Тридцать

К тридцатилетию Джулиан начал готовиться заранее. Нужно было предусмотреть слишком многое, привести в порядок отчётность для того, кто сменит его на должности шефа медицинской службы, уладить все дела с запланированными научными публикациями и исследованиями. Месяцы, отведённые на это, истекли незаметно, и только когда до самого дня осталось не более недели, Джулиан, закончивший последний отчёт, проверивший в кои-то веки идеальную систематизацию, почувствовал, что слишком устал. Возможно, он даже начал желать смерти?.. Вернувшись в свои апартаменты, он устроился на диване с паддом, но мыслями был слишком далёк от очередного кардассианского произведения. Всё утратило смысл, и сейчас осознание навалилось так сильно, что было трудно дышать. Можно сколько угодно считать себя таким же, как все, но рано или поздно отличия возобладают и уничтожат. Несмотря на то, что взаимная предназначенность друг другу была, скорее, биологически обоснованным механизмом, который утратил своё значение, она романтично именовалась «родственными душами». И большинству людей не нужно было искать кого-то слишком долго или чрезмерно далеко — гены всё ещё помнили те времена, когда группа, живущая на одной территории, едва превышала сто пятьдесят человек. Единственной близости, а порой даже поцелуя с soulmate оказывалось достаточно, чтобы после тридцати лет не испытать на себе ужас скорого — буквально за месяц — увядания. Конечно, некоторые пары сходились раз — и на всю жизнь. Например, родители Джулиана. Весь комплекс чувств к ним щедро замешивался на ощущении тоскливой зависти. Это чувство возобладало, когда Джулиан, уже отучившийся первый год в Академии Звёздного флота, узнал, что все его сокурсники так или иначе получили опыт близкого общения с родственной душой, защитив себя от скорой и нелепой гибели. Вероятно, его генетика, переписанная заново из-за родительской прихоти, дала сбой, тот механизм, что много веков назад подталкивал людей к выживанию, в нём самом сошёл с ума и собирался его уничтожить, посчитав, что изменённые гены не стоит сохранять и передавать дальше. Джулиан читал медицинские отчёты. Последние пять лет он исследовал эту тему каждую свободную минуту, но не находил ответов. В его теле жил таймер, который неумолимо отсчитывал мгновения до взрыва, в то время как на Земле практически забыли, что такое — смерти после тридцати от отсутствия пары. Обрывочной информации о генно-модифицированных оказалось недостаточно, и Джулиан так и не узнал, как с этим справлялись в период евгенических войн. Если вообще как-то справлялись. Над ним нависло глупое проклятье, от которого Джулиан смертельно устал. *** Когда они в очередной раз встретились за ланчем с Гараком, Джулиан попытался отвлечься от внутреннего ощущения опустошённости и бессмысленности. Он был почти уверен в том, что справляется хорошо и даже внимательный портной-совсем-не-шпион не в силах заметить, какие чувства на самом деле владеют им, как вдруг невинная болтовня приобрела иной оборот: — …и если говорить о голокомнатах, — Гарак вытащил изолинеарный стержень, вокруг которого причудливо обвилась ленточка, и протянул его через стол. — С днём рождения… Я помню, что до него ещё несколько дней, но мне хотелось сделать вам подарок пораньше. Это кардассианская программа. Адаптация одного из загадочных романов Шоггота. — Вот как? — Джулиан ничего не мог сделать с собой. Гарак слишком сильно и больно напомнил ему, отчего так отчаянно не хотелось умирать. — Понятно. — Вы разочарованы, — не упустил этого из виду Гарак. — Я полагал, что вы в восторге от мистических романов. — Так и есть, — Джулиан со всем отчаянием уцепился за тему литературы. — Но от человеческих. Проблема загадок кардассианской прозы в том, что все, на кого падает подозрение, оказываются виновными. — Да, но важно определить точно, кто в чём виноват, — Гарак не выглядел растерянным, но его интонации как будто бы это подразумевали. — Лейтенант Дакс устраивает для вас вечеринку-сюрприз? — Мне говорили, — невозможно было избавиться от этой темы. Джулиан сдался. — Это вас тоже не восхищает, — не укрылось подобное от Гарака. — Всё не совсем так, — он опустил взгляд. — Я ценю то, что делает Дакс. Просто… Этот год слишком отличается от предыдущих. — И чем же? — Гарак был настроен решительно и не собирался позволить отмолчаться. — Мне исполнится тридцать, — на мгновение Джулиан вгляделся в лицо кардассианца, желая подтвердить для себя догадку, что тому ничего неизвестно о вывертах людской биологии. — И что же? Конечно, он мог бы просто открыться… ведь он считал Гарака другом. С другой стороны, Джулиан отчего-то испытывал стыд и отвращение к себе, так что в последний момент вместо откровенности у него вырвалась совершенно иная фраза: — Для