Любовь на кончиках пальцев

      Такси остановилось всего в нескольких метрах от дома Агреста, но Адриан медлил. Он не хотел выходить на улицу и оставлять здесь Луку. Не хотел чтобы эта ночь стала чертой, разделившей их жизнь на две неравные части. Не хотел, потому и несмело прошептал: — Может поднимешься?       Куффен медленно обвел его тело глазами и остановил взгляд на кровоточащей ране, занимающей едва ли не половину распухшей лодыжки. — Болит? — опустив вопрос Адриана, спросил он.       Блондин насмешливо фыркнул, решив оставить и его вопрос без ответа. Болит… Конечно болит, вот только не нога, будь она трижды неладна! Хотя какое это теперь имеет значение…       Агрест открыл дверь и даже попытался выбраться из машины, но поврежденная щиколотка решила ему отомстить и вспыхнула пламенем обжигающей боли. Он едва не рухнул на землю, лишь чудом успев схватиться за край водительского сиденья. Черт! Как же, наверное, убого это смотрелось со стороны, но он вовсе не собирался вызывать жалость в глазах у вздрогнувшего Куффена. — Я помогу! — Я справлюсь, в конце концов, это просто ушиб.       Но Лука вновь не послушал его и вежливо помог добраться до дома.       Ребята шли медленно, словно от их действий зависела чья-то жизнь. Хотя в какой-то степени, оно так и было. Блондин прекрасно понимал, что после всего случившегося, эта встреча наверняка окажется последней, ведь непоколебимый в своих решениях Лука, больше никогда не позволит чувствам прорваться наружу. Скорее всего, уже завтра он возьмёт билет на автобус и скроется в одной из чертовых сторон света, о которой вряд ли сообщит даже любимой сестре. А Куффен знал, что если этот гадёныш сейчас чуть сильнее обхватит его плечо и ласково посмотрит на него своими зелёными глазами, то его сопротивление рухнет и он покорно поддастся чарам Агреста, сломав жизнь себе и ещё нескольким людям… — Пришли, — едва слышно произнес Адриан, когда они оказались на этаже искомой квартиры.       Он запустил пальцы в карман, стараясь как можно скорее найти ключ, но тот словно испарился. Напряжение Агреста росло, ведь разрыдаться прямо сейчас, вот так, в коридоре собственного дома, было бы просто верхом морального унижения. Хотя… Адриан без раздумий пал бы к ногам гитариста, если бы это могло задержать его хотя бы на пару минут… — Не торопись, я подожду.       Тонкая прядь темных волос, выпавших из привычного пучка на затылке Куффена, накрыла его лицо, оттеняя и без того насыщенные цветом глаза. Сейчас он казался картинкой, застывшей в разуме Агреста, которая вот-вот собиралась поблекнуть, рассыпаться пеплом и тут же исчезнуть, хотя это было не так. Гитарист твердо стоял на своём, молча наблюдая за тем, как Адриан продолжал борьбу с ненавистным замком. Когда, наконец, парню удалось открыть дверь, он в очередной раз взволнованно посмотрел на Луку. — Зайдешь? — Адриан… — Я понял, можешь не продолжать.       Агрест щёлкнул ладонью по выключателю и комнату озарил яркий свет. Он заставил блондина зажмуриться, но спустя доли секунд, парень уже ковылял к ванной. Нога жутко ныла, пылая огнём, из которого, подобно языкам пламени, срывались капельки крови, но что уж теперь. Было больно, противно, ещё и постоянное ощущение чего-то липкого сводило Агреста с ума, но он шёл, стараясь не думать о том, что за незапертой дверью стоял человек, который ещё совсем недавно был единственным смыслом его размеренной жизни. Парень, ради которого Адриан терпел этот цирк, устроенный тираном-отцом и, в котором он сам исполнял лишь роль покорной мартышки… — Ненавижу! — прошипел он, сметая с полки всё, что только могло храниться за пределами домашней аптечки.       Звон пузырьков, каких-то дорогих баночек из-под крема и ещё бог знает чего, разлетелся по комнате, но ему было плевать. Осев на пол, Адриан зарылся лицом в пропахшую пивом джинсовку и застонал. Слёзы градом посыпались по его щекам, оставляя позади рамки, которые совсем недавно удерживали его порывы, не давая прорваться сквозь маску, застывшую на красивом лице. Ему было больно и мерзко от самого себя. В действительности, он ведь не смог ничего — ни доказать искренность своих чувств любимому человеку, ни отстоять право на счастье перед собственным отцом, ни принять волевое решение Луки. Ничего… Он так ничего и не смог… — Адриан! — над головой вдруг послышался хриплый голос Куффена. С минуту он просто возвышался над ним, а потом, обжигая горячим дыханием, опустился к виску. — Не надо, пожалуйста… — А что тогда надо, Лука? Что?! — взвыл Агрест, вонзаясь пальцами в края его плотной толстовки. Блондин вскрикнул и тут же затих, словно пытаясь скрыть следы от непрошенных слёз.       Куффен усмехнулся. Так наивно и глупо… Но ведь Адриан всегда состоял из таких вот нелепейших крайностей. Сначала он мог улыбаться, дразня брюнета теплом излишне чувственных рук, а через мгновение угасал, осознавая всю странность своих тщетных стараний. Тогда он мог подолгу молчать и аккуратно выводить узоры на ладони Луки, а затем снова касаться его кожи губами, оставляя на ней хрупкие дорожки из собственных поцелуев. — Зачем ты так? — тихо спросил Адриан. — Не знаю. Наверное, я просто не могу уйти и оставить тебя одного. Я бы очень хотел, правда, но я не могу найти слов, которые смогли бы тебя образумить. Глупый, малолетний мальчишка… — Я младше всего на три года. — А иногда кажется, что на целую вечность.       Лука неуверенно протянул Адриану ладонь и тот с радостью обхватил её. Блондин зачем-то вновь захотел поверить ему, поддаться порыву наигранной нежности и позволить заразить своё сердце надеждой. Конечно, он знал, что совсем скоро она разобьётся, лишив его веры и тяги к своему существованию, но ведь это будет потом, а сейчас... — Идём, — прошептал Лука, мягко подхватывая блондина за плечи. Адриан согласился и уже через пару минут они оказались в гостевой спальне.