KARRY. Книга вторая. «2x2» и cлавная игра

Гет
R
В процессе
2
автор
Размер:
планируется Макси, написано 124 страницы, 24 части
Описание:
Когда искусство всех сближает.
Когда ложь и секреты всё разрушают.
Когда чистые душой отпускают.
Когда любящие прощают.

Хейлор распались, как My Chemical Romance, а вот надежды друзей на что-то хорошее всегда целы (нет). Иногда понимание приходит из неожиданных источников.
Посвящение:
Благодарю одного моего красиво говорящего знакомого за то, что показался настолько необычайно светлым, ― впечатления хватило на несколько книг. И спасибо моей мечтательной натуре с усидчивостью: без них все приключения моей жизни канули бы в небытие.

Добро пожаловать, читатель… туда, где моя вторая жизнь окончательно срослась с первой. Желаю дойти до последней страницы.

Всем, кого сильно волнует возрастная разница в отношениях, посвящается.
Примечания автора:
Начатая ради кого-то другого, эта книга может быть закончена не как предыдущая: больше чем за 4 года и лишь для меня.
Интересный факт: в истории можно найти иллюстрации реальных событий и строчки моих песен.
Тоже интересный факт: название каждой главы ― цитата чьих-то мыслей или слов оттуда.
Последний интересный факт: продолжение к этой книге готово ещё с 2015.
Публикация на других ресурсах:
Запрещено в любом виде
Награды от читателей:
2 Нравится 0 Отзывы 1 В сборник Скачать

Глава 21. Ты про Катю?

