Кожа и бархат

      Наверное, всё дело было в том, как Ренджун носит эти кожаные штаны.       Джено поймал себя на мысли, что пялится на своего друга вот уже пять минут кряду, а это было чревато стёбом от всей компании друзей — вон, Марк уже начинал кидать на него вопросительные взгляды. Но не мог же Джено вот так просто объяснить тот факт, что ренджуновы бёдра, затянутые в гладкую чёрную кожу, будят волнительную щекотку в низу живота.       Нет, в самих штанах, собственно, не было ничего сверх необычного: Донхёк вон тоже периодически впадал в модный экстаз и таскал кожу, люрекс, шифон и шёлк, но вот Ренджун…       Ренджун был совсем другой историей.       О, тот злополучный понедельник Джено помнил, как сегодняшний день: Ренджун ввалился в их офис с опозданием на три минуты, с мокрым зонтом и в заляпанных мутными каплями ботинках.       — Ненавижу октябрь, — в сердцах сказал он, с остервенением вытирая ноги о коврик. — Мне нужен скафандр, чтобы добираться сюда.       Честно признаться, Джено и сам задумывался о покупке скафандра, когда начинались бесконечные серые противные дожди: их офис был современным, и руководство, как и многих в сфере IT, вообще не волновало, в каком виде сюда приходят сотрудники. Все этому факту были крайне рады, но пользовались им на всю катушку только пару человек. Так что Джено в скафандре никого бы не удивил. Скорее, всеобщее внимание здесь привлекал Ким Донён, единственный, кто предпочитал классический костюм тройку для того, чтобы с умным видом сидеть перед своим макбуком — впрочем, был он бухгалтером, и подобная подчеркнутая педантичность ему только шла.       Джено же обычно с одеждой не особенно заморачивался, ограничиваясь стильными джоггерами и толстовкой, на которую накидывал тёплый пуховик. Главной дивой их офиса, отвечающей за модные тенденции и нестандарт был признан Ли Донхёк, сегодня одетый в зелёную шёлковую рубашку с драконами, узкие джинсы и с россыпью колец на пальцах.       — Ренджуни, это что за аутфит? — он оттолкнулся от стены, чтобы на стуле подъехать к Ренджуну, снявшему пальто. — Вау. Горячо. Тебя на альтернативную моду потянуло?       Ренджун фыркнул, бросая косой взгляд на своё отражение в зеркале сбоку. Выглядел он довольным произведенным впечатлением, хотя виду явно не подал.       — Ренджун? Это чё? — Ченле вынырнул из своего ноутбука, и даже снял наушники, развернулся на сидении, чтобы было лучше видно. Челюсть его отвисла вниз, а глаза забавно округлились.       Посмотреть, действительно, было на что. Стройные, потрясающе сложенные ноги, туго обтянутые кожей, чёрная рубашка и красный кардиган до середины бедра. Джено почувствовал, как что-то внутри него звякнуло, обрываясь, и коленки налились приятной слабостью.       — В свободное время я БДСМ-господин, — Ренджун невозмутимо запустил руку в волосы, откинул прядь со лба. — Привет, Марк. Привет, Джено, — он подхватил сумку с ноутбуком, чтобы занять своё любимое место на диванчике у окна.       — Йоу, мэн, — Марк отсалютовал ему, улыбаясь и поправляя очки. — Кстати про БДСМ: на следующей неделе у нас подведение итогов.       Ренджун простонал, кидая сумку рядом на сидение и растекся по диванчику.       — Где взять силы пережить это? — риторически спросил он, почему-то смотря на Джено, и тот скомкано пробормотал:       — Привет, — опуская вниз глаза и ощущая, как лицо начинает гореть.       Он хотел сказать, что Ренджун хорошо выглядит, а ещё узнать, как он добрался до офиса и почему опоздал, но ничего путного сформулировать в голове так и не смог — там были только волнующие картинки бёдер, лодыжек и узкой талии в чёрном шифоне рубашки. Чужой небрежный, пронзительный взгляд ласково пробежался по коже, оставляя горящие отпечатки.       