Не то, что нужно

      «Этой ночью столько звёзд, они смотрят на меня, не все созданы, чтобы любить, и не всем нужны друзья»       Лишь эти строки пронеслись в голове у Твердыни. Он стоял на балконе, любуясь видом, открывающимся с 90 этажа башни Vought. Сейчас его что-то волновало. Что именно — он еще не мог установить. По своей натуре Патриота раздражали какие-либо изменения, особенно те, которые касались Семёрки. И новый член их каста неприятно отзывал в его мыслях. Не раздражала, не бесила, а… А что, кстати, именно?       На следующий день после объявления дня скорби, Vought поспешил устроить вечеринку в стиле Met Gala. Семёрка всем составом, вместе с узким кругом светских персон и ещё несколькими человек из руководства компании. Данное мероприятие просто дышало пафосом и ангельской пылью, что добавляли из-под бара в напитки. По сути все уже растворились в вечере, сплошь одинаковые, как по штамповке: не то модели, не то жёны режиссеров или ещё чьи-нибудь курвы с пропитанными ботоксом лицами в блестящих платьях, от света которых в глазах отдавало бликами. Небольшая группа хипстеров, которые пили только шведское пиво с плавающими в стаканах дольками лимона, их длинные бороды, по краям которых были заплетены в косички со стороны, казались намного приятнее, чем бисексуальная физиономия мисс Ньюман, которая до побеления косточек бесила почти всех членов Семёрки, не считая Бездны, который хотел её трахнуть.       Для Старлайт это был первый светский раут, и о чём говорить или как себя там вести-она не совсем понимала, как не понимала и то, что чувствует к Хоумлендеру. Но Эшли чётко установила программу нового супера: улыбаться, как тринадцатилетка, которая впервые посмотрела «Сумерки», которые к слову сама Энни не видела, и иногда махать ручкой, заценившим её мужчинам. Ну и конечно же вставать для совместных фото с Семеркой, в разных ракурсах.       Первая партия фотографий прошла комично, а точнее никак, ведь Твердыни ещё нет, а Экспресс с Прозрачным, принявшие дозу экстази, не могли остановить внезапные приступы смеха, что как внезапно заканчивались, так и внезапно начинались. Так что, когда фотограф устал делать дубли с катившимися от смеха суперами, он сделал перерыв в который и присоединился Патриот. Он широко улыбался, попутно махая гостям рукой в знак приветствия. Звездочка, уставшая от фотосессии, длившаяся уже полчаса, напряглась, почувствовав на талии крепкую руку Хоумлендера.       Увидев её напряженное лицо, он решил разрядить обстановку, как раз в тот момент когда вернулся фотограф. Взяв девушку за руки и вытягивая их вперёд, Твердыня, не отпуская рук Звезды, проговорил: — Ручки, ну где же наши ручки?       Вспышка, ещё одна, все суперы встали в ряд, затем в круг и скрестив клятвенно руки отвернулись от объектива. Вспышка, и серия фото готова. Закончив фотографироваться, Энни поспешила скрыться среди гостей от улыбающегося с хитрым взглядом Хоумлендера.       Трио в составе Бездны, Поезда A и Млеющего отправились пробовать разрекламированную текилу с этикеткой пожирающей самой себя змеи. Пока Нуар заканчивал свою фотосессию в стиле «нуар» для издание Hollywood Street. Факел сразу вернулся к барной стойке, залпом выпиваю шоты с водкой. Тяжело выдохнув он случайно увидел Звездочку, которую под руку уводил из зала Патриот.       Вечер обещает быть долгим.       Оттянув узел галстука, расстегивая верхнюю пуговицу рубашки, Фонарщик вышел из зала, игнорируя жестикуляцию Эшли, направленную на его остановку. Казалось ещё немного и на месте его следов будут оставаться выжженный отпечаток. Настолько был он зол. Все эти до тошноты избалованные, наглые, трусливые уёбки переполняли зал ёбаной башни. Ничего настоящего, ни слова правды о реальности.       Выведя из зала Звезду, Патриот сильнее сжал руки на её запястье, от чего та дернула ею от боли. Звуки каблуков стучали на ровне с сердцем перепуганной девушки, он буквально тащил ее за собой. Наконец остановившись у одной из бесконечных дверей по коридору, Хоумлендер дернул за ручку, вталкивая в проход Старлайт.

***

      Одев поверх костюма кофту с капюшоном, Факел вышел из здания. Установленные микрочипы под кожей на шее переставали отслеживать движения суперов, как только они выходили за пределы башни-этот пункт был прописан самими суперами в договоре. Мужчина сильно затянулся только что купленной пачкой «Парламента», направился через парк в церковь Святого Гавриила, как раз успевая на вечернее песнопение девочек из прихода.       Проходя по аллее, Фонарщик ожидал, как будет наслаждаться девичьими голосами, что эхом будет разносится не только под куполом обители Господней, но и у него в голове.

