Родиться маглом не приговор

      Кажется, эмоции Гермионы скоро непроизвольно начнут выходить из её тела в виде фейерверка. В этот момент Малфой раздражал как никогда. Но было ли это из-за его поведения? Ведь он всегда был таким: самоуверенный, не знающий чужих личных границ и идущий напролом, пока не добьётся своего.       Она не хотела признаваться себе, что дело не в его присутствии, а в её реакции:       «Я должна его ненавидеть. Он не заслуживает даже того, что я просто с ним говорю. Какая разница, что там у него с памятью, может, это лишь его хитрый план оправдаться. Я не могу простить его! Не могу! Но что если…»       Гермиона услышала голос Кэсси за дверью.       — Вы же мой папа… — разобрала она слова дочери. «Блять». — Гермиона рванула обратно в холл.       — Кэсси, милая, — она чуть не налетела на Драко, стоящего на коленях перед малышкой, — да, я твой папа. — Ему было трудно произнести это перед ней.       — Почему тогда ты не приходил к нам? — маленькая Малфой продолжала часто моргать своими большими карими глазками. Сейчас она выглядела гораздо старше своего возраста.       — Монстрик, я… — Гермиона не видела, но его голос так дрожал, будто сейчас сам Драко Малфой заплачет, — обещаю, я всё исправлю и буду рядом.       — Не обещай того, чего не выполнишь, Малфой… — миссис Малфой больше не могла стоять в стороне.       Она вспомнила, как год назад они были в такой же ситуации, только на месте Кэссиди Малфой, с такими же хлопающими карими глазами, стояла Гермиона:       «Он появился на пороге, от него пахло алкоголем и кровью. Гермиона хотела выгнать Малфоя, но, увидев его состояние, она ужаснулась. Его бровь была рассечена, глаз уже припух, а по губам стекала кровь, которая сочилась из разбитого носа.       — Драко, — хрупкая девушка подлетела к парню, который был выше неё на полторы головы, и стала опорой его шатающемуся телу, — что случилось?       — Ерунда, — он смотрел в её глаза с любовью и тоской. — Гер-ми-о-на, — протянул тот пьяным голосом.       — Ерунда?! Я видела тебя в таком состоянии раза четыре, если не меньше! — она звучала как самая настоящая гриффиндорская заучка, у которой обидели маленького львёнка. — Драко Люциус Малфой, с кем ты подрался?       — Ты возбуждаешь меня, когда обращаешься полным именем. — На разбитом лице была фирменная ухмылка Малфоя.       — Ты ужасен, — Гермиона резко отошла от него, отчего тот грохнулся на пол, — ты не приходил к нам, а сейчас заявляешься, будто просто ушёл в бар и подрался там с компанией незнакомых парней.       — Гермиона, — он подполз к ней, — прости, обещаю, теперь я всегда буду рядом».       Это было больно… вспомнить время надежды, время, когда она поверила ему, что всё будет хорошо.       — Кэсси, идём, — Гермиона вернулась в реальность. — А ты! — она не смотрела на него. — Убирайся!       Их шаги затихли в конце коридора, хлопок двери надломил трещину в его сердце ещё больше.       — Малфой, — где-то справа к нему обратилась Паркинсон. — Драко! — Он поднял голову, увидев Пэнси перед собой. Тот резко вскочил на ноги, отряхнул штанины и так же резко поменялся в лице.       — Скрываешь эмоции передо мной? — Та немного с презрением провела по нему взглядом. — Глупо… Пошли.       Она пригласила его в комнату, которая была её кабинетом. Он молча проследовал за ней.

***

      Гермиона металась по комнате, кажется, собирая вещи. Она не могла сосредоточиться, забыв, что вообще собиралась сделать.       — Мама, — произнесла малышка тихим тоном, — ты будешь злиться на меня?       Её словно окатили холодной водой. Как она могла думать о своих чувствах, забыв о дочери и о том, что могло происходить у неё внутри?       — Что? — Она подняла девочку и усадила на кровать. — Разве я когда-то злилась на тебя?       — Ммм? — Кэсси подняла взгляд вверх вспоминая. — Нет...       — Почему же тогда ты думаешь об этом?       — Но я заговорила с папой — «папой» — а ты всегда злишься, когда говорят о нём.       — Я злилась на него и буду злиться, — она обняла дочь, — и мне жаль, что тебе пришлось заговорить первой.       — Ты всегда говорила дяде Блейзу, что папа забыл про меня…       — Монстрик, ты же знаешь, подслушивать нехорошо. — Ей было неприятно, что малышка слышала эти слова. Гермиона никогда не позволяла себе говорить плохо о Малфое в присутствии дочери.       — Я не подслушивала, — улыбнулась та, — вы просто громко разговаривали! — «Вся в отца…» — Кэсси… — жизнь не вовремя усложнялась. — Когда-нибудь ты сможешь спросить всё у него — «возможно» — а сейчас нам надо забрать твоего брата.       Гермиона подняла малышку на руки и направилась в гостиную. Обычно она предпочитала передвигаться без дочери, если на то не было необходимости, но сейчас оставить её одну не могла. Она ступила с Кэсси на руках в камин и произнесла «Нора», кинув летучий порох под ноги.