человеческой культуры это своеобразная веха, — сказал он, глядя Гараку в глаза. — Знаменует окончание юности, переход к среднему возрасту. — Разве это плохо? — Нет, — он продолжал изучать лицо Гарака, но никакого намёка на то, что кардассианец и на этот раз лжёт, будучи прекрасно осведомлённым о проблемах человеческого тридцатилетия, не находилось. — Когда пересекаешь такую черту, уже невозможно отрицать хода времени. — Не знал, что старение — негативный опыт для человечества, — задумчиво проговорил Гарак. — На Кардасии пожилой возраст — признак власти и достоинства. — Я понимаю, что это естественная часть жизни, — прервал его Джулиан. — Просто не хотел бы напоминать себе об этом. Через пару дней мне исполняется тридцать, так что если я стану сварливым, то имею на это право. — Что ж, доктор, — наконец Гарак усмехнулся, точно действительно принял его слова за шутку. — Будьте сварливым, раз вы того желаете. — Благодарю за поддержку, — вздохнул Джулиан. Одиночество как будто смалывало его изнутри. — Простите, доктор… — Кварк был последним, кого Джулиан хотел бы видеть. А особенно когда с первого взгляда становилось понятно, что у него на уме очередная выгодная сделка. Стоявший рядом литианец тоже нисколько не прибавлял желания продолжать разговор. Джулиан попытался с максимальной деликатностью объяснить, что законодательство Федерации не собирается пойти упрямому Альтовару навстречу, но и без того обернувшаяся неприятной атмосфера ланча была безнадёжно уничтожена. Попрощавшись с Гараком, Джулиан направился в медицинский отсек. *** В медотсеке было непривычно темно, но, скомандовав: «Свет», Джулиан даже не подумал, что наткнётся на преступника. Он не ожидал нападения, и даже генетические улучшения не позволили ему среагировать достаточно быстро. Он не мог противостоять нападавшему. Или это процесс умирания уже запустился и рефлексы стали намного медленнее — у Джулиана не было возможности это проверить, и теперь, сцепившись с Альтоваром, он проигрывал. За миг до ментального удара он успел подумать, как глупо всё-таки кончается его жизнь. Он рассчитывал, что у него есть ещё месяц, а оказалось, что не осталось и дня. Он полагал, что к смерти приведёт упрямый, но естественный процесс, а оказалось, что его просто убьёт упрямый литианец за отказ предоставить биометрический гель. *** В «Кваркс» Гарак зашёл, чтобы провести вечер с бокалом канара, но стал свидетелем жаркого спора. Кварк, как обычно, шумно отпирался, а Одо наседал на него и явно не собирался уступать. Гарак, понаблюдав за этим достаточно долго, всё же рискнул подойти ближе — ему стало любопытно, что же послужило предметом столь оживлённой дискуссии на этот раз. — А, мистер Гарак, — тут же обернулся Одо, и взгляд его не предвещал ничего хорошего, — говорят, что вы тоже были свидетелем разговора. — Разговора? — уточнил кардассианец. — Не было никакого разговора, — замахал руками Кварк. — Не понимаю, почему ты, Одо, снова мешаешь моему скромному бизнесу… — Нападавший был литианцем! — перебил его Одо. — Если вы о том литианце, кажется, Альтоваре, — с лёгкой улыбкой продолжил Гарак, потому что никаких других подозрительных разговоров с литианцами Кварк при нём не вёл, по крайней мере, последние два дня, — то у него было какое-то дело к доктору Баширу. А что произошло? — Как, вы ещё не знаете? — Одо неодобрительно посмотрел на Кварка. — Доктор Башир находится в коме после ментального удара. Литианец скрылся, но мы его обязательно найдём. Что он хотел, Кварк? — Биометрический гель, — ответил Гарак. Одо смерил его взглядом. — Я понятия не имею, о чём вы, — отвернулся Кварк. — Мне нет дела до биометрического геля. Хватит распугивать моих клиентов. На этот раз Одо всё же ушёл, а Гарак, проводив его глазами, взял себе бокал и направился к столику в углу, который занимал всякий раз. Однако если поначалу он собирался просмотреть несколько документов и покинуть бар, то теперь им овладело смутное беспокойство. Насколько он знал, ментальный удар литианца мог вынести далеко не каждый, и то, что Башир оказался в коме, а не погиб сразу, уже было огромной удачей. Вот только чтобы успокоиться, Гараку этого было мало. Возможно, он мог бы продолжать лгать себе и дальше, но доктор Башир всё-таки был для него чрезвычайно важен. И покушение на его жизнь встревожило Гарака не на шутку. В конце концов, это был его… доктор. И он не мог позволить никому причинять ему боль. Канар подошёл к концу как раз в тот момент, когда в «Кваркс» заглянула лейтенант Дакс. Она потребовала у Кварка коктейль и даже не улыбнулась на его шутку. Гарак подошёл ближе и, кивнув Кварку, чтобы тот повторил и канар, сказал: — Судя по тому, как вы устали, доктор Башир по-прежнему не приходит в сознание? — Да, — растерянно ответила Дакс. — И я