Кожа и бархат

      Странно, но первым, кто заметил, что с походкой Джено что-то не так, был Марк. После обеда он склонился к Джено, моющему в раковине грязную посуду, и смущённо пробормотал:       — Ты можешь взять выходной. Планы у нас не горят, так что Джонни без проблем даст тебе пару дней.       От неожиданности Джено выронил ложку, резко развернулся:       — Чего? — краска плеснула на щёки, и Марк, избегая смотреть ему в глаза, забормотал:       — Нет, ну я просто предложил. Я же ничего… ты не думай.       Честно признаться, до этого Джено и правда не думал ни о чём, кроме вчерашних игр, оставивших его задницу саднящей. Это было болезненно и приятно в равной мере, и Джено ерзал на сидении, старался дышать глубоко и размеренно. Нет, он не должен был возбудиться здесь, прямо посреди их офиса, пока вокруг куча народа. Но кожа пульсировала горячо и была слишком чувствительной для того, чтобы не реагировать. А ещё мозг подкидывал картинки одна хуже — или лучше, он не мог до конца определиться, — другой.       Ренджун, кажется, забавлялся его нервным видом. Вначале он бросал нечитаемые взгляды издалека, а потом, подобравшись в начале обеда, мурлыкнул на ухо:       — И я хочу кофе. Сделай мне тоже, — и незаметно сжал ладонь на его заднице. Коленки Джено подкосились, он ухватился за кофейный столик, жадно хватая воздух губами, пока Ренджун с независимым видом устроился за столом.       Обед прошёл спокойно, за исключением того, что само присутствие Ренджуна рядом запускало механизм сладкой дрожи внутри. Джено так сконцентрировался на том, чтобы подавить её, что не заметил, как Марк подошёл, чтобы поговорить. И, окей. Вот теперь ему было и правда стыдно.       Отговорившись тем, что он упал (Блестяще, Ли Джено! Ну просто блестяще!), Джено спешно ретировался обратно в офис, и Марк вошёл за ним с таким сложным лицом, что случилось то, чего Джено больше всего боялся.       Ситуацией заинтересовался Ченле.       Он был громким, надоедливым и страшно любопытным, и это было взрывной комбинацией само по себе, а если рядом находился Донхёк — не менее любопытный и слишком въедливый для того, чтобы спустить ситуацию на тормозах, происходил не просто локальный «бум», а чёртов апокалипсис.       — А о чём это вы говорили там? — Ченле стянул наушники с головы.       Марк застыл с выражением оленя в свете фар, беспомощно бросил взгляд на Джено, открыл рот, потом закрыл его.       — О том, как я упал, — буркнул Джено, и лучше бы он молчал.       Донхёк медленно развернулся на стуле, и глаза его двинулись вверх-вниз, словно сканер.       — Я тут подумал… — он постучал пальцами по столу, — чего это тебе не сидится сегодня? И, что более любопытно: почему Ренджуну не сидится тоже?       В офисе повисла внушительная пауза.       — Потому что мы трахались вчера. На этом вопрос считаю закрытым, — Ренджун хотел бы выглядеть угрожающе, но этот очаровательный розовый, окрасивший его щёки, был слишком ярким, и Джено ощутил, как сердце сладко ёкнуло.       — Ты трахнул Джено? — крик Ченле заставил стёкла в окне завибрировать.       — У тебя что, какие-то проблемы?! Я что, по-твоему, не могу трахать его?       Джено ещё никогда не видел его таким разъяренным и смущённым одновременно. Ренджун вскочил на месте, будто собирался пойти и придушить Ченле, или разложить тут же, на столе, Джено, чтобы доказать свою точку зрения — он успел сделать всего один шаг, как дверь отворилась, являя Ким Доёна. Леденящая аура распространилась по всему офису, словно кто-то открыл морозильную камеру.       — Я вас всех сам сейчас трахну, если не заткнётесь, — прошипел он. — У нас совещание с генеральным по Скайпу в соседней комнате!       В общем, с того дня какие-то шестерёнки в ренджуновой голове начали вертеться активно в какую-то специфическую сторону. Он глядел словно по-новому, оценивающе, задумчиво, и от этого ощупывающего взгляда Джено чувствовал себя раздетым. Он мучился от своих странных желаний и мыслей почти неделю, и дошёл до ручки уже к четвергу.       «Мой хороший мальчик».       