Не то, что нужно

— И с кем ты переписываешься? — прозвучал голос за спиной Факела, но голос этот исходил из пустого места. Только член Семерки мог понять, когда у него за спиной стоял Прозрачный. — Съеби нахуй пока не выжег твое ебало, — угрожающе процедил Факел. — Бля, ты себе малолетку подцепил, — пробегая глазами последние строки сообщения, сказал Млеющий, на что Пылающий, отложив телефон в сторону, резко встал из-за стола, отшвыривая стул, и вспыхнул пламенем, направляя поток в ту сторону, где по идее должен был стоять Млеющий, но тот уже ретировался и пламя встретила вошедшая в зал Звездочка. — Господи! — вскрикнула испугавшаяся девушка, — Ты спятил?!       Факел потухнул и пожал плечами. В этот момент в зал вошел Твердыня, как всегда со скрещенными сзади руками. — Как-то гарью попахивает, — деловито подметил он.       Старлайт повернулась в его сторону с таким видом, будто бы это он минуту назад чуть не опалил её до мяса. — Не хмурь брови, — проговорил он, игнорируя молчаливо озвученную претензию Звезды, проходя к столу и садясь на своё место.        Тяжело выдохнув, она села в конец стола рядом с Нуаром и Бездной, который усердно пытался скрутить косяк с только что взятой у Экспресса травой. Приняв телесный облик Прозрачный уселся рядом с Факелом. Не успела вся команда оказаться в сборе, как в конференц — зал с воплями вбежала Эшли. — Вы это видели?! Вы видели это?!       Все присутствующие посмотрели на неё с недоумением, кроме Патриота, который, казалось, вообще пришел лишь для того, чтобы смотреть на себя в отражении стеклянного стола.       Бросив на стол свежий выпуск журнала «My Hero» на обложке которого блистали Старлайт и Патриот, Эшли, с заставшими от изумления глазами, оглядывала всех суперов.       Устав от долгой тишины Хоумлендер неохотно протянул: — Ну давай, выкладывай, что там у тебя, Эшли? — Это сенсация! — торжествующе объявила она, — В Семерки должна была появится гетеросексуальная пара!       Твердыня приподнял бровь, а Старлайт онемела от услышанного. — Это получается будем шиппериться? — первый отреагировал Экспресс. Эшли оживленно принялась жестикулировать. — Почти. Нам нужен мощный пиар ход, история любви новоприбывшей с кем-нибудь из вас. Признаться честно, не часто удается увидеть состав Семерки, находящихся в таком замешательстве. Или даже искреннем удивлении.       Все уставились на Звезду и если постараться, то можно даже разглядеть тень эмоций на лице Нуара. Бедная Звездочка не знала, куда ей устремить свой взгляд, то ли на ухмыляющегося Патриота во взгляде которого читалось «А вот и твой фант» или на похуистичного Факела, который сидел в том же костюме, в котором ушел с вчерашней вечеринки. Энни даже немного завидовала спокойствию Фонарщика, ему не просто было похуй, он абсолютно воспринимает происходящее, он смиренен и зол на весь этот хаос, называемый жизнью. Как-то раз он отказался идти в больницу навестить раковых больных детей, объяснив это так: «Им нахуй не нужны мои автографы или фото, им нужно качественное лечение, на которые у них нет ни времени, ни денег!»       А потом пожертвовал 100 тысяч долларов в их фонд. Этот поступок не то, чтобы вызвал у Звезды уважения, она поняла, насколько бы жестокими пыткам члены Семерки не подвергались во время их подготовки, насколько могли они сохранили крохи сострадания и души в себе. — И в какие сроки ты предлагаешь сделать это? — пугающий тихий голос Хоумлендера вырвал Энни из её мыслей. — Для начала нужно определиться с кем именно будет данный ход, — пояснила Эшли. — Будем решать, — утверждающе объявил Патриот. От этих слов у Энни задрожали коленки.       Экспресс встал и с очень серьезным видом, как он думал, сказал: — А может двойную свадьбу сыграть? Ну, там одна счастливая гей-пара, ну и Звезда с кем-то?       Млеющий издал что-то на подобие смеха, а Нуар вцепился глазами в Старлайт. — Обойдемся без этого, — бархатный баритон Твердыни выводил из строя будущую невесту. — Энни, может ты что-нибудь скажешь? — Патриот ехидно улыбнулся.       И каждый раз в нужный момент дар речи оставляет лучшую половину команды. — Я… Я не знаю, — только и смогла выдавить из себя девушка.       Она потерянно оглядела всех сидящих. Бездна, поймав на себе взгляд Звезды, послал ей воздушный поцелуй, а затем сидящий рядом Поезд A и так поочереди они закатили мини-флэшмоб поцелуев, даже Нуар послал один.       Окончательно растерявшись, Звёздочка отвернулась от издевающихся над ней суперов, позабыв про самого главного. — Тебе решать, коль уж решила играть, так играй до конца.       Каждое слово Патриот отчеканивал, словно кузнец монету. Она посмотрела на него, сверкнув светом в глазах. Но тот лишь ещё больше раззадорился. Чувствуя, как сердце сидящей через один стул девушки начало снова биться, словно птица бьющееся в клетке, но уже от злости. Патриот нашел новый источник забавы — испытывать юную Звезду. Но вот уже улыбка сошла с него и выражение стало напоминать оскал, настолько жуткий, будто бы в следующее мгновение он выпустит из глаз потоки лазеров и от Энни останется лишь обуглевшие куски, а запах жженых волос наполнит весь зал. — Ну же, — с напором настаивал Твердыня. Только он мог быть пугающим и одновременно спокойным.       