Мальчик, Который Постоянно Умирал

Сказать, что Северус был в ярости, когда Поттер не дожил даже до начала следующего учебного года, значило не сказать ничего. — О, это так ужасно, — прошептал Флитвик, заламывая крошечные ручки. Северус промолчал, слишком разозлённый, чтобы говорить. На самом деле, он был до такой степени в ярости, как только увидел это зрелище, что без раздумий отправил Патронуса в Большой зал, хотя звать на помощь было мало того, что некого, так ещё и лишено смысла. Вот насколько он был зол. — Я не понимаю, — произнесла тихо Минерва, выглядевшая совершенно разбитой. — Что, ради Мерлина, с ними случилось? Перед ними синел облезшей краской искорёженный фордик Уизли с провалившейся крышей. Не просто искорёженный — скорее, превратившийся в груду перекрученного металла. Северус увидел его и вдруг подумал о старой свалке, которая раньше была рядом с мельницей в его родном городе. Там тоже были автомобили после ДТП, их свозили на переработку. Им бы, наверное, понравилась Гремучая Ива: что можно было сказать точно, так это то, что работала она эффективно. Северус уже подтвердил с помощью нескольких сканирующих заклинаний, что признаков жизни в машине нет. Как будто красная струйка, медленно сочащаяся из-под передней двери, не говорила сама за себя. Территория позади них быстро заполнялась людьми; раздался истерический женский крик. Наверное, Грейнджер. Северус глубоко вздохнул. На секунду задумался, наблюдая, как машет ветвями раскачивающаяся на ветру Ива, и отказался от первого пришедшего в голову плана. Разумеется, заморозка дерева в нужный момент могла показаться очевидным решением, но это было слишком рискованно. Он не мог позволить Поттеру или Уизли заметить себя, не мог дать им повода подозревать чужое вмешательство. Да и проклятым невеждам не мешало преподать урок — просто не тот, после которого ему пришлось бы наблюдать, как они истекают кровью. Поэтому вместо этого Северус принялся накладывать на автомобиль сеть заклинаний. — Что ты делаешь? — спросила Минерва. — Проверяю теорию. — Сейчас не самое подходящее время! — Тихо, — шикнул Северус. — Ах да, всё, как я и подозревал — зачарован, чтобы летать, но не более того. Уизли всегда не доставало воображения. И, разжившись нужной информацией, он повернулся и зашагал обратно к замку. — Северус Снейп! — воскликнула Минерва. — Куда это ты собрался? — Забрать кое-что, что забыл в своих комнатах, — бросил Северус через плечо. — Нахожу эту вещь прямо сейчас чрезвычайно необходимой, учитывая, что я еще не закончил. Толпа перед ним расступилась; на лицах студентов и преподавателей ясно читались недоумение и ужас. Какая жалость, что никто из них ничего этого не вспомнит. Какой чудесный эффект это оказало бы на его репутацию… __ __ Северус просидел всю ночь, работая над заклинанием, корректируя его до тех пор, пока не устранил каждый малейший изъян. В целом, само создание заняло не так много времени, но истинное мастерство всегда заключалось в тщательной подготовке и внимании к деталям. К тому времени, как Северус вышел из подземелья, восходящее солнце уже окрасило небо в розово-оранжевые тона. Он пробрался через пустынную территорию замка к привычному укромному месту для аппарации, и через несколько поворотов циферблата хроноворота мир вокруг потемнел. Машину Северус нашёл в гараже, окруженную сломанными тостерами и другим разномастным маггловским хламом. — Тебя, моя дорогая, — пробормотал он, проводя пальцами по блестящей крыше, — ждет подарок. Он может и даровал тебе способность летать, но я дам тебе чувство самосохранения. Что, естественно, в первую очередь требовало самосознания. Наделение разумом неодушевленного предмета всегда было сложной задачей, но наблюдая, как завитки магии, текущие из кончика его палочки, впитывались в корпус автомобиля, Северус вынужден был признать, что на этот раз превзошел даже самого себя. Тем не менее, он все же набросал несколько диагностических заклинаний. Просто чтобы убедиться, что всё сработало. — Не разочаровывай меня, — сказал Северус, похлопав на прощание по фаре. — Я на тебя рассчитываю. Машина не отвечала. Но это было нормально, потому что он рассчитывал, что разум она будет обретать постепенно; резкий скачок в сознание только запутает бедняжку и, вероятно, приведет к неожиданному поведению, которое в сочетании с двумя и так нестабильными олухами в предпубертате приведёт к катастрофе. Теперь ему оставалось только ждать. __ __ В конце концов машина показала себя превосходно — хотя и с тревожной задержкой. Из своего укрытия Северус наблюдал, как её швыряло туда-сюда несколько мучительно долгих секунд, и опасался лишь того, что заклинание окажется слишком слабым, что все было напрасно и ему придется возвращаться во второй раз. Затем двигатель автомобиля заревел и его сердце снова заколотилось; когда машина быстро выплюнула на землю парочку грязных идиотов, он, черт возьми, почти обрадовался. Радость, однако, продлилась недолго, сменившись кипящей яростью, которая затапливала его с самого момента, как он увидел разбитое авто впервые. Почему он вообще должен этим заниматься — тратить часы, корпя над дьявольски сложным шедевром из магии, прятаться, словно какой-то преступник, почти целый день, испытывать этот душераздирающий ужас… Неприемлемо. У проблемы было простое решение. Северус все продумал, пока ждал наступления вечера: Поттера следовало исключить. Если он не будет в Хогвартсе, а вернётся в объятия своих обожающих родственников, то вряд ли попадет в неприятности. Одиннадцать лет он провел в Литтл Уингинг, и им не поступало ни одного сообщения об опасности его жизни; год и один день в Хогвартсе — и он навлек на себя проблем больше, чем все студенты вместе взятые. Логика была железная — если Поттера не будет в Хогвартсе, он не найдёт новых изобретательных способов убить себя. И причина головных болей Северуса мгновенно исчезнет. Вооруженный знанием, что инцидент с летающей машиной, наконец, дал ему достаточный рычаг для вступления в нирвану, он нашел Снейпа и отправил его в их комнаты. А затем набросился на Поттера и Уизли. Неосведомленный наблюдатель счел бы его ликование при виде их измученных лиц жестоким, хотя, конечно же, оно было полностью оправданным. __ __ Дамблдор отказался исключать Поттера, и Северус почувствовал себя