Джено проснулся в болезненном, гнетущем возбуждении, когда с этими знакомыми словами Ренджун в его сне уронил пэдл на кровать и медленно вошёл в него, бёдрами касаясь разгоряченной, чувствительной кожи ягодиц.       Каково это было, ощущать Ренджуна внутри? Оказаться помеченным его прикосновением не только снаружи, стать его любимой игрушкой, податливой и благодарной?       Джено кончил, когда потёр подушечкой пальцев сжавшееся колечко мышц. Он откинулся на подушки, тяжело дыша и жмурясь от стыда: Ренджун любил его и вовсе не считал игрушкой для секса, но почему-то одна мысль о том, что он может назвать Джено так, двигаясь внутри, выплёскиваясь, метя его своим, приводила в сладкий мандраж.       И потому когда пятничным вечером Ренджун после работы, стоя в лифте, вдруг шепнул Джено на ухо:       — Хочу взять тебя. Как ты на это смотришь? — так, словно спрашивал, какая погода будет завтра, Джено понял, что больше он свои мысли терпеть не может. Он должен был знать, каково это: иметь Ренджуна внутри, быть им использованным для удовольствия.       — Поехали ко мне? — Джено переплел их пальцы, и Ренджун улыбнулся приязненно, нежно.       — Думаю, нам надо выбрать подходящий день, — пробормотал он задумчиво.       Ренджун не знал, что Джено день уже выбрал. И это было сегодня.       Об особенностях процесса с точки зрения физиологии Джено думал не единожды: всё же, он хотя и оставался не очень опытным по части секса между парнями, прекрасно понимал, что необходима специфическая подготовка перед тем, как заниматься чем-то подобным будучи принимающей стороной.       Краснея и бледнея он убедил Ренджуна зайти в аптеку, и тот понимающе кивнул. Взгляд его из скучающего стал совсем тёмным, он скользнул по Джено снизу вверх, останавливаясь на лице, когда к леденцами от кашля и аскорбинке добавились презервативы, смазка и спринцовка.       — А ты серьёзно настроен, я погляжу, — он ухмыльнулся, прихватывая чужую покрасневшую щёку пальцами.       Джено кивнул, опуская голову. Он не мог найти в себе силы, чтобы сказать о том, как хочет, чтобы Ренджун взял его жёстко и требовательно, шепча грязные словечки на ухо. Даже покупка всех нужных вещей под бесстрастным взглядом аптекаря и сверлящим — Ренджуна, далась ему с трудом, и Джено понадеялся, что его парень как-нибудь сам догадается, чего от него ждут.       Похоже, он совсем не догадывался.       Ренджун удивился, когда Джено чуть ли не с порога скомкано объявил, что ему нужно в душ, и спешно закрылся в ванной комнате, сунув в карман спринцовку и бутылочку смазки.       — Всё в порядке? — раздалось с той стороны двери, и Джено, включая воду и выскальзывая из одежды крикнул:       — Да, всё супер!       Всё было не супер. Описания, любезно предоставленные Гуглом, были короткими, и вызывали не столько успокоение своей кажущейся простотой, сколько волнение из-за неполности.       Тщательно вымывшись, Джено набрал в спринцовку теплой воды. Ничего, если она не была кипячёной? У него же ничего там не повредится? Выходить на кухню, к Ренджуну, ждать, пока закипит чайник и объяснять, для чего ему он нужен в ванной, Джено хотел меньше всего.       Зачесав назад мокрые волосы, он опустился на четвереньки в ванне, промыл себя, краснея и бледнея от непривычных ощущений и неловкости, а потом, отодвинувшись от душа в сторону и колотясь от беспокойства, скользнул пальцем в смазке внутрь.       Ренджун терпел это каждый раз? Дайте ему медаль, пожалуйста.       Джено зажмурился, слизывая капли воды с губ, рвано дыша и начиная замерзать. Он ввёл второй палец, сжимаясь и тихо скуля от боли. Надо было ввести как минимум три, но Джено представить не мог, что попробует вставить в себя ещё хоть что-то: внутри тянуло болезненно резко, и мышцы конвульсивно напрягались, делая ситуацию ещё хуже. Это отличалось от той привычной боли, когда Джено занимался в спортзале — она была глубже, ощутимее, и заставляла его чувствовать себя беззащитным. Но это была не та сладкая беззащитность, в которую повергал его Ренджун, а злая сила, превращающая его в беспомощный окаменевший сгусток.       — Ты долго ещё?       