До обеденного перерыва Джено сидел, как на иголках. Он ерзал, тихонько вздыхал, украдкой глядел в сторону, каждый раз делая вид, что его страшно интересует вид октябрьской непогоды за окном, а не чужой стройный силуэт. Ренджун пару раз поймал его взгляд — он улыбнулся, изящным жестом поправляя волосы, и Джено поспешил отвернуться, ощущая, как сердце делает кульбит, подскакивая к глотке. Такие гляделки продолжались четыре часа, а потом Донхёк, привычно крутясь на стуле, закинул руки за голову, чтобы потянуться, провозгласил:       — Умираю, как хочу есть! Сейчас закажу пиццу и буду вам тут распространять вкусные запахи.       — Ещё полчасика, — буркнул Марк, — усмири зверя в своём желудке хотя бы ненадолго.       Донхёк зверя усмирять не хотел, но пиццу всё равно пришлось ждать. Потому он закинул ноги на свой стол и принялся с преувеличенным интересом смотреть видео с котиками на Ютубе, и атмосфера в офисе стала совсем не рабочей.       Обед они обычно проводили все вместе за небольшим столом в кофе-зоне, и это было временем разговоров и сплетен.       — Так это что, ты записался в БДСМ-клуб? — поинтересовался Ченле.       Он с шумом втянул в рот лапшу, хлюпая и жмурясь от удовольствия, и Ренджун отодвинулся в сторону, чтобы капли горячего бульона не попали на него.       — Нет. Просто я пишу порно по выходным, и для полноты опыта решил, что хочу попробовать себя в роли господина, — он открыл свой ланч, и засунул в рот кусок курицы.       Лицо его было серьёзным, но глаза смеялись — сердце в груди Джено привычно ёкнуло: когда Ренджун был весёлым, когда ему было хорошо, он становился таким красивым, что его страшно хотелось поцеловать. Но Джено был всего лишь другом, и целовать Ренджуна не мог.       Мучился так он уже три года: два последних в университете, когда вдруг обнаружил, что знакомый ещё со старшей школы друг внезапно стал приходить к нему в качестве объекта не самых приличных сновидений, и ещё один год, когда они всей своей тусовкой прошли стажировку в NCT-inc. Что делать с этими долгими сладко-болезненными чувствами Джено не знал, а попросить совета у кого-то боялся: все его друзья были и друзьями Ренджуна тоже, и обязательно попытались бы их свести. То, что Ренджун к нему вовсе не испытывал ответных чувств, было ясно как день, и потому подобное могло лишь привести к тому, что Джено потерял бы для себя Ренджуна навсегда.       — Ну Ренджун-хён, — заныл Ченле, отвлекаясь от обеда, — зачем ты надо мной прикалываешься?       Марк, сидящий рядом с ним, заразительно захихикал:       — Леле, может, это потому, что ты слишком доверчивый? — Ченле насупился и ткнул его локтем в бок, предусмотрительно отсаживаясь подальше, чтобы не прилетело в ответ.       Но Марк был в отличном расположении духа, и потому просто продолжил есть, с любопытством глядя на Ренджуна. Джено стиснул зубы, с трудом подавляя проснувшую от чужого взгляда ревность: Марк будто раздевал Ренджуна глазами, ощупывал и трогал, и противные мурашки собственничества спустились в кулаки, заставляя пальцы напрячься.       «Смотрит, будто хочет откусить кусочек», — Джено с трудом подавил желание уставиться на Марка в ответ. Он не хотел думать о том, что и сам не против бы урвать немножко ренджунова всего: внимания, прикосновений, сладковатого древесного парфюма, терпко-горького на кончике языка.       — БДСМ. А что, тебе бы пошло, — со знанием поделился Донхёк. Он снова забыл свой ланч дома, и вместо нормальной еды поглощал пиццу, и теперь сидел с жирными пальцами и философским видом. — Вот предоставьте: Ренджун в кожаных штанах и портупее. Каблуки на ноги?.. Нет. Лучше грубые ботинки. О! И ещё кожаные перчатки, и шлёпалку!       Джено ощутил, как горячий спазм заставил мышцы живота напрячься, сладко заныть. Тревожная, блаженная дрожь прокатилась вдоль позвоночника.       Образ, беспечно нарисованный воображением Донхёка, был не просто притягательным. Он был волнующим до безумия, до приятной боли в конечностях, до сбившегося на раз дыхания — спазм схватил горло, словно рука в бархатной перчатке. Джено уткнулся губами в чашку с кофе, едва замечая, как дрожат его пальцы.       