так, словно Рождество отменили. Нет, неверно. Северус даже не любил Рождество. Он чувствовал себя так… …как чувствовал себя почти каждый день. Северус ненавидел свою жизнь. __ __ Не прошло и двух недель, как разразилась очередная катастрофа. Северус как раз направлялся в лазарет, чтобы пополнить школьный запас зелий, когда после поворота за угол в него влетела маленькая русоволосая фигурка. — О, сэр! — воскликнула Грейнджер; Северус едва взглянул в её огромные, полные слёз глаза, и тут же почувствовал, как стынет в жилах кровь. — Пойдёмте со мной, быстрее! Что-то у-ужасное… Северус мчался в указанном направлении ещё до того, как она договорила. Двумя поворотами далее коридор заливал свет послеполуденного солнца, отбрасывая живописное золотое сияние на совсем не живописную картину на полу. Поттер лежал на спине: на губах у него пузырилась кровавая пена. Рядом стоял Уизли, белый как полотно, вцепившийся потерявшими всякий цвет пальцами в обломки сломанной палочки. Северус упал на колени, но два пальца, которые он судорожно прижал к шее Поттера, только подтвердили то, что он уже понял по его пустым, остекленевшим глазам: пульса не было. — Что случилось? — Я у-у-убил Га-Гарри. — Да, Уизли, это я уже и так понял, — раздраженно бросил Северус. — Но как? И, ради Мерлина, опустите проклятую палочку! — Я у-убил своего л-лучшего друга, — повторил Уизли всё тем же бесцветным тоном. Стало очевидно, что здесь он ответа не добьётся — хотя, по крайней мере, болван подчинился прямому приказу: его рука безвольно повисла вдоль тела. Северус пристально посмотрел на Грейнджер. — Ну? — Мы… практиковались в чарах, чарах Расширения — сначала попробовала я, а потом начал Рон, но его палочка вдруг перестала слушаться и ударила Гарри, и он просто… упал. Но, сэр, он же не может быть мертв! Должно же быть что-то, что вы можете сделать! Северус набросил на тело Поттера сканирующее заклинание. — Поздравляю, Уизли, — резюмировал он. — Тебе удалось взорвать легкие Поттера. Уизли заскулил. Грейнджер прижала руку ко рту, заглушая рыдания, срывавшиеся с ее губ. Северус поднялся на ноги. Бросил последний взгляд на Поттера, затем повернулся на каблуках и ушел. — Куда вы? — закричала ему вслед Грейнджер. — Сэр? Сэр! О, черт возьми. — Прочь, — выплюнул Северус и двинулся дальше. Но Грейнджер уже догнала его, приставучая, как и всегда. — Я не понимаю. Вы должны… помочь нам! Что нам делать с… с… — и ее голос оборвался, а тело затряслось в новом приступе рыданий. Северус резко повернулся к ней, крайне недовольный видом ее заплаканного лица. Будь он проклят, будь он проклят, если будет тратить драгоценное время, выполняя роль жилетки, когда ни один из них даже не вспомнит об этом. — Мне всё равно, что вы сделаете с телом, — сказал он. — Отнесите его в больничное крыло. Укройте цветами. Надругайтесь над ним, мне плевать. Честное слово, он почувствовал укол вины, когда Грейнджер шокировано ахнула, уставившись, как он шагает прочь, но быстро задавил это ощущение. Едва ли он виноват в том, что не по годам развитая барышня помнит определение слова, которое ни один второкурсник не должен знать. __ __ — Ты совсем из ума выжил? — зашипел Снейп, когда несколько минут назад Северус поймал его за рукав и втащил в тенистую нишу подземелья. — Я мог тебя убить! Северус демонстративно отпустил руку Снейпа, прижатую к стене. — Это лучшее место, где я мог тебя подкараулить. Снейп бросил на него мрачный взгляд. — Тебе так нравится набрасываться на ничего не подозревающих людей, что ты даже не беспокоишься о том, что травмируешь сам себя. — А ты, — продолжил Северус, — лелеешь тайные фантазии о том, как тебя затаскивают в тускло освещенные закоулки люди в плащах. Так что перестань притворяться. Снейп молча уставился на него. — Иногда я, честно говоря, не верю… себе. Северус вздохнул, мысленно возвращаясь к своему прощальному пассажу в сторону Грейнджер. — Я тоже, — признался он и покачал головой. — У меня нет на это времени. Оставайся на месте и, — он махнул рукой в воздухе, — накинь на себя дезиллюминационное или что-нибудь в этом роде. Я должен идти. Он добрался до верхнего коридора как раз вовремя. — Тридцать очков с Гриффиндора! Уизли выронил палочку с выражением крайнего недоумения на лице, и Северус вздохнул с облегчением. — Но это несправедливо! — крикнул Поттер, свирепо глядя на него. — За что? Мы ничего не делали! — За занятия магией в общественном коридоре. — В своде правил Хогвартса нет такого правила, — нахмурилась Грейнджер. — Я знаю, потому что чита… — Теперь есть, — оборвал ее Северус. — На самом деле, — он шагнул ближе, пока не навис над ними летучей мышью — особенно над Уизли, — я собираюсь расширить его: запрет на колдовство не под контролем преподавателя лично для вас, Уизли. Пока не найдете себе новую палочку. Ваша нынешняя представляет угрозу. И внезапно все они загалдели одновременно; смысл неразборчивой какофонии, впрочем, оставался совершенно ясным. — Молчать! — рявкнул Северус. — Быть может, вы сомневаетесь в моём авторитете? Вместо ответа троица лишь молча уставилась на него, окатывая бунтующими взглядами; поттеров был, безусловно, самым гневным. Неблагодарный щенок. — Я так и думал. В таком случае, убирайтесь, — и помните, Уизли, если я увижу, что вы используете эту палочку вне класса, я конфискую её самолично. Разумеется, это была пустая угроза. О, у Северуса достаточно причин, чтобы лишить Уизли его оружия, но недостаточно доказательств; даже учителя не могли конфисковать основной инструмент волшебника без согласия остальных преподавателей. Не говоря уже о согласии его семьи. Глядя им вслед, Северус подумал, что это лишь временное решение текущей проблемы. Но надежда оставалась. __ __ — Замечательно, — произнесла Минерва, складывая бумаги в аккуратную стопку. — Я полагаю, мы разобрали все вопросы на текущей повестке дня, поэтому я официально объявляю собрание преподавателей зак… да, Северус? Удивление, прозвучавшее в ее голосе, отразилось и на лицах окружающих; впрочем, не без оснований. Северус уже давно отказался от активного участия в собраниях, за исключением произнесения отрывочных комментариев и насмешливого фырканья; по его опыту, они были весьма бесполезным мероприятием. Но с него достаточно, так что вот он здесь, прочищает горло и складывает руки перед собой