешь, — тихо отвечает Брайан, наконец поворачиваясь к нему. — Оно и к лучшему.       И Роджер слышит что-то отвратительно едкое в своих последних словах. Мэй не замечает, только улыбается, опять.

***

— Этому я больше не разрешаю сюда входить, — Фредди встречает их недовольным лицом и ровно в такой же степени недовольной руганью, пальцем указывая на дверь. — Я тоже плачу деньги за эту квартиру, — Роджеру кажется, что Брайан очень смешно злится, и он кратко смеётся, прячась за чужой спиной. — Да, и поэтому ты можешь пройти. А Роджер не только не заплатил за эти ценные квадратные метры, но ещё и отпинал мои табуретки. И приватизировал одну сигарету, за что будет расплачиваться всю жизнь, потому что проценты у меня бешеные!       Брайан закатывает глаза, беря Роджера за руку и проходя к двери. Фредди тихонько цокает, и, обернувшись, Тейлор замечает самодовольную улыбку на лице Меркьюри. Тот хитро блещет глазами и легко машет рукой.

***

      Брайан задыхается только от того, что Роджер курит рядом, чего уж говорить о полноценном ступлении на путь курильщика-любителя. Роджер только удивлённо хлопает глазами. Ему запах сигарет нравился с детства. Так пахла одежда его отца, диванные подушки в их доме, спинки кресел и старое одеяло. Наверное, он должен не переносить этот запах, ассоциируя его с прошлой жизнью, однако все это вросло в него — эта старая мебель из дома родителей, крики из их спальни, холодные и бессонные ночи под переписки с незнакомцами. Хотелось забыть все, как страшный сон. Хотелось оставить в памяти навсегда.       Роджер ловит на себе заискивающий взгляд глаз, прячущихся за кудрявыми волосами. Брайан смущается. Так неумело поправляет ему волосы — руки холодные и дрожащие — но Роджер улыбается и щекой трётся о чужую ладонь. — Неужели ты играешь на гитаре, но при этом никогда не пробовал курить? Ты же типа… рок-звезда.       Брайан пожимает плечами. — Я тихоня, Роджер. Не беру в руки сигареты, пью только по праздникам, пока кто-нибудь не предложит. А на почту мне приходит рассылка от Гринпис. — Брать сигареты в руки бессмысленное занятие. Лучше хотя бы зажимать их между губ.       Глупый смех вырывается, смешиваясь с шумом с улицы. — У меня был знакомый, эм, кажется, на втором курсе. Он пытался петь — и пел весьма не дурно, но во время репетиции мог выкурить полпачки, — бормочет Брайан, запрокинув голову на подоконник. На балконе прохладно. Чужая шея кажется Роджеру слишком длинной и бледной. Хочется коснуться ее рукой. — Мой сосед такой же. Ну, не сосед… Когда мы ещё снимали квартиру вместе, он постоянно голосил в душе, — Роджер с теплой насмешкой вспоминает об этом. Головная боль бьёт по вискам фантомным ощущением. — Тогда мы часто пили до беспамятства. Тим утром отмокал в ванной. Потом выходил в одном полотенце и выкуривал три сигареты на голодный желудок. Мы слушали Mother Джона Леннона. В конце он кричит, как обезумевший, и Тим сказал, что так кричат младенцы. Я плохо соображал и ничего не ответил тогда. А потом вспомнил, и это… заставило меня чувствовать себя совершенно беспомощным, — он накручивает на палец спутанную прядь, смотря в исписаное мелкими крапинкам воды окно. Почему-то голова пустеет. И в груди тоже пусто. — Эй, — Брайан мягко берет его за руку, маяча своей шевелюрой перед глазами. Роджер будто выходит из транса, вздрагивая и чуть приподнимая уголок губ. — Все в порядке?       Тейлор думает пару секунд: от «ни черта» добираясь до «я совершено счастлив», он, поднявшись, улыбается как-то дико. — Да, все хорошо, — отвечает он. — Не хочешь сегодня сходить куда-нибудь? Я чертовски хочу выпить.