***

      Пройдя в след за Энни, Патриот закрыл дверь и принялся наступать, приближаясь к жертве. Его давления, как спокойный зверь, понимающий безысходность загнанного им зверька. — Что происходит? — смогла перебороть парализующий тело страх, спросила Звездочка.       Ни произнося ни слова Твердыня продолжал оттеснять пятившуюся назад Звезду, с застывшей на лице яростью, которая вот-вот прорвет пелену напускного спокойствия. — Что ты делаешь? — продолжала тщетно повторять девушка.       Прижав её вплотную к стене, Патриот встал неприлично рядом так, что расстояние между их лицами равнялось расстоянию вытянутого пальца. Хищно улыбнувшись, он и без своих способностей мог наслаждаться бешено колотившимся сердцем Звезды. — Я могу чувствовать людей, как не может ни кто другой на земле, — глубокий тембр голоса, лишь ужасал загнанную в угол Энни. Глазами он исследовал каждый миллиметр её лица, а затем установив зрительный контакт, продолжил, — Я за милю чую от тебя страх, твои волосы пропитаны им, и мне, блять, не понятно: что такая, как ты, делает среди нас?       Лицо его всё ещё оставалось спокойном, но желваки, играющие на висках, говорили о двойственности чувств, в отличии от Звездочки, которая не могла пошевелиться, ведь её запястья крепко сжимал Твердыня.       Секунда, и из груди Энни вырвался еле слышный стон, настолько сильно ей сейчас больно. — Отпусти, — боль давала ей возможность не быть поглощенной столь мощной энергетикой Хоумлендера. Глаза девушки засветились, как могла она начала сопротивляться пассивной атаке Твердыни. — Оу, — наигранно произнес он, — Девочка хочет показать мне пару фокусов.       Отпустил одну её руку, дабы другой своей отхватить шею Звезды. Не сильно, слегка ощутимо. Но вдруг, он опустил голову. Со стороны могло показаться, что сейчас он заплачет. Его лицо исказилось. — Послушай, — произнес он дрожащим голосом, — Нет абсолютных героев или злодеев. Всё наполовину.       Звездочка немного шокирована его сменой лиц, настолько неожиданно он снимает одну маску, сменяя на другую.       Подняв голову, Патриот нервно улыбнулся и, как будто не было этой гребаной минуту искренности, сказал: — А теперь пойдем, наш танец все заждались.       Отойдя он последовал до двери и остановился, ожидая Звезду. Будучи в смятении, она на автомате последовала за ним.

***

      Оказавшись в церкви, Факел не удивился, что зал был наполовину пуст. Никого. Лишь девочка стоявшая и поющая, что-то очень красивое. Голос эхом разносился по всей площади помещения, плавно скапливаясь вверху, под куполом. Звук исчезал точно также, как и дым от сигареты.       Пылающий шёл медленно, осознавая ненужность торопиться куда-либо. Полон отчаяния и безумия, с глазами, переполненными обреченностью, мужчина шаг за шагом подходил всё ближе и ближе к стоящей у арки девочке. Глядя на неё он не мог не узнать себя. В голосе, в её интонации звучала мольба быть услышанной. Быть услышанным.       Поглощая взглядом каждое мгновенье, он опустился на стул в первый ряд. Девочка не чуть не смутилась внимательного, даже пронзительного взгляда незнакомца. Она спокойно смотрела на него. Музыкой служило эхо. Сердце мужчины будто замерло, остановилось время и не стало вокруг ничего. Ни этих стен, ни времени. Сейчас оно остановилось. Неотрывно глядя на эту девочку, Фонарщик подхватил ноту и в один с ней тон запел слова столь прекрасной песни: — И боль моя не спит, — их голоса слились воедино, — Пылает и кричит. Знай, время ничего не исцелит.       Он и она пели настолько искренне, всё пережитое, боль, всё это они выплескивали в каждом слове произносящим одновременно. Низкий голос взрослого мужчины и высокий девичий тембр невероятно дополняли друг друга. И самое главное — их никто не слышит. — Держу, но всё время руки твои. Но мысли только лишь о любви…       Скрепив друг друга взглядами, они взяли ноту ещё выше, высоко, где боль доставала всё равно. — Ты очаровывал меня. То, что внутри тебя, любила я, Но больше не нужна, тебе жизнь прошлая твоя, И облик твой лишает сна. Зачем же мучаешь меня?.. И боль моя не спит, пылает и кричит…       Выдержав маленькую паузу, Фонарщик с девочкой чуть ли не взывая допевали последнюю фразу:  — Я слезы все вытерла твои, и страхи гнала, что засели внутри. Держу, но все время руки твои. Но мысли только лишь о любви.       Допев последние слова, девочка сошла со ступеней и подошла к незнакомому ей человеку: — Вы спели по-настоящему.

***

      Вернувшись в зал, где отсутствие двух суперов не заметили даже остальные члены Семерки, Патриот элегантно вел Звёздочку под руку к центру зала, где толпа потихоньку расступалась, дабы дать главной паре вечера заключительный аккорд сего мероприятия.       Старлайт не могла никак справиться с чувством волнения после того, как снова увидела искреннего Патриота. Патриота, которого не знают никто. И не узнает. Ведь Энни понимала, что скорее всего это не так искренне, не совсем по-настоящему, как кажется. Он играет. А теперь и с ней тоже.       Освободив достаточно места, гости ожидали начала танца, но больше всего ожидали стоявшие в первых рядах члены команды, что уже совершенно сплоченно были готовы к свистам и сопровождению на протяжении всего танца жестами и взмахами рук. Наконец заиграла музыка: мягкий блюз с волнующим фортепиано.       Взяв партнершу за руки и подняв руки вверх, он резко прижал её крепко к себе и положил одну руку на талию, а другой продолжал держать Старлайт. Хоумлендер начал умело вести. Движения его ног настолько точны и попадали ровно в такт музыке. Старлайт находилась в руках не только опытного танцора, но и столь же опытного лицедея. В этот момент, Энни решила, что принимает условия игры. Широко улыбаясь, она начала более увереннее двигаться, отвечая на каждое движение своего партнёра. Почувствовав неожиданно появившийся энтузиазм Звезды, Патриот продолжал виртуозно двигаться в ритме игравшего танго, наслаждаясь самим собой.       Но если бы танцующие знали, как скоро им аукнется этот танец и чем, один из них пустился бы в ещё больший пляс.