в вынужденной попытке излучать лишь рассудительность и спокойствие. — Я хотел бы предложить преподавателям объединить усилия, чтобы купить Рональду Уизли новую палочку. В повисшей тишине звук падения пресловутой булавки показался бы грохотом сошедшей лавины. — Это… удивительно великодушно с твоей стороны, — осторожно заметила Минерва. — Моё великодушие тут ни при чём. Палочка Уизли представляет реальную угрозу для безопасности каждого человека внутри этого замка… — Ты, конечно, преувеличиваешь. — …или, по крайней мере, каждого, достаточно безрассудного, чтобы подойти к мальчишке ближе чем на пять футов. С этим нужно что-то делать, и очень быстро. — Прошу прощения, — начала Септима Вектор, — но что случилось с палочкой мальчика? Твои слова звучат достаточно серьёзно, и все же, как человек, который преподает факультативы, я впервые слышу об этом. Держу пари, я не единственная. С ее стороны стола послышались одобрительные возгласы. Минерва вздохнула. — Ситуация далеко не так ужасна, как обрисовал её Северус. Мистер Уизли, к сожалению, сломал свою палочку во время несчастного случая… — Ты имеешь в виду вопиющее пренебрежение правилами, — подсказал Северус. —… несчастного случая с участием Гремучей Ивы незадолго до начала семестра. Это правда, что его палочка неисправна, но я не думаю, что это представляет опасность для чего-либо, кроме оценок мистера Уизли. — Думать так может лишь глупец, — сказал Северус, не обращая внимания на то, как губы Минервы сжались в тонкую линию, вместо этого бросив пронзительный взгляд в сторону Флитвика. — Разве Уизли не потерял контроль над своей палочкой на одном из твоих уроков совсем недавно, причиной чего стало ее нападение на тебя и причинение вреда в процессе? — Ну да, — медленно произнес Флитвик, — но… — Вот, — подвёл итог Северус, откидываясь на спинку стула и скрещивая руки на груди. — У нас уже есть первая жертва. — Это был всего лишь небольшой фурункул, — возразил Флитвик. — Нет причины для волнения. Ну, — он усмехнулся, — по сравнению с теми историями, которые я мог бы рассказать о прошлых выпусках, это мелочь. Подобные несчастные случаи всегда случаются, когда кто-то учит кого-то магии, повреждена палочка или нет. Все это часть риска работы с детьми, не так ли? По меньшей мере три человека кивнули. Северусу захотелось закричать. — Полностью согласна, — кивнула Минерва. — А теперь, Северус, если только ты не готов рассказать о конкретных случаях, когда жизнь студента подвергалась опасности… — Это лишь вопрос времени! — Я правильно понимаю, что это «нет»? Пять раз, подумал Северус в надвигающемся приступе истерики, пять гребаных раз Уизли убивал Поттера, и Мерлин знал, сколько еще впереди. Он взорвал легкие Поттера и случайно превратил его в камень; затем, сменив обстановку, он снова взорвал его легкие. Северус до сих пор не понимал, как ему удалось превратить миссис Норрис в существо в десять раз больше неё, но, тем не менее, она проглотила Поттера целиком. А случай, ставший пресловутой соломинкой... Северус даже думать о нём не хотел. Потому что тот случай был… неприятно грязным. И все же он не мог упомянуть ни об одном из них. — Если вы отказываетесь прислушиваться к голосу разума, то… — он с трудом оборвал себя, стиснув зубы, прежде чем продолжить, — конечно, вы обдумаете мое предложение в свете того влияния, которое это окажет на обучение Уизли. — Я бы с удовольствием, — огорченно произнесла Минерва. — Но насчёт любых покупок, которые факультет совершает ради студента, в правилах совершенно ясно сказано, что выгода для школы в целом должна перевешивать видимость фаворитизма. Я, со своей стороны, не считаю данную причину таковой, и подозреваю, что родители других студентов чувствовали бы то же самое. Это было бы просто неприлично. Северус прищурился. — И поттерова метла квалифицируется как необходимая для Хогвартса в целом, да? Сидящая за дальним концом стола Синистра закатила глаза. Щеки Минервы тем временем вспыхнули тусклым румянцем, как и всегда, когда Северус уличал её в лицемерии. — Метла мистера Поттера была куплена не на школьные деньги, — парировала она. — Если тебе так хочется, ты, разумеется, волен сам купить мистеру Уизли новую палочку, хотя, боюсь, Артур и Молли вряд ли согласятся. Как будто Северус уже не пробовал. Анонимное пожертвование, которое он отправил в Нору, было моментально возвращено вместе с письмом, в котором говорилось, что «Рональд сам попал в эту передрягу, и мы совершенно ясно сказали ему, что он должен жить с последствиями, а не полагаться на благодетеля, который бы вытащил его из неё». Его столь же анонимное письмо Олливандеру также вернулось; он отказывался посылать палочку без «личной встречи с юным волшебником, потому что он может расстроиться, если она не подойдет с первого раза». Если не считать варианта, где Северус хватает Уизли за шкирку и тащит его в Косой переулок, у него не осталось выбора, и как это, черт возьми, будет выглядеть? — Не могли бы мы уже подвести итоги? — нетерпеливо спросила Синистра. — Конечно, — спохватилась Минерва. — Все голоса… Её прервал звук распахнувшейся двери в учительскую, за которой обнаружился полный драматизма жёлто-зеленый атласный вихрь. — О, дорогие, — пропел Локхарт. — Похоже, я опоздал на вечеринку… или, скорее, вы все пришли раньше! Но не волнуйтесь, я прощаю вас за то, что вы начали без меня. — Собрание началось в три, — заметила Синистра, постукивая пером по краю стола. — Мне ужасно жаль, — отчеканила Минерва с таким каменно-серьезным выражением лица, что Северус восхитился бы ею, если бы в этот момент в нём не кипела жгучая ненависть, — я, должно быть, по ошибке сообщила тебе неверное время. Локхарт рассмеялся. — Ничего, ничего. В конце концов, не каждый обладает такой безупречной памятью, как моя, — он плюхнулся в кресло. — Ничего страшного, в любом случае, я уже здесь — и как раз к главному событию! Вы, конечно, голосовали по вопросу… — Палочки Рональда Уизли, — сказала Минерва. — Палочки Уизли. Разумеется! — пауза. — Но зачем? Северус закрыл лицо руками. — Она сломана, — вымученно пояснил он. — Он всех нас погубит. — Мне ещё кучу эссе проверять, — напомнила о себе Синистра. — Все, кто за то, чтобы купить Рональду Уизли новую палочку на том основании, что его нынешняя представляет опасность для