Ренджун обнаженный по пояс, властный и серьёзный, с взрослой игрушкой в руках.       — Пэдл, — поправил Ренджун, закрывая свой контейнер с ланчем. — Хёк, дай пиццы? Сегодня хочется чего-то нового.       «Как на счёт меня перед тобой на коленях?» — хотелось спросить Джено, но вместо этого он залпом допил кофе и поднялся, чтобы пойти вымыть чашку. В штанах у него болезненно сильно стояло, и голова кружилась, будто после пары бокалов вина натощак.       Иногда Джено начинал думать, что он заложник своего образа и внешности, вкупе с нахмуренными бровями и синяками под глазами от недельного недосыпа, становящейся смертоубийственной.       — Простите!.. — пискнула девушка, неосторожно наступившая в метро на ногу, и Джено уставился на неё не мигая.       Ренджун в кожаных штанах. Пэдл, смятые простыни, фиксаторы, портупея.       О, боже, Джено сходил с ума.       Наверное, во всём была виновата осенняя хандра, эти бесконечные дожди и сырость. Нет, вовсе не тот факт, что сегодня он проснулся от будильника и осознал, что у него снова стоит, а ещё всю прошлую неделю возбуждённый мозг подсовывал ему ночью картинки того, как здорово Ренджун смотрелся бы в этих чёртовых штанах на голое тело. Джено привычно сунул руку в трусы, укладывая другую себе на шею, и когда Ренджун в его голове ухмыльнулся, слегка сжимая пальцы и дразняще отстранился, шепча «Что, хочешь поцелуй? Его надо заслужить», — кончил так сильно, что уши заложило.       Чёртова неделя псу под хвост.       «Ренджун, Ренджун, Ренджун! В кожаных штанах!» — скандировал в ажиотаже мозг, и Джено даже начинал привыкать. Не то, чтобы к виду Ренджуна в кожаных штанах действительно можно было привыкнуть. Но вот собственная реакция вызывала теперь, спустя неделю, только нервное истощение и желание напиться вусмерть.       Остатки посторгазменной слабости всё ещё бродили отголосками по конечностям, когда утром понедельника Джено, мучимый совестью, ввалился в вагон метро.       Конечно, та неосторожная сонная девчонка была не в курсе моральных дилемм Джено. Но вид чистого ужаса, отпечатавшегося на её лице, был довольно-таки обидным. Джено сказать даже ничего не успел, как она извинилась и выбежала из вагона, стоило двери открыться. Это вообще была её остановка? И какого хрена? Что, Джено выглядел настолько фигово, чтобы вот так от него сбегать? Он думал про это всю дорогу до офиса, и когда зашёл в лифт тоже думал, причем так усиленно, что вздрогнул, когда закрывающиеся двери придержали.       — Ебаный дождь, — прошипел Ренджун, вваливаясь вовнутрь.       Ругательство сорвалось с его поджатых в раздражении губ так легко, так привлекательно, что Джено ощутил, как всё его тело отзывается дрожью. Не сложно было представить, как он использует грязные словечки для чего-то приятного и сладко-унизительного для Джено.       — Подержи зонтик, — скомандовал Ренджун.       Он нервно вытащил из портфеля упаковку влажных салфеток и склонился вниз, принимаясь оттирать капли грязи от блестящей лаковой поверхности своих ботинок, и Джено чуть не задохнулся, когда чужое пальто задралось.       На Ренджуне были не кожаные штаны, нет. Блестящие латексом узкие брюки обтягивали его круглую задницу так аппетитно, что Джено ощутил непреодолимое желание опуститься на коленки и сжать зубы на одной из привлекательных половинок. Сознание завопило на ультразвуке, и Джено, краснея и хватая ртом воздух, зажмурился.       — Джено?.. — Ренджун осторожно коснулся его плеча. — Эй, всё в порядке?       В порядке ли был Джено? Три года безнадежно влюбленный в самого красивого мальчика на этой планете, сходящий с ума от того, как сильно хочет, чтобы тот прикоснулся к нему, указывал что делать, чтобы в конце подарить награду?       