Настройки текста
Примечания:
"Мы словно в книге — напиши продолжение"
      суббота, 2 марта 2013       Я могу это сделать! Потому что я такая. Меня всегда мало не волновало время, место и возраст собеседников, если на разговор есть веская причина. Я устраивала тет-а-тет разборки с родителями своих обидчиц, я бросала вызов некомфортным школьным правилам даже под образом ответственной отличницы. И во всех случаях я добивалась своего. В одиночку.       Нужно просто направить это в новое русло. Но для начала — не глазеть в угол при входе, на устрашающий транспорт моего преследователя из детских снов.       — Здравствуйте! — Поздоровалась я с вахтёрами, игнорируя блеск железа сбоку.       Итак, первый пункт выполнен. Открываем двери зала, и будет самое сложное.       — Привет! Привет! Привет! — Выстрелила я прямо из прохода.       Тимофей, увидев меня, оглянулся на режиссёра с музыкальным центром в охапку (я впервые сказала ему не «здравствуйте»!) и ответил:       — Кому третье «привет»?       Это было двойное — королю. Но он просто посмотрел. Вот это честь.       — Моей тёмной стороне, — допустила я новый вариант.       — Мы с ней увидимся? — Поинтересовался музыкант.       — Возможно.       Я заозиралась, вспомнив, какие мрачной яркости специфичные ощущения поджидают меня в этих стенах. Надеюсь, это пройдёт и никому и никогда не придётся это узнавать.       — Где подруга? — Звучно спросил Точкин уже слева, открывая бутылку колы.       Серьёзность его тона всегда напрягает.       — С температурой, — я вышла из второго ботинка и, держась за спинку кресла, добавила: — кстати, потом останемся: надо поговорить.       Начала вежливо — закончила траурно.       Ответом Алексея послужил проницательный взгляд.       — Это важно, — чётко произнесла я. — И личное.       По лицу Прямого ничего, кроме устного восприятия слов, было не понять, и я оставила его с этой информацией, обувая чешки.       В моей формулировке у него даже не было выбора. Нашлась тут такая, видите ли, наглая первокурсница.       Меньше критики, Лена, ты пришла разминать свои немногочисленные мышцы. Посмотри, какие яркие дежурные прожекторы на сцене, её прекрасная поверхность, по которой опасно скользят ноги, — всё просто изумительно.       — Ты нервная сегодня? — Вопросительно угадал сообразительный Тимофей.       — Не-е-е-ет, — протянула лживая я, но добавила правды: — Это кофе. Очень крепкий. Надо так. — Я остановила нервный перебор пальцами. — У тебя волосы выглядят ярче, когда ты в чёрном, ты знаешь? А ещё у тебя они темнее стали, бронзового оттенка.       — Да, — улыбнулся Тим, — так получается весной и летом. Из-за солнца, наверное.       — Магия какая!       Если я сегодня совершу ошибку, каким будет исход? Уверена, он в основном зависит от качеств замешанных личностей.       В зале расположилась половина труппы, когда я вдруг вспомнила про штаны: я пришла в чёрной футболке, переобулась и успокоилась! Расстёгивая ремень, я услышала слева женский голос:       — А переодеваться прямо здесь?!       Подпрыгивающая на одной ноге в попытках высвободить ногу из джинсов, я весело ответила:       — Как видишь, именно это я и делаю сейчас!!       — Тогда я к тебе, — махнув хвостом карамельных волос, она пристроилась на соседнем сидении: та самая новенькая, что сидела в понедельник на репетиции и наблюдала за нашим с Тимофеем сценическим протягиванием рук.       — А вообще тут надо привыкнуть, — объявила я, показательно обводя взглядом актёров и случайно засекая Пашу в трусах.       Карамельная смиренно вздохнула и начала переодеваться.       — А как тебя зовут? — Спросила она из-под свитера.       — Лена.       — А я Лика.       — Лика? — Переспросила я. — Необычно. Здорово.       Кофейно и гиперэмоционально.       — Тимофей, — представился спереди обладатель тёмно-рыжего затылка.       — Вы где учитесь? — Поинтересовалась Лика.       — Журналистика, — Тим махнул бледной рукой.       — Я на социологии, — немного трагично ответила я. — А ты?       — В художественном колледже.       — Значит, ты круто рисуешь! Я училась в художественной школе, а Тимофей, — я тронула плечо наставника, — пишет потрясные картины и на гитаре потрясно играет, и ещё куча всего.       Улыбающийся парень взглянул на нас с долей смущения.       Мне пора заткнуться.       — Ну что вы там столпились? — Сравнительно негромко зазвучало издали. — На сцену!       Последнее было в обыкновенном вальяжно-приказном тоне, но новенькая покосилась на него не обыкновенно.       — Запомни этот день, — я на ходу обернулась к ней, — он великий для тебя.       Когда все построились, Великий Для Нас, одиноко стоя перед нашими чёрными рядами, заявил:       — Я заметил, что у нас новые лица.       Новое лицо улыбнулось. Оно ещё не знало обо всех предстоящих испытаниях.       — Как зовут? — Задал вопрос Алексей.       — Лика. — Вполголоса ответила Карамельная.       Редкий Педагог сделал умилённое лицо и притворился:       — Не слышу.       — Лика, — повторила она так же.       — Не слышу, — скопировал он.       — Лика! — Сказала она громче, но, конечно, не так, как старшие актёры говорят на сцене.       — Ну вот теперь слышу, — зачёл Точкин первый экзамен.       Мы все совершаем ошибки. Одинаково решаем поступить так, как кажется правильным в конкретный жизненный момент, одинаково косячим в процессе или получаем не тот результат; каждому знакомо противное послевкусие разочарования после ошибок. По мне, оно как горечь: такой терпкий, несмываемый вкус.       По-разному нас характеризует лишь реакция на ошибки: признание, анализ, извлечение уроков на будущее или отрицание, транспонирование вины и распускание слухов. Для последних есть отдельные круги ада.       Увидимся там: я буду на других.       Упражнение на резонирование голоса всегда действует на меня умиротворяюще. Всеобщее гудение замедляет мысли и не мешает наблюдать за окружающими. Вот Алёна своими по-звёздному сверкающими глазами проследила, как Точкин с наипрямейшей осанкой вышагивает мимо Лики с Дианой и останавливается рядом с Соней для пояснений.       