студентов, пожалуйста, поднимите руки, — попросила Минерва. — И все, кто против? Очень хорошо, это два «да», пять «нет» и два воздержавшихся. Предложение отклонено. — Не переживай, мой дорогой Северус, — пропел Локхарт. — Я воздержался только потому, что кое-что знаю о волшебных палочках. Я лично починю палочку мальчика, и очень скоро она будет как новенькая! Даже лучше! Северус в ужасе поднял взгляд. — Ради Мерлина, не надо. Пожалуйста, не надо. — Ну-ну, — успокаивающе произнесла Спраут, сидевшая рядом с ним, и похлопала его по плечу. — Кажется, ты сегодня немного переутомился, мой мальчик. Как насчет хорошего настоя валерианы для успокоения нервов? — Какая великолепная идея! — воодушевился Локхарт. — Мне посчастливилось сделать отличный успокаивающий напиток на основе валерианы, но с несколькими особыми добавками для улучшения… — Я знаю, как приготовить успокаивающий напиток! — рявкнул Северус, поднимаясь со стула так резко, что тот зашатался у него за спиной. — Я мастер зелий! И он выбежал из комнаты, прежде чем успел назвать всех своих коллег некомпетентными болванами. __ __ Каким-то чудом Уизли удалось не убить Поттера в течение следующей недели. С другой стороны, если верить надписи на стене, Тайная комната оказалась открыта — и Поттер, конечно же, был в центре всего этого. Как он ни старался выдать это за детскую шалость, беспокойство Северуса только росло. __ __ Он презирал квиддич. Они называли его спортом, когда это был всего лишь глупый танец со смертью, танец, из-за которого он униженно волновался на протяжении всего матча Слизерин-Гриффиндор и на этот раз не из-за соперничества между факультетами. Ко времени, когда это произошло, было уже слишком поздно; из-за плохой видимости, обеспеченной проливным дождем, у него не было ни шанса спасти Поттера. Мальчишка рухнул на землю вихрем красно-золотых одежд; левую сторону его черепа полностью вмяло внутрь. Воцарился хаос. Среди истерики и рыданий толпы одно сообщение, которое до тошноты громко продолжали повторять близнецы Уизли, звучало громко и отчетливо: «взбесившийся бладжер», и «надо было присматривать за ним», и «разве мы не говорили, что кто-то что-то с ним сделал?» И ничего, ничего из этого не случилось бы, если бы они отстранили Поттера от игры, как предложил Северус неделю назад. __ __ Он как раз раздумывал, как снять чары с владений Хуч, не поднимая тревоги, когда дверь распахнулась изнутри. — Северус, — произнесла она, слегка прищурив желтые глаза. — Что привело тебя сюда так поздно? Северус едва удержался от того, чтобы сообщить, что ей, черт возьми, не следовало просыпаться, чтобы разрушить его планы. Его поймали, так что пришло время импровизировать. — У меня есть основания полагать, что кто-то испортил бладжеры для завтрашнего матча. — Чепуха. Я провела стандартную расширенную проверку всего несколько часов назад, и с тех пор они не покидали моего поля зрения. — Кто-нибудь может попытаться. Позже. — И снова чушь. Они могут попытаться — разве это происходит не каждый раз? — но у меня вошло в привычку спать, установив коробки в изножье кровати. Не говоря уже о том, что мои защитные чары безупречны. Они определенно были более совершенными, чем Северус когда-либо мог предположить. — И все же, — вновь попробовал он. — В интересах безопасности учеников — нашей, я уверен, всеобщей цели, — возможно, будет лучше, если я буду присматривать за ними всю ночь. Какое-то мгновение Хуч пристально смотрела на него. А потом откинула голову и рассмеялась. — Думаю, нет, — сказала она. — На самом деле, думаю, что разок могу обойтись и без своего колпака для сна. Будь уверен, Северус, — она уставилась на него, не моргая, — никто и ничего не сможет сделать с инвентарём, пока он в моих комнатах. Независимо от того, кто это будет. Спокойной ночи. И она захлопнула дверь у него перед носом, оставляя Северуса кипеть от злости. Как она только посмела намекать, что у него были скрытые мотивы? Ни одного из других деканов не заподозрили бы в подобном, и даже если полностью игнорировать нелепую идею того, что он может попытаться навредить инвентарю, пока очевидно будет в одной с ним комнате наедине, — у него была этика! Почему, черт возьми, эта концепция была так непостижима для любого, кто в последнее время вставал у него на пути? Он наложил дополнительную сеть заклинаний на покои Хуч, оставшуюся часть ночи простояв на страже в скрытой нише. Никто так и не пришел, но Северус знал, что лучше не предполагать, что бладжер испортили еще тогда, когда Хуч отлучалась на кухни в оригинальной временной линии. Он просто надеялся, что ему не придется прибегать к… активному участию, чтобы завершить свою миссию. Полеты никогда не были его сильной стороной. Маневрировать среди штормового ветра и дождя под чарами дезиллюминации, но все еще с постоянным риском быть обнаруженным, пытаясь использовать самые незаметные заклинания, чтобы перенаправить безумный бладжер — это был сущий ад. Так что если он и прицелился недостаточно точно и Поттер в конечном итоге сломал конечность, это было просто невезение. И если Гилдерой-грёбаный-Локхарт и сделал всё только хуже, вытянув все кости из руки Поттера, то Северус съежился под трибунами, промокший насквозь, невыспавшийся и измученный… Так что не было ничего удивительного в том, что Северус проникся к Локхарту мельчайшей, самой крохотной частичкой злорадной благодарности. Так ведь? __ __ Тайная комната определенно была открыта. К черту это проклятое жалкое подобие жизни. __ __ Месяц прошел без происшествий. Уизли убил Поттера всего пару раз, но Северус всё равно был очень далёк от спокойствия. Что бы — или кто бы — не стал причиной окаменения кошки, мальчишка мог появиться на его пути в любой момент; если оно доберется до Поттера, Северус вряд ли сможет вернуться и спасти его, не зная, с чем он сражается. И что ему делать, если кто-то, кроме Поттера, умрет? Дамблдор, может, и не испытывал никаких угрызений совести, ограничивая использование хроноворота только спасением Поттера; Северус был менее решителен. Он с трудом подавил желание преследовать Поттера в коридорах, как призрак, и вместо этого бросился исследовать Комнату. Попытки отделить факты от небылиц, впрочем, оказались столь же бесплодными, как и бесконечные собрания преподавателей, во время которых все убеждали его внимательно следить за слизеринцами. Как будто он и так этого не делал. Как будто у него не вошло в привычку изучать каждого из своих учеников в течение их первых недель в школе, чтобы он до самого конца их обучения знал, когда они что-то скрывают. О, большинство из них будут притворяться паиньками и вырастут, весьма в этом преуспев, но Северус всегда старался оставаться на шаг впереди; всего лишь здравый смысл. Прямо сейчас они ничего не знали, и Северус тоже ничего не знал. Ничего, кроме постоянно растущего списка существ и заклинаний, способных превратить в камень живое существо, ни одно из которых не казалось реальным. И с каждым днем напряжение только крепло. А потом у Поттера хватило наглости устроить взрыв. В классе Северуса, разумеется. Прямо тут, у него под носом. Когда щенок уставился ему прямо в глаза, притворяясь простодушным невиннейшим ребенком, каким никогда не являлся, пока Северус угрожал ему исключением, он не мог не задаться вопросом, не обладает ли какая-то часть Поттера суицидальными наклонностями. Когда некоторое время спустя Северус обнаружил недостачу в собственных запасах, причину он знал наверняка. Но, как обычно, у него не было никаких доказательств. __ __ Снейп проверял эссе, когда Северус прокрался в их комнаты; он поднял на него взгляд и лишь нахмурился. — Опять? Какой несчастный случай… нет, дай угадаю. Рояль упал ему на голову. — Не совсем, — произнёс Северус. — Мне нужно занять твое место в дуэльном клубе сегодня днем. Снейп продолжил писать. — Нет. — Нет? Ты, должно быть, ослышался. — Я прекрасно тебя расслышал, и моим ответом остается «нет». Я ждал этого несколько недель. Я не позволю тебе все испортить. Я не буду сидеть в своих комнатах, как какой-то приученный к дому щенок, когда я мог бы… — …восторгаться кроем новой мантии Локхарта? Купаться в ауре его вечно искрящегося остроумия? Честное слово, Северус, нарциссичный блондин? Я думал, у нас вкус получше. Перо упало на стол, разбрызгивая повсюду красные чернила. — Как ты смеешь, — выплюнул Снейп, свирепо глядя на него. — Любое удовольствие, которое я планирую получить, основывается исключительно на возможности сбить с него спесь, а не… — он оборвал себя, раздувая ноздри, пока Северус молча улыбался. — Как ты, черт возьми, и так уже знаешь. Северус приподнял бровь. — Не надо, — выплюнул Снейп. — Не говоря уже о сомнительно привлекательных нарциссах, требуется поразительно извращенный ум, чтобы ввязаться в спор с самим собой. — Неужели, — ухмыльнулся Северус, — и это ты мне говоришь. Но, возвращаясь к сути дела, я не понимаю, в чем твоя проблема. Это же не значит, что ты не вспомнишь, как приятно было надрать Локхарту задницу. — Возможно, хотя бы раз я предпочел испытать вышеописанное наслаждение, незапятнанное воспоминаниями о том, как ты вваливаешься и командуешь мной, как собакой на поводке. — Поверь мне. Этого не будет. Снейп вздохнул и откинулся на спинку стула. — Опять не Уизли? — О, нет. Я с самого начала приложил немало усилий, чтобы убрать Поттера подальше от него. И это был отличный план, потому что Драко, несмотря на всю его болтливую высокомерность, просто не обладал достаточной твердостью характера, чтобы нанести серьезный ущерб другому человеку. Возможно, когда он станет старше, то изменится, но Северус сомневался в этом. Нежные руки Нарциссы оставили на мальчике неизгладимый отпечаток. — Ты же не ждёшь, что я поверю, что Драко Малфой убил Поттера, — выплюнул Снейп. — Конечно, нет, — Северус взял перо и задумчиво провел по ладони безупречным черным оконечником. — И как, в таком случае, это произошло? — Если я скажу тебе, ты начнёшь настаивать на том, что у тебя достаточно знаний, чтобы вмешаться вместо меня. — И буду прав. Тебе не кажется немного несправедливым, что ты единственный, кому позволено делать хоть что-то, пока я лишь должен запоминать содержимое Омута Памяти и повторять каждый твой замысловатый шаг? Не смей говорить мне «нет». — А разве справедливо, — Северус резко повернулся, швыряя перо на стол, — что мне придется ждать, размышляя над последним фантастическим воспоминанием, без которого я мог бы обойтись? Снейп выглядел несколько озадаченным. — Всё так плохо? Северус пожал плечами и повернулся к нему спиной. Фарс, подумал он, когда сцена вновь развернулась в его сознании, — вот каким всё было. Бледное, взмокшее лицо Лонгботтома, стоявшего перед толпой студентов: фарс. Его неудачный взмах палочкой, пославший заклинание через Большой зал, подрезая ножку стола: фарс. Ножка, отлетевшая прямо в толпу и безошибочно к Поттеру, пронзившая его насквозь со спины: за гранью фарса. Пронзительный крик Локхарта «я все исправлю, я все исправлю!» — и последовавшее за этим заклинание, которое заставило импровизированный кол взорваться, а вместе с ним и Поттера… Поправимым, вот каким всё было. Северус разглядел бы это за милю, увидел бы, если бы не оказался на мгновение пригвожден к месту взглядом широко раскрытых глаз Поттера, выражением шокированного удивления на его лице, когда красная струйка потекла, пузырясь, по нижней губе. Это был первый раз, когда он присутствовал при смерти Поттера. — Я останусь, — тихо произнёс Снейп, и Северус на мгновение почувствовал себя нелепо беззащитным, не привыкшим, чтобы его так легко читали. Нелепость. Какой человек боится самого себя? Он решительно отогнал от себя образ Поттера, резко кивнул Снейпу и вышел из кабинета. __ __ — Давайте вызовем пару добровольцев, — предложил Локхарт. — Лонгботтом и Финч-Флетчли, как насчет вас? — Плохая идея, профессор Локхарт, — лениво прервал его Северус. — Лонгботтом превращается в причину катастрофы простейшими заклинаниями. Мы отправим то, что осталось от, — его взгляд метнулся к Поттеру, — Финч-Флетчли в больничное крыло в спичечном коробке. Как насчет Малфоя и Поттера? Теперь уже ничто не могло пойти не так. Управляя Драко во время дуэли, Северус полностью контролировал её, контратакуя любое проклятие, которое только зарождалось на его губах. Может, у него даже получится преподать Поттеру урок в надежде предотвратить дальнейшее нарушение правил и безрассудное поведение. Чего он никак не ожидал, так это того, что Поттер начнет разговаривать со змеей. — Парселтанг, — сказал Снейп позже, как только оторвался от Омута. — Ты не думаешь… Северус покачал головой, уже отбросив эту мысль по дороге комнатам. — В один прекрасный день мальчишка умрет, потому что забыл завязать шнурки. — Тебе не кажется, что это кто-то, способный руководить нападениями с такой точностью, что не остаётся ни единой улики? — Нет, — задумчиво сказал Снейп, — но что-то это определенно значит. Северус не мог не согласиться, но даже вдвоем они так и не смогли решить, чем это может быть. __ __ Рождество принесло только большую сумятицу: следующее нападение и Гермиона Грейнджер, которая явно знала о зельях гораздо меньше, чем она всегда предполагала. Зачем Поттеру понадобилось Оборотное зелье? Почему, если уж на то пошло, Дамблдор позволил ему выйти сухим из воды? Северус потратил драгоценные часы своей жизни, пытаясь переспорить директора, и не добился ничего, кроме уклончивых ответов, как будто можно было сомневаться, что именно Поттер был движущей силой опасных экспериментов Грейнджер. Северус с нежностью вспоминал ее первые месяцы в Хогвартсе: тогда она тоже была несносной девчонкой, но, по крайней мере, она была несносной девчонкой, которой можно было доверять, потому что она одержимо следовала правилам. Следующие месяцы казались днём сурка — он пытался следовать малейшим зацепкам, но вновь и вновь натыкался на тупик; вытерпел ужасный день Святого Валентина, который был лишь незначительно улучшен тем фактом, что никому не удалось отравить Поттера плохо сваренным любовным зельем. Пока остальная часть школы вздохнула свободнее из-за прекращения нападений, Северус все больше терял и так скудные запасы оптимизма. Когда наступило начало мая и даже смерти-от-Уизли — часть его жизни, к которой он начинал пугающе привыкать, — прекратились, он, честно говоря, занервничал. Пословицы складываются не на пустом месте. А прямо сейчас всё слишком напоминало… затишье. Может, ему не следовало вздыхать с облегчением, когда следующей жертвой оказалась Грейнджер. В гораздо меньшем в восторге он был от последующего увольнения Дамблдора — помимо того, что с Локхартом в качестве преподавателя ЗОТИ студенты лишались и намёка на защиту, ликующий Люциус Малфой был последней вещью на земле, с которой он хотел иметь дело. Да и он никогда не считал Хагрида настоящим виновником. Как и у Поттера, у него не было мозгов. А потом, во вторник утром, случилось немыслимое: Минерва сообщила, что Поттер и Уизли пропали. — Что значит «пропали»? Сейчас комендантский час! У нас учителя все время патрулируют коридоры! — Я тоже не могу этого объяснить, — покачала головой Минерва. — Их не было в Гриффиндорской башне, когда я пришла проводить учеников на урок. Ни одноклассники, ни кто-либо из портретов не видели их со вчерашнего вечера — они словно растворились в воздухе. Она казалась спокойной и собранной, как и всегда, но Северус видел правду в напряженной линии ее плеч и подбородка. Не говоря уже о том, что Минерва пришла к нему по собственной воле. — Признаюсь, я в растерянности, — произнесла она. — Я надеялась, что у тебя, возможно, будут идеи, как их найти, прежде чем я сообщу их семьям. Северус кивнул. — Вообще-то да, — подтвердил он, уже поворачиваясь и уходя. — Нет необходимости идти за мной. В случае неудачи я тебе сообщу. — Как будто я смогу сидеть сложа руки, пока двое моих учеников пропали без вести, — парировала Минерва, легко поспевая за его шагом. — Я останусь. Северус обдумал, не стоит ли настоять, пока отпирал дверь в свои покои, но в итоге решил, что не стоит беспокоиться. Скорее всего, она даже не вспомнит об этом. Он нашел стеклянный флакон там, где и оставлял: в нижнем ящике стола, защищённом сильнейшими чарами. Его содержимое мерцало на свету темно-багровым. Минерва ахнула. — Это то, что я думаю? — Может быть, — отмахнулся Северус, схватил серебряную миску и раздавил в ней семь ягод рябины. Куда же он положил истолченный в порошок лунный камень? — Полагаю, ты не потрудишься объяснить мне, откуда у тебя кровь мистера Поттера? Ах, вот же он. Северус насыпал в чашу тонкий слой и вылил содержимое флакона на смесь. — Не думаю. — Или почему ты вообще считаешь необходимым хранить кровь двенадцатилетнего мальчика? Северус отвлеченно пожал плечами, выводя кончиком палочки замысловатый рисунок, прежде чем использовать её, чтобы надрезать ладонь. Одна капля, две капли, три капли… Смесь зашипела; стены замка вокруг них, казалось, задрожали. — И это магия крови, которая… — Очевидно, — сказал Северус и бросил на нее свирепый взгляд. — Постарайся следить за руками, Минерва. Четыре капли, пять капель, шесть капель… Минерва ответила ему сердитым взглядом. — Я просто пыталась указать, что это… — Темная магия? Уверяю тебя, я все прекрасно понимаю. Семь капель. — Тогда ты знаешь, что я не могу позволить тебе… — Ты хочешь, чтобы Поттера нашли или нет? — Должен быть другой способ. — Нет, его нет. Так что будь добра, сделай мне одолжение: либо замолчи, либо покинь мою лабораторию. Потому что, так уж вышло, мне и самому очень хотелось бы найти Поттера, и я добьюсь этого любыми средствами. Реперио. Смесь запузырилась и вспенилась. Когда Северус сунул свою порезанную руку в чашу, стены уже не просто дрожали, а практически раскачивались. Книги загремели на полках, и на мгновение Северус не чувствовал ничего, кроме тошнотворного спазма в животе такой силы, что его чуть не стошнило. Боги, он терпеть не мог выслеживающие заклинания такого рода. Единственное облегчение заключалось в том, что это ощущение лишь временное, что темные щупальца, лизавшие вены, в конце концов исчезнут. — Ну? — спросила Минерва, и когда он поднял глаза, она показалась ему еще более бледной. — Сработало? Северус взглянул на свою руку. К тому времени, как завершил заклинание и запечатал порез, он уже чувствовал притяжение. __ __ Настойчивое желание Минервы сопровождать его оказалось просто находкой. Северус, наверное, мог бы и в одиночку одолеть бесконечные, казалось, полчища гигантских пауков, но это была не та теория, которую он хотел проверить. Они нашли тела Уизли и Поттера посреди боя и едва сумели оттащить их на более безопасную территорию. Может, именно её помощь и сражение спина к спине заставили его положить руку на плечо Минервы, когда она опустилась на колени перед иссохшими трупами, прижимая пальцы ко рту. Возможно, часть безумия Поттера наконец-то начала сказываться на нем — какой двенадцатилетний мальчишка добровольно вошел бы в логово акромантулов? Он явно был не в себе. И Северус тоже, пытаясь утешить коллегу, играл в какой-то причудливый симулятор нормального человеческого существа. Он убрал руку и оставил Минерву горевать. __ __ —… и именно поэтому мне нужна твоя помощь, — заключил Северус. Форд «Англия» тревожно заурчала. Её фары несколько раз быстро вспыхнули, капот приподнялся и с грохотом опустился. — Я не понимаю, — выдохнул Северус. Двигатель взревел, заставив машину качнуться вперед-назад на покрытых грязью колесах, прежде чем она замерла. Северус мог бы поклясться, что она выжидающе смотрела на него. — Боюсь, я все еще не понимаю, — о чем он только думал? Какой человек в здравом уме заговорил бы с машиной? Дрожь, пробежавшую по металлическому телу, истолковать было гораздо легче: раздражение. Прежде чем Северус успел окончательно потерять надежду, передние стекла опустились, и включилось радио. Короткое шипение помех — и скрипучий высокий голос наполнил Запретный лес. Нет, нет! Нет, нет, нет, нет, нет, нет, — пел он, — нет, нет, нет, нет, нет. Нет, пределов нет! Северус моргнул. — Подожди. Это значит «нет, ты не сделаешь этого» или «нет пределов тому, что ты сделаешь для меня»? Ещё помехи. — О, я готов на все ради любви, — раздался другой мужской голос, — я готов на все ради любви, но этого я не сделаю. Черт возьми. — Почему нет? — Я вижу вереницу машин, и все они выкрашены в черный цвет. — Ты… в депрессии? Машина подпрыгнула. — Они отлучились… Лучше беги! Пока еще можешь… — пение возобновилось. — Но ты не хочешь быть мальчишкой, хочешь быть мужчиной. И ты хочешь остаться в живых, так делай то, что можешь! Так делай ноги, удирай! Ты можешь показать им, что и правда не боишься, Но ты играешь с огнем, это правда или ты просто выделываешься? Они отпинают и побьют тебя, А затем еще и скажут, что это честно. Так побей их первым, ведь ты хочешь быть плохим!.. Просто беги, делай ноги, удирай, удирай! Никто не хочет быть побежденным. Северус молча уставился на неё. Очевидно, форд воспринял это как намёк на разъяснение. — Ты безжалостная машина, И кровь твоя словно лёд. Один взгляд может просто уничтожить, А моя боль возбуждает тебя. — Подожди секунду, — прервал Северус. — Вряд ли это справедливо. Я никогда не обижал тебя! Я был тем, кто дал тебе жизнь! — Я едва не утонул, — объявила машина, — меня прибило к берегу, но никто не позаботился обо мне, думая, что я уже мертв. И мне пришлось самому ползти на коленях, разбитых в кровь. Мне приходилось беречь последние крошки черствого хлеба… Я был коронован терновым венцом… — Мне жаль, что это случилось с тобой, — извинился Северус, чувствуя себя более чем просто нелепо. — Но это сделали Поттер и Уизли, а не я. Я твой друг и я… Громкость радио возросла. — У тебя хватает наглости, Говорить, что ты мой друг! Но когда я был на дне, Ты просто стоял и ухмылялся. На одну совершенно параноидальную секунду Северус в самом деле задался вопросом, могла ли машина как-то прочесть его предвкушающее ликование по поводу исключения Уизли и Поттера. Но это было чистое безумие. Машина уже снова сменила станцию. — В начале я боялась, цепенела от ужаса, Все думала, что не смогу жить без тебя. Но затем я провела много ночей, размышляя над тем, как плохо ты со мной поступил, И я стала сильной, я поняла, как жить дальше. И вот ты вернулся откуда-то из космоса. Я вошла и увидела тебя с таким грустным выражением лица. Мне следовало поменять этот дурацкий замок, следовало забрать у тебя ключ, Если бы я хоть на секунду предположила, что ты вернешься мешать мне жить. А теперь уходи, закрой за собой дверь, Разворачивайся, потому что тебе здесь больше не рады. — Это нелепо, — попытался Северус. — Все, что я хочу, это чтобы ты… — Ты не всегда можешь получить то, что хочешь, — пропел голос, пол которого Северус даже не смог определить. — Ты не всегда можешь получить то, что хочешь. Ты не всегда можешь получить… — Кроме того, — продолжил он громко, перекрикивая пение. — Ты посылаешь противоречивые сообщения. Либо у тебя депрессия, либо ты научилась жить дальше. По моему опыту, это довольно взаимоисключающие понятия. Песня оборвалась; черты автомобиля, казалось, утратили всякое чувство вместе с ней — если это вообще было возможно для машины. — Снова начинается дождь… Падает мне на голову, словно память. Падает мне на голову, как новые эмоции. Святые небеса, у этой штуки настроение менялось быстрее, чем у среднестатистического первокурсника. Что на самом деле имело определенный смысл, учитывая, что со своим новообретенным разумом она прожила менее года. Северус не просто разговаривал с машиной, о нет — он разговаривал с машиной-ребёнком. — Мне очень жаль, что ты пострадала, — пояснил он, изо всех сил стараясь, чтобы его голос звучал ободряюще. Как ни странно, это давалось ему гораздо легче, чем когда он был вынужден разговаривать с потерявшими контроль студентами. — Этого не должно было случиться. И поверь мне, я вполне понимаю твою неприязнь к тем идиотам, которые посадили тебя на дерево. — Доброе сердце в наши дни трудно найти. Истинную любовь, вечную. — Хм. Да. Полагаю, что да. — Что такое любовь, — запричитала машина, и ее двигатель заревел в такт ритму, — детка, не делай мне больно, не делай мне больно больше. — Я не хочу причинять тебе боль, — сказал Северус. Он осторожно протянул руку, но не успел положить ее на капот, как на него обрушилась волна звука, чуть не взорвав барабанные перепонки: — Не могу прикоснуться к этому! Не могу прикоснуться к этому! Не могу прикоснуться к этому! Он создал чрезвычайно невротичную машину-ребёнка. Очевидно, яблоко упало недалеко от яблони. — Извини, — вздохнул Северус и покачал головой. — Очень хорошо, если ты так категорически против этой идеи, мне придется взять дело в свои руки, — он потер висок, но это не избавило его от головной боли, которая мучала его уже несколько дней. — Как и весь этот чертов год, — пробормотал он. — Черт возьми, я так сыт по горло всем этим. Он как раз отвернулся, когда радио снова зазвучало — на этот раз печальной мелодией, поколебавшейся, прежде чем немного поднять громкость с минимальной. — Если бы я могла повернуть время вспять, Если бы я могла найти способ, Я бы взяла обратно те слова, что причинили тебе боль, И ты бы остался. Северус