***

      Все вылетело из головы разом — как будто и не было.       Роджер с разгульной улыбкой осматривается вокруг, держа плетущегося где-то позади Брайана за его холодную ладонь. У Роджера руки горят. В глазах пляшут черти, и он буквально налетает на барную стойку, шумно здороваясь со своим знакомым, мерно протирающим бокалы. — Здравствуй, Родж, — он улыбается, заглядывая ему за спину и коротко задевая взглядом сцепленные пальцы. — Твой новый друг выглядит очаровательно.       Роджер смеётся, приобнимает Брайана за шею, щекой утопая в темных кудрях. — Это Брайан. Он астрофизик, — восторженно говорит он.       Мэй смущённо поджимает губы, протягивая руку бармену, который смотрит с какой-то насмешкой в глазах. Он, кажется, физически ощущает свою отторженность от этого места. — Рич, — чеканет парень, через мгновение одергивая руку. — Тебя давно тут не было, — он с искусной деликатностью переключается обратно на Роджера, будто бы специально тут же коротко поднимая взгляд на Мэя. — Роджер часто тут бывает, — поясняет он. — Не так уж и часто, — хохочет Тейлор, неловко оглядываясь. — Рич, не задалбывай нас, ладно? Мы просто хотим выпить.       Бармен едва заметно закатывает глаза, после чего откладывает стакан в сторону. — Чего вам? — Ебучего рому!       Брайан посмеивается, незаметно прижимая Тейлора ближе к себе. — Мне просто воды, если можно, — с робким спокойствием говорит он. — Воды? — Рич приподнимает бровь, усмехаясь. — Кого ты сюда притащил, Тейлор?       Роджер не отвечает, только цокает языком так, чтобы никто, кроме Мэя этого не услышал. В конце концов, он выпивает, и щеки чуть розовеют, когда он сильнее сжимает чужую руку в своей. Брайан ощущает себя совершенно не в своей тарелке. На пару мгновений ему кажется, что он должен присматривать и за собой, и за Роджером, поэтому, когда тот с острым запахом алкоголя на языке шепчет ему, что сейчас вернется, его настигает пугающая неопределенность и тревога. Роджер пропадает в толпе так быстро, что он не успевает проводить его взглядом. Пару раз кажется, что блондинистая макушка маячит где-то неподалеку, но в конце концов Роджер пропадает. Брайан усаживается на стул, в очередной раз сталкиваясь взглядом с Ричем, все так же мерно протирающим и без того блестящие стаканы. — Роджер часто попадает в неприятности, — усмехается тот не то воспоминаниям, не то беспокойному взгляду Мэя. — Хочешь я скажу тебе прямо? Ты кажешься хорошим парнем, — он чуть хмурится. — Что? — Такие люди, как Роджер, — Рич кратко прерывается, вздыхая, — грязь.

***

      Тейлор плещет водой себе на лицо, вытирает его бумажными полотенцами, в зеркало следя за собственным ошалелым выражением лица. Ужасно хочется танцевать, и музыка, звучащая из-за двери туалета, давит на уши, отчего он, кажется, чувствует, как звуки сотрясают воздух. Он вспоминает о Брайане, тут же весело улыбаясь, и, пригладив ладонью растрепанные волосы, выходит. Пахнет потом и приторно-сладким запахом дыма с дальних столиков. В глазах рябит, поэтому он немного теряется, когда пытается найти чужую сгорбившуюся спину. Только потом видит Рича. Он все протирает чертовы бокалы, которые уже, кажется, скрипят под его полотенцем. — Эй, а где Брайан? — спрашивает он, подходя ближе. — Ушел, — безразлично отвечает тот. — Он ничего не сказал? — Роджер нервно хмурится, начиная озираться по сторонам. — Ничего.       Тейлор смотрит на него, сам не понимая, что происходит у него внутри. Все смешивается. — Какого черта? Что случилось?       Рич поднимает глаза, равнодушно вздыхает и четко, без запинки отвечает в очередной раз: — Ничего. Он ушел.       Роджер хочет что-то ответить, но у него не получается сказать и слова. Отчего-то становится стыдно, и на мгновение он теряется, будто снова оказался в совершенно незнакомом городе совсем один. — Будешь пить? — Рич вздергивает брови, и только мычит что-то под нос, когда Тейлор уходит.