От неожиданности Джено сжался сильнее вокруг собственных пальцев, и боль пронзила его вдоль позвоночника штырем. Дрожащая рука, поддерживающая его в стоячем положении, подломилась, и Джено упал в ванну, стукаясь плечом.       — Джено, ты в порядке? Ты упал? — Ренджун звучал обеспокоенно, он подергал дверную ручку. — Я могу войти?       — Нет! Ради бога, Ренджун, просто сиди на кухне! — вскрикнул Джено, паникуя. Он извлёк из себя пальцы и завернулся в полотенце, поджимая колени к груди и обнимая руками. Его всего колотило, и вдруг захотелось глупо заплакать.       — Прости, — пробормотал Ренджун. — Я просто хотел сказать, что заказал пиццу, и её уже привезли.       Джено понадобилось десять минут, чтобы успокоиться, одеться и на подгибающихся ногах выйти. Ренджун обнаружился на кухне, и Джено почувствовал острый укол вины за это грустное, потерянное выражение на его лице. На столе стояла коробка пиццы, и Ренджун откинул крышку.       — Будешь? — осторожно спросил он, и Джено чуть не возненавидел себя за то, что Ренджун говорил с ним так, словно боялся, что Джено закричит. Снова.       — Я… прости, — Джено сел рядом, ухватил чужую ладошку, чтобы оставить в центре её поцелуй. — Я не должен был кричать.       — Всё в порядке, — Ренджун улыбнулся уголком рта. — Это я не должен был вламываться, — он старательно смотрел в сторону, и вдруг показался Джено крошечным, хрупким и травмированным.       — Можно обнять тебя? — попросил Джено, и он поглядел на него отчужденно и растерянно.       — Как хочешь.       Боже, Джено почувствовал себя просто отвратительно. Он притянул Ренджуна к себе, обвивая руками тонкую талию, ткнулся губами куда-то за ухо.       — Я упал, когда пытался растянуть себя, — пробормотал он, вспыхивая ушами. — Ты просто напугал меня, и мне было так больно…       — Ты растягивал себя? — Ренджун вывернулся в объятиях, обхватил чужое лицо двумя руками, заставляя посмотреть на себя. — Ты не поранился? До сих пор больно?       Джено помотал головой. Губы словно склеились, и он не мог от смущения произнести ни слова.       — Пицца, потом в спальню, — вздохнул Ренджун. Лицо его снова наполнилось уверенностью, и дразнящий огонёк мелькнул в глазах. — Доверься в этом вопросе профессионалу.       — Хочешь свой ошейник, детка? — мурлыкнул Ренджун.       Он рассмеялся, когда Джено с готовностью закивал, а потом закрепил его на чужой шее. Он заставил Джено улечься на бок, подогнув ногу к груди, а потом устроился рядом, чтобы губами зацепить сосок, втягивая его в рот и проходясь языком. Коротко простонав от неожиданности, Джено дёрнулся, и Ренджун ухмыльнулся, пунктирной строчкой пробегаясь поцелуями вниз, где Джено стыдно, быстро твердел. Его язык коснулся головки в тот же момент, как руки сжались на ягодицах, сминая их в пальцах, и неожиданно громкий стон сорвался с дженовых губ.       Ренджун явно не торопился. Наоборот, он забавлялся чужой яркой реакцией, то замедляя свои движения, то задавая жёсткий, безжалостный темп. Его влажные пальцы коснулись колечка мышц, мягко поглаживая и надавливая, добавляя острую специю в коктейль наслаждения.       Ренджун игриво тянул на себя, заставлял задыхаться от ласк, чтобы потом оттолкнуть, почти прекращая их, и Джено чувствовал, что распадается на осколки. Он даже не понял, в какой момент пальцы оказались внутри него, и вдруг — он задрожал, вскрикивая, — надавили на что-то, из-за чего фейерверки вспыхивали перед глазами.       О, теперь Джено начинал понимать, что заставляло Ренджуна так сладко стонать, когда он двигался внутри него.       — Я хочу тебя, я хочу, Ренджун! — он сжал в безвольных ладонях простыни, жмурясь, теряя себя в режущих нервы ощущениях.       — Ещё немного, — хрипло бросил Ренджун, отстраняясь, и Джено заскулил, насаживаясь на пальцы, ритмично скрывающиеся внутри.       Он не хотел, не мог больше терпеть. Но раз Ренджун говорил, что так надо, Джено собрал все свои силы, чтобы продержаться ещё немного. Только когда ему захотелось умолять, и слёзы начали пробиваться под ресницами, Ренджун отстранился — со спутанными волосами и бисером пота на шее, с безумными, чёрными глазами, Джено не выдержал:       — Ренджун!.. Ренджун, возьми меня. Используй меня, пожалуйста, — не чувствуя конечностей, он улёгся на живот, упираясь коленями в скользящие простыни.       