замер, потом обернулся. — Если ты действительно хочешь избавить меня от боли, — сказал он, — тогда помоги мне. Ты же понимаешь, что пауки не представляют для тебя никакой опасности. Тишина. — Если у тебя депрессия, значит, ты тоже чего-то хочешь. Чего-то, что заставит тебя чувствовать себя лучше. Что-то, что я мог бы сделать, чтобы вознаградить тебя. — У тебя есть быстрая машина. Мне бы билет куда-нибудь. Может, нам удастся договориться, Может, вместе мы бы добрались куда-нибудь. — Ты хочешь уехать отсюда? — Я хочу вырваться на свободу, — подтвердила машина, — я хочу вырваться на свободу! — Я могу этому поспособствовать. Куда-нибудь конкретно? Машина несколько мгновений тарахтела, словно в глубокой задумчивости. Затем передняя дверца со стороны пассажира распахнулась, и на землю перед ногами Северуса упала карта. Он взял ее и уставился на страницу, на которой она была открыта. — Арктическая тундра? — спросил он, не веря своим глазам. — Чувствую себя как в раю, — восторженно пропела машина. — Я чувствую себя как в раю! — Вообще-то, — исправился Северус, — если подумать, арктическая тундра звучит довольно мило. — Только обхвати ногами эти бархатистые цилиндры, — предложила машина. — И обвей руками мои двигатели. Вместе мы можем разбить эти оковы, Мы будем бежать до конца, детка, мы никогда не вернемся. — Я бы с удовольствием, — вздохнул Северус. — Но не могу. Кто знает, какие новые и творческие способы смерти изобретёт Поттер в мое отсутствие? Мир, каким мы его знаем, может рухнуть, если меня не будет рядом, чтобы спасти его. Машина, казалось, на мгновение задумалась. — Кто отвезет тебя домой сегодня вечером? — печально спросила она. — Кто поднимет тебя, когда ты упадешь? Кто поднимет трубку, когда ты позвонишь? Кто будет обращать внимание на твои мечты? Кто заткнет уши, когда ты закричишь? Ты не можешь продолжать думать, что все в порядке. Кто отвезет тебя домой сегодня вечером? Северус сглотнул. — Мне не нужно, чтобы кто-то «вез меня домой». Никогда не нужно было и никогда не будет, — сказал он. Но по какой-то причине под мрачную мелодию его внутренности словно скрутило в жесткий ком. — Я и сам прекрасно справляюсь, — продолжил Северус. — Как бы то ни было, значит ли это, что ты поможешь мне? Ты пойдешь спасать пару этих идиотов от пауков, если я пообещаю отправить тебя потом в арктическую тундру? — Ты можешь творить чудеса. Ты можешь получить все, что пожелаешь. Волшебство. И ты знаешь, что Только ты можешь погасить огонь. Ты прекрасно знаешь, что Когда произнесешь заклинание, ты добьешься своего. Когда ты гипнотизируешь глазами, Каменное сердце может превратиться в глину. Северус громко рассмеялся. — Отлично. В таком случае, встретимся с тобой здесь завтра утром. Ты уверена, что поняла, что тебе нужно сделать? Машина снова подпрыгнула, на этот раз энергичнее. — Никогда не брошу тебя, — запела она бодро. — Никогда не подведу тебя, Никогда не убегу и не покину тебя. Северус наклонил голову и смотрел, как машина отъезжает в лес, ошеломленно качая головой, когда она начала новую песню: — …Я был рожден в шторме перекрестного обстрела; Я плакал и звал свою маму под проливным дождем… Но теперь все в порядке, теперь — всё просто класс. Всё в порядке… Я — Джек-Молния, и это просто класс, класс, класс. А растила меня беззубая старая ведьма, Которая воспитывала меня ремнем пониже спины — Но теперь все в порядке, теперь — всё просто класс; Всё в порядке… Я — Джек-Молния, и это просто класс, класс, класс! Снейп никогда ему не поверит. __ __ — С тобой все в порядке, мой дорогой мальчик? Северус, который все это время смотрел на Дамблдора со все возрастающей степенью ошеломленного непонимания, стряхнул с себя оцепенение. — Василиск, — сказал он, проклиная себя за глупость. Конечно, чудовище было василиском; как он мог даже не рассмотреть такой вариант? Он так сосредоточился на окаменении, что упустил все яркие признаки, как какой-нибудь идиот-первокурсник, который не мог отличить сурьму от аконита. — Да, — с улыбкой ответил Дамблдор. — И такой чудный образчик своего вида, к тому же — по меньшей мере двадцать пять футов в длину, если не тридцать. Я был бы поражен, если бы Хогвартс укрывал такое существо в течение почти тысячелетия, но Салазар Слизерин, видимо, погрузил его в сон, от которого его мог пробудить только парселтанг. Великолепный образец колдовства. В любое другое время Северус вполне мог бы согласиться, и их разговор обратился бы к теоретическим абстракциям, связанным со связыванием заклинания с редким даром такого типа. Однако сейчас он был слишком зациклен на других деталях. — Тридцатифутовый василиск, — повторил он бесцветным голосом. — Пробужденный отпечатком памяти Темного Лорда. И Поттер… столкнулся с ними обоими. И… победил. — С небольшой помощью нашего дорогого Фоукса, — сказал Дамблдор, улыбаясь фениксу. Тот поднял голову, чтобы чирикнуть на высокой ноте, а затем продолжил чистить клювом свои мерцающие перья. — То, что двенадцатилетний мальчик смог проявить такую выдающуюся доблесть и преданность, опасаясь за свою жизнь, никогда не перестанет меня удивлять. — Доблесть, — повторил Северус, и образы мертвого тела Поттера быстро промелькнули перед его мысленным взором. Даже для его собственных ушей его голос звучал странно: слишком спокойно и слишком отстраненно. Черты его лица словно застыли. Улыбка Дамблдора сменилась хмурым выражением. — Ты уверен, что с тобой все в порядке? Ты сам на себя не похож. — Я в порядке, — пробормотал Северус, поднимаясь со стула на деревянных ногах. — Если вы меня извините, у меня накопилась куча эссе, которые требуют проверки. — Конечно, мой мальчик. А я должен вернуться к заполнению документов для Святого Мунго о профессоре Локхарте, — Дамблдор покачал головой. — Печальный, хотя и довольно ожидаемый конец. Но лучше он, чем два ученика. Какое счастье, что волшебная палочка Мистера Уизли оказалась неисправной! Мышца возле глаза Северуса резко дернулась. — Да. — По крайней мере, съешь лимонную дольку перед уходом, — улыбнулся Дамблдор, вставая и вкладывая одну из липких конфет в руку Северуса. — Сахар пойдет тебе на пользу. Естественно, Северус испепелил эту чертову штуку в мгновение, как только вышел за дверь. В тот вечер он не проверял никаких эссе. Вместо этого он напился до беспамятства.