А ведь при других обстоятельствах она могла бы влюбиться в него, но сейчас она испытывала к нему неприязнь. Но где-то на золотых холмах осени, в лучах заходящего солнца, сливаясь с багряной листвой, бродило опровержение сему ощущению. А пока что Энни не верила в это опьяняющее сомнительное чувство, а оно тем временем наполняло сердце, удобно устраиваясь рядом с неприязнью.       Не выдержав испытания холодных глаз Твердыни, Энни неосознанно поднялась и сказала: — Факел!       Он поднял голову, до этого не вникая в суть беседы. Обернувшись в сторону Патриота, она лицезрела его довольную улыбку. А затем она услышала следующие его слова: — Нравится быть моей марионеткой? — сказал он это так тихо, чтобы только она эта слышала.       Дернув головой, словно от пощечины, Звезда вернулась к тому, на чём остановилась, но недовольные возгласы суперов не дали ей договорить. — Какого черта? — возмущенно заговорил Экспресс. — Да, кто вообще сказал, что последнее слово за тобой?! — поддержал Млеющий. — Блять, Эшли, это вообще хуйня, — недовольно продолжил волну возмущения Бездна. — Факел! — крикнул на него Поезд A. — Я слышу. У меня один маленький вопрос, — откинулся он на спинку стула, — Нахуя вся эта поебень?        Собрание переставало быть томным. Все, не включая Патриота, были не довольны новым решением Vought. — Успокойтесь! — попыталась сгладить нараставшую волну недовольства Эшли, в то время как Твердыня сидел и молча наслаждался переполохом, хотя достаточно одного его слова и всё бы закончилось.       Любая симпатия происходит от антипатии. И объект его не-то-ненависти-не-то-желания, загнанный им самим в угол обстоятельств, приносило не меньшее наслаждение, которое получал Факел, наблюдающий за девочками-подростками. — Не, а че вы так по быстрому всё решили-то? Никто из нас не останется доволен, — сложил руки на груди Экспресс — А что ты конкретно предлагаешь, пустить её по кругу? — наконец подал голос Фонарщик. — Это окончательное решение, тем более Патриот не высказал возражений, — сказала Эшли, намереваясь перейти к дальнейшим обсуждениям данного вопроса. — Ясно, — обреченно произнес Бездна, — Нам отведется ебанная роль шаферов. — А если серьезно, эта идея реально ебнутая, — Экспресс встал и начал нервно передвигаться по залу со скоростью звука, от чего страницы журналов, лежащих на столе, открывались и перелистывались.       Патриот не говоря ни слова вышел из зала. Звездочка, продолжавшая пребывать в небольшом шоке, стояла в конце стола, пока её волосы развивались от скорости передвижения Поезда A.       Засунув телефон в карман, Фонарщик подошел к Энни и с силой схватил за руку. — Нахуя ты меня назвала? — прошипел он.       Лишь резкая боль вернула Звезду в конференц — зал. Она дернула руку, но он лишь сильнее сжал её. Находившиеся ещё в помещении члены Семерки с интересом наблюдали за этой сценой. — Ебись с Патриотом молча, — запястье Звездочки начало щипать от поднимающейся температуры Факела. Одно мгновенье и тот вспыхнул, тем самым вызывая истошный крик из груди Энни.       Она из-за всех сил оттолкнула его, но тот только отшатнулся. Бездна, ощутив необходимое вмешательство в этой ситуации, попробовал подойти к напарнику, но тот в следующую секунду перевернул стол, выпустив ударную волну пламя на стоящих перед ним суперов. Те моментально среагировали.       Развернувшись в сторону испуганной Старлайт Факел со всей силы толкнул её, и та с грохотом рухнула в кучу стекла, что несколько минут назад было столом. Колени и руки обожгла острая боль, осколки впились похлеще острых игл. Вбежавшая Эшли завопила, когда увидела как пламя молниеносно распространялось по всему залу, больший её крик вызвало абсолютное бездействие Семерки. Они стояли и смотрели на весь происходящий ужас.       Энни собралась с силами и поднялась, чувствуя, как кровь стекает по ногам. Чуть пошатываясь она хотела было направить в сторону Пылающего световой блок, но огонь блокировал подачу электроэнергии, её попытка только сильнее разозлила Факела и он подошел к Звезде, хватая за запястье от чего та закричала, его прикосновения обжигали самым настоящим огнем. — Синий кот! Синий кот! — Эшли назвала кодовое слово, его обычно использовали, когда один из Семерки выходил из-под контроля.       Швырнув Звездочку с такой силой, что она пробила собой стену, оказавшись в соседнем кабинете, в котором находился Твердыня. Боль пронзила всё тело, кровь хлынула из раны над бровью, и только подняв голову Энни поняла, что лежит у ног Патриота. Пока за ней неспешно шёл Фонарщик от следов которого на полу оставались выжженные впадины. Твердыня и не думал это останавливать. С упоением он глядел на побитую Звезду, глаза словно тихая гавань, но искры ярости исходили уже от него самого. Улыбнувшись ей, Патриот сделал шаг в сторону приближающегося Факела.       Ненависть помутила рассудок Хоумлендера, его оскалившийся рот в подобии улыбке, конвульсивно бьющееся сердце, зрачки расширенные до максимума, и жадный до зрелища взгляд цвета мутных вод атлантического океана. Один шаг, одно слово. Но он был не преклонен.