Эти шутки про господина были не смешными, правда. Они пробудили на свет то, о существовании чего Джено не подозревал: это желание подчиниться, доставить удовольствие, быть хорошим — только для него, для Ренджуна.       Джено тихонько проскулил, хватаясь рукой за стенку. Он больше так не мог. Он должен был перевестись в другой отдел, чтобы больше Ренджуна не видеть — потому что точка невозврата приближалась неотвратимо и стремительно, а Джено так страстно желал, чтобы тот задержался в его жизни хотя бы на мгновение подольше.       — Мы в медпункт, — Ренджун просунул руку, обхватывая Джено поперек торса. Донхёк, застывший у открывшихся дверей лифта на нужном этаже, обеспокоенно оглядел их.       — Боже, что случилось? Джено плохо? Он красный, как соус табаско.       По правде говоря, внутри Джено чувствовал себя так же обжигающе горячо:       — Я в порядке, правда, — он хотел бы найти совесть, чтобы отстраниться, не пользоваться ренджуновой добротой, его близостью — но был слишком слаб перед властной хваткой на своём теле и сознании.       — Я сам решу, в порядке ты или нет, — отрезал Ренджун, хмурясь. — Я его уложу. Не беспокойся, — он кивнул Донхёку и решительно увёл Джено в конец коридора, где находилась комната с аптечкой и кроватью, называемая медпунктом.       — Вот так, осторожно, — Джено чувствовал себя абсолютно здоровым, и потому стыд накрыл его с двойной силой, когда Ренджун помог ему улечься на кушетку, а сам открыл шкаф, изучая его содержимое.       — Ну-ка, давай, открой ротик, — он облил руки антисептиком, обработал градусник и приподнял подбородок Джено, и тот не сдержал короткого стона.       «Я уложу его».       «Открой ротик».       Слова скакали в пустой голове, словно два шарика для тенниса, и Джено, чувствуя, как коленки предательски, приятно дрожат, окончательно поддался ощущению нежных пальцев на своей коже. Ренджун коротко втянул воздух ртом, когда Джено сомкнул губы вокруг градусника. Его зрачки расширились, и очаровательная розовинка проступила на скулах. Будто зачарованный, не сводя глаз с чужого лица, он скользнул подушечками пальцев по нижней губе — едва ощутимо, нежно, — и дженовы губы пригласительно разомкнулись, позволяя языку легко податься навстречу, касаясь чужих пальцев.       Горячо. Блаженно. Потрясающе.       Ренджун толкнулся пальцами чуть глубже, оглаживая нежную влажность губ, упругую податливость языка, неотрывно, внимательно глядя на Джено — дрожа ресницами и коротко шумно дыша, тот словно растворялся, и сознание его пустело, очищаясь от шелухи предрассудков, сожалений и страхов.       Они вздрогнули синхронно, когда термометр запищал, и Ренджун неловко отдернул руку. Он вынул прибор и сообщил, не глядя на Джено:       — Тридцать восемь и один. Зачем ты притащился в офис с температурой? — за язвительностью скрывая смущение.       — Прости, — сказал Джено, почему-то улыбаясь.       В голове его всё звенело и плыло, и было так сладко, что хотелось петь. Ренджун посмотрел на него чутко, и тепло в его взгляде мешалось с чем-то плохо различимым.       — Я дам тебе жаропонижающее и вызову такси, — сказал он наконец, и голос его был мягким, словно бархат. — Я вечером приеду. Привезу тебе лекарства.       «Ты — это лучшее лекарство», — подумал Джено, но ничего не сказал. Он кивнул, принимая таблетку и запивая водой, а потом притянул Ренджуна за руку поближе, используя лихорадку в качестве оправдания собственной тактильности.       — Спасибо. Побудь со мной?..       — Куда же я денусь от тебя теперь, — пробормотал Ренджун, присаживаясь рядом и укладывая руку на голову Джено, запуская пальцы в волосы и мягко поглаживая.       Было в его голосе что-то новое и особенное — Джено зацепился за эту крохотную вспышку в темноте, словно заблудившийся в лесу следуя за призрачными блуждающими огоньками. Он знал, что был глупым — надеющийся, жадный и беспомощно влюбленный.       Но Ренджун был здесь, с ним. И обещал, что вскоре они увидятся снова.