***

      — Что собираешься делать? — Пэнс любила использовать винтажный держатель для сигарет во время курения, который выглядел как стойка, соединяющаяся с кольцом. Это была элегантная ручная работа из белого золота.       — Возвращать свою семью. — Он выцепил своими тонкими пальцами самокрутку из портсигара.       — Милый, это мне понятно. — Паркинсон приблизилась к Драко. — Что собираешься делать с Люциусом?       — Не знаю… Может быть, стоит его убить, чтобы он перестал травить мою жизнь?       — А потом сгнить в Азкабане и точно потерять Гермиону? — усмехнулась она. — Не лучше ли, чтобы он гнил там?       — Возможно. — Влияние отца было слишком долгим: он желал, чтобы тот пропал, но решительности будто не хватало. «Интересно, какого мнения будет Нарцисса?» — Сначала мне надо найти точки соприкосновения с моей женой…       — О, это проще, чем кажется. — Драко вопросительно взглянул на Пэнс. — Мы с моей прекрасной Герм на днях открываем «школу». Думаю, ты как законный муж вполне можешь там появиться. А точнее, говоря — обязан!       — Школу? — Он не понимал, о чём та говорит. — Какую ещё школу?       — А, да точно, ты же у нас теперь с синдромом «Обливиэйт», долго не смогу привыкнуть. — Она опять усмехнулась над ним. «Пэнс всегда была такой, но это не перестаёт раздражать». — Подробности можешь поискать в газетах. — Паркинсон направилась к двери. — Тебя ждёт ещё много сюрпризов! — И скрылась. «С синдромом Обливиэйт… Надо скорее доставить волосы Бонаму». Драко трансгрессировал к себе. Первым делом вызвав Винки, он отдал ей пряди Гермионы и поручил дождаться от колдомедика первой порции зелья.

***

      Только миссис Малфой сделала шаг из камина в гостиную Уизли, как сразу рядом с ней оказался кто-то из рыжей семейки. Жизнь с Малфоем и Пэнси поменяла её намного сильнее, чем все думали. Она теперь не понимала, как можно жить в таком маленьком пространстве. Больше не позволяла называть себя «Мионой», как это делали Гарри и Рон в Хогвартсе. Они оставались её друзьями, но больше не такими близкими. Словно и правда они трое были кузенами, которые провели всё детство вместе, но, повзрослев, разъехались по разным городам.       Первое время Гермиона чувствовала себя предательницей, найдя новых друзей, с которыми со временем ей стало комфортнее. Только спустя почти год жизни с Драко она приняла, что это нормально. Гарри с Роном никогда ей не высказывали претензий из-за её отдаления, но порой она читала вопросы на их лицах.       — Мио… — Рон, именно он, сразу заметил её появление в доме. — Гермиона, — одёрнул тот себя, — ты так быстро вернулась?       — Неожиданно поменялись планы, — обняла она друга. — Как вы здесь?       — Да всё отлично, Гарри с Джинни были всё это время у нас, так что мы не скучали. — Рон чувствовал: с ней что-то не так. — Почему же твой отдых отменился?       — Рональд… — полное имя означало одно: она не хочет, чтобы он знал.       — Сегодня папа приходил к нам домой! — воскликнула малышка у неё на руках.       — Кэссиди! — «Кажется, я первый раз повысила на неё голос». — Иди найди тётю Джинни, — более спокойно произнесла Гермиона.       — Хорошо, — обиженно пробормотав, Кэсси спрыгнула с рук Рона и ушла на верхние этажи.       — О-о-о, а это уже интереснее. — Одно упоминание Драко сразу вызвало реакцию на лице Рональда. Он краснел, а кулаки начинали зудеть. — Расскажешь?       — Ничего такого не произошло, — отмахнулась она.       — Каждое появление Драко уже несёт за собой что-то интересное, — с улицы появился Гарри.       — Гарри, только ты не начинай.       — Гермиона просто хотела спокойно забрать сына. — Мне сначала самой надо в этом разобраться.       — Мы можем помочь тебе! — Рон краснел и краснел. — И ты хочешь сказать, что он говорил с Кэсси?       — Да… — ей тоже не нравился этот факт, но Кэсси сама подошла к нему и имеет право общаться с отцом.       — Это глупо, Гермиона. Мы не знаем, кто напал на Нору, и, может, это было по его поручению. — Как бы Гарри ни пытался сохранять спокойствие, его волосы, которые всегда вставали дыбом, когда тот злился, выдавали его.       — Давайте так: я просто заберу сына, отдохну, и потом мы поговорим. — Она не хотела рассказывать новости о своём муже и его отце, пока сама не узнает, является ли история правдивой.       — И потом Скорпиус окажется рядом с этим слизняком? — Рон перекрыл собой проход к лестнице.       — Отойди!       — Гермиона, подумай… — может быть, Гарри сказал бы что-то стоящее, но она больше не собиралась их слушать.       — Скорпиус — мой сын! — Взрыв. За эти два дня эмоций было слишком много. — А не ваш! Поэтому я буду решать, кто будет его видеть, а кто нет!       Они опешили от её крика. Кажется, в этот момент весь дом затих. Никто не пытался остановить Гермиону. Она забрала Кэсси и Скорпа и исчезла…