***

      Роджер разом вываливается из дверей бара, раздраженно дергая полы пальто, когда понимает, что чертов телефон опять провалился куда-то вглубь его кармана.       Он пару раз что-то нервно бормочет под нос, быстрым шагом доходя до угла, и испуганно вздрагивает, когда его хватают за рукав. — Какого?.. — он выдергивает руку, сталкиваясь лицом к лицу с Брайаном. — Боже, почему ты тут? Я ни черта не понял, — Роджер хмурится, но чувствует, как расслабляется, стоит Мэю оказаться поблизости. — Там… неприятно, Родж, — бормочет он в ответ, опуская голову. — Поэтому ты решил оставить меня одного? Мог хотя бы позвонить, — Тейлор немного успокаивается, прислоняясь к стене рядом и нащупывая пачку сигарет в кармане джинсов.       Они молчат, пока неподалеку кто-то пьяно смеется, то включая, то выключая музыку в машине. Пара полупустых автобусов проносится мимо, окатывая их грустным желтым светом из салона. Ветер шумит. — Прости меня, — произносит Брайан, не поднимая головы. — Мне не надо было уходить. Просто… — Просто что? Я думал, все… отлично. — Тот парень… Он кажется немного надменным, — Мэй коротко усмехается.       Роджер молчит, вглядываясь в темное небо. Потом отвечает. — Он сказал что-то обидное? — Тейлор все пытается поймать взгляд чужих глаз, поэтому касается кончиками пальцев чужой щеки. — Все в порядке?       Брайан тяжело выдыхает, чуть слышно кашляет и наконец поднимает глаза. Большие и чистые. Напуганные. — Он назвал тебя грязью, Родж. А я… я ни черта не сделал. Я должен был его ударить? Накричать на него? Слететь с катушек? Я так хотел этого, но не смог. Как я могу смотреть тебе в глаза, когда позволяю обращаться другим так с кем-то, кого я люблю?       Сердце, кажется, останавливается, и Роджер все продолжает ошарашенно вглядываться в чужое лицо. — Ты… черт, — он отворачивается, садится на корточки и прячет лицо, уткнувшись носом в рукава пальто.       Ему нужно время, чтобы прийти в себя. Брайан молчит, но он знает, что тот стоит рядом и, наверное, смотрит на его лохматую макушку.       Роджер не хочет, чтобы Брайан знал его таким. Он лишь хочет быть веселым — тем Роджером, которым он был совсем недавно. Он искренне уверен — Брайан может помочь ему стать лучше, только вот он не может оставить себя. Того себя, что валяется под балконом квартиры Брайана и Фредди. Того себя, что так часто ошивался тут, приветливо улыбаясь парню за барной стойкой.       Грязь.       Тут грязно.       Роджер наконец нерешительно оборачивается на Мэя, ощущая себя совершенно уничтоженным. Наверное, ему любопытно, почему люди говорят о нем такое. Наверное, он думает о том, сколько раз Роджера прижимали к стенке тут, неподалеку. Наверное, он видит совсем другого человека перед собой сейчас.       Только Брайан смотрит так же, как и раньше. Он опускается рядом, укладывая руку на плечо, что-то говорит, помогает подняться. Роджер не решается дотронуться до него сейчас. Мэй сам берет его за руку и уводит на остановку.       Его в очередной раз убило. Ему вдавили дуло в висок, откинули табуретку из-под ног. Растоптали.       Но сейчас он идет домой.