Джено было плевать на то, как он выглядит, ведь с ним был Ренджун — внимательный и чуткий, натягивающий цепь поводка, заставляя выгнуться, шепчущий на ухо, накрыв его своим горячим пластичным телом:       — Мой мальчик.       Огладив его сжимающуюся дырочку подушечками пальцев, Ренджун приставил к ней головку члена, и Джено нетерпеливо поёрзал. Протяжный стон формировался в его груди, он выплеснулся наружу с давящим движением внутри. Боль была терпкой, горячей и сладкой, словно раскалённая карамель — Джено утонул в ней, на мгновение теряя себя в ослепительной вспышке перед глазами. Ренджуновы руки, мягко поглаживающие кожу поясницы, помогли вернуться в реальность, и Джено вдруг осознал, что ему мало. Так мало, что если он не получит больше, ещё и ещё, просто сойдёт с ума. Он подался назад, и Ренджун проскулил, впиваясь дрожащими пальцами в его бёдра:       — Тихо, маленький. Тебе надо привыкнуть.       Но Джено было плевать. Он ждал уже достаточно, а эта долгая игра с поддразниванием от Ренджуна уже успела израсходовать все запасы его терпения, и потому он подобрал разъезжающиеся колени, чтобы двинуться назад раз, другой и третий, и тогда Ренджун упёрся ладонью в его лопатки.       — Я сказал, тихо!       Сорвавшись на стон и плач, Джено предпринял последнюю отчаянную попытку:       — Господин, возьмите меня! Пожалуйста, сделайте мне хорошо, я хочу кончить!..       Ренджун рыкнул, вдруг толкаясь отрывисто, резко, заставляя Джено всхлипнуть в подушку. Он потянул за поводок, начиная двигаться медленно, с каждой минутой всё больше наращивая темп. Джено чувствовал, как слюна начинает скапливаться во рту, но сглотнуть её он не мог: горло рвали стоны, вспыхивающие каждый раз, когда ренджуновы бёдра соприкасались с его собственными.       — Кончи для меня, — хрипло скомандовал Ренджун, опуская руку на член Джено, и тот вскрикнул, задыхаясь и позволяя возбуждению достигнуть своего пика, охватывая все нервы в теле огнём.       Он почувствовал, как Ренджун двинулся в нём последние несколько раз, и простонал тонко, надорванно, оседая сверху. Кожа его была обжигающе горячей и влажной, и Джено тихонько заскулил, закатывая глаза от того, как потрясающе ощущалась его близость. Он был вокруг и внутри, он был бесконечным.       — Я люблю тебя, — шепнул Ренджун, осторожно выходя и снимая презерватив перед тем, как рухнуть рядом с Джено. — Как ты себя чувствуешь? Хочешь попить? — он сонно моргал и хмурился, пытаясь не зевнуть, и вдруг напомнил Джено котёнка.       Короткий смешок сорвался с губ, Джено обхватил Ренджуна двумя руками, притягивая в объятия.       — Я сам принесу попить, — он оставил поцелуй на чужом лбу. — И я тоже люблю тебя.       Ренджун обернул свои руки вокруг него, утыкаясь ему куда-то в шею. Он пробормотал что-то отдаленно напоминающее «водички», и Джено с неохотой расцепил объятия для того, чтобы отправиться на кухню. Когда он вернулся со стаканом, Ренджун уже спал, обхватив двумя руками подушку и размеренно, ровно дыша. Лицо его было безмятежным и юным, и Джено поставил стакан на тумбочку, а потом бесшумно нырнул под одеяло, прижимаясь близко для того, чтобы смотреть на любимые черты, и не заметить, как и сам провалился в сон.       Пальцы Криса привычно сжались на рукояти пэдла, и Чонин с готовностью упёрся локтями в простыни, утыкаясь лицом в сложенные руки. Он ждал следующего шлепка, но лежащий поводок вдруг подхватили, натягивая, заставляя прогнуться.       — Ты не можешь себе представить, как хорошо ты выглядишь, малыш, — хрипло проговорил Крис, заставляя яркий румянец вспыхнуть на чужих щеках. — Давай, будь послушным для папочки.       — Хён! Это что такое?!       Ренджун вывалился из кухни на оглушительный крик Ченле, чтобы застать его перед экраном своего ноутбука, беспечно переведенного в спящий режим. Попил кофе, называется.       — Это порно, Ченле, — Донхёк ухмыльнулся, и глаза его лукаво блеснули. — Ренджуни, ты, вроде, говорил что пишешь по выходным? Или я что-то путаю?