Я бы хотела обеспечить себя предварительной жизненной инструкцией. Но, к сожалению, невозможно наверняка знать заранее, кто из окружающих способен, скажем, на спекуляции…       Лариса уверенно гудела слева, выставив одну ногу вперёд и контрастируя со мной устойчивостью и громкостью.       …подлость…       Тимофей неподалёку звучал в унисон опытным актёрам.       …предвзятую ненависть…       Паша выделялся в общей массе платиновой головой и водолазкой вместо футболки.       …невынужденное лицемерие…       Точкин проплыл мимо, по пути скомандовав Гене:       — Ниже, опускай голос!       Или предугадать, кто мог бы демонстрировать отзывчивость, поддержку, целеустремлённость и мотивацию.       Иначе мы бы совершали гораздо меньше ошибок.       — Не верти головой, — строго сказал Алексей, неожиданно оказавшись рядом, — зажимаешь связки.       Послушав моё гудение, он сочувственно произнёс:       — Ну что, снова не так…       — Не получается, — пикнула я (со страхом в глазах, я уверена).       — Я понимаю, что молодая, — договорил режиссёр, рентгеном просветив меня взглядом. У меня всё содрогнулось внутри, а мысли пересекла собственная строчка: «Невероятный оттенок: глубокий синий».       И мы не можем быть уверены, что в наших силах. Пока не попробуем. Или пока одна маленькая мысль не закрадётся в голову: «что если вот так?».       Новым заданием на сегодня оказалась именная цепочка. Главнокомандующий сказал называть полные имена: соседа слева и своё, и я почти с отвращением выговорила после бодрой коллеги: «Лариса, Елена». Всё бы хорошо (кроме неприятных ощущений звука моего полного имени), но справа от меня оказался новенький.       — Елена, Кирилл.       Боссу не понравилось:       — Ещё раз!       — Елена, Кирилл.       — Ещё раз!       Сжавшись от дискомфорта, я вновь услышала:       — Елена, Кирилл.       Судя по недовольному виду, Главного Ворона это не устроило, но цепочка была продолжена, и я узнала, что «Лика» — сокращённое от «Анжелика».       Звуковые пучки, скороговорка, и вот Точкин уже листает композиции на музыкальном центре — знак второй части занятия.       Минутку. Та мелодия.       — ЭТО ЖЕ ИЗ СУМЕРЕК! МЕЛОДИЯ ИЗ СУМЕРЕК!!!       Режиссёр не реагировал.       — Я УЗНАЛА С ПЕРВЫХ СЕКУНД!       Никакого ответа.       — Мы будем разминаться под неё?! — Не успокаивалась я.       Алексей по-прежнему уставился в дисплей.       — Тебе нравятся Сумерки? — Спросил Тимофей над ухом.       — ДА! ЕЩЁ КАК! Этот вампирский мир! И волки! А какую красивую местность подобрали для съёмок. Элис…       — Так, хватит болтать, — прервал Точкин.       — Что это с ним сегодня? — Спросила я. Тим пожал плечами.       И никто так и не узнал, что я похожа на Элис Каллен способностью предвидеть будущее. Намного слабее, конечно. Иногда я слышу слова прямо перед тем, как их произносят (особенно шокировало, когда в школе вызывали к доске) и не могу представить то, чего потом не происходит.       После адаптированного под сцену часа физкультуры и человеческой скульптуры с замираниями в какой нам вздумается позе до затекания конечностей, все были распущены.       А я обрекла себя на дополнительную медлительность.       — Ну что, на автобусе или на мотоцикле?       Тёмный взгляд Тимофея только усиливал пугающий образ.       — Ха. Ха, — проговорила я саркастично. — Смешно: «на мотоцикле».       Возможно, конечно, он хотел поддержать то высказывание про него в этой кожаной куртке.       — А что такого?       Я лишь покачала головой. Мотоциклы — это не моё. От одного слова нехорошо.       Парень проследил, как я убрала форму и откинулась на спинку кресла.       — Ты остаёшься?       — У меня дело, — приговорённо призналась я.       Рыжеволосый обернулся на тройку оставшихся: Антона, Алексея и Пашу.       — Удачи. И до завтра, — попрощался Тим.       — До завтра, — выдохнула я, больше обычного желая уйти с ним.       Про меня там не забыли? У меня жизнь есть как-никак. Научные статьи, новости с Тейлор и недописанная песня о невесёлом.       — …сомневаюсь. — Точкин завидел моё целенаправленное приближение и бросил полицейскому: — Я сейчас. Пойдём в курилку.       Последнее было мне.       — В курилку? — Переспросил уходящий блондин и с деланым удивлением добавил: — И ты, Лена?       Одними глазами я сказала ему отстать и ушла в полутьму за режиссёром.       — Ой фу, ты будешь тут вонять! — Осознала я вслух, когда брюнет достал сигареты. Кто кого вызвал на эту дуэль, Лена? Ты же Рыбы, а не Рак, чтобы пятиться перед финишем.       — Я подальше встану, — пообещал он и встал у окна. — Ну давай, что ты там хотела.       Да может уж и ну его? Уроки у тебя увлекательные, Точкин, и всё такое… но как препод ты мне не подходишь: грубоват, наносишь урон моей хрупкой душе.       — Ну есть тут одна история, — начала я, подавляя дрожь в руках.       — Ты только давай недолго. — Попросил он, скидывая сигаретный пепел в форточку. — Не люблю долгие разговоры.       Мало ли что ты тут не любишь, я сдохну сейчас!       — Так вот, есть для одного человека человек, что чрезвычайно важен и дорог больше всех. А потом, когда всё по-человечески так портится, появляется третий человек и всё меняет!       Точкин продолжал смотреть из сумрака.       — И то ли к лучшему, то ли к худшему — не ясно, но история переходит во внутриличностный конфликт. А любой конфликт, хоть и создаёт историю, как ты говоришь, но требует решения.       Поэтому я подключаю тебя как новую личность, трансформируя конфликт в межличностный. Останови этот социолого-психологический поток, скажи что-то, ведущий!       Тот продолжал курить.       — Мы, бывает, совершаем странные многозначные поступки с этими вот самыми зажимами, но ведь зажимы не бывают просто так. — Я прочистила горло от противной горечи табачного дыма. — Иногда эти зажимы могут идти от чего-то особенного. Или из-за чего-то особенного. Понимаешь?        Упс, я уже на «ты».       Глядя куда-то в никуда, Алексей произнёс:       — Ты лучше говори сразу. В этой твоей истории… ты про Катю?
Примечания:
И каким мог бы быть альтернативный даже этому вариант событий: если бы я продолжала молчать, зная свою смелость к поворотным действиям и желание сдвинуться с мёртвой точки?
Я никогда не узнаю.
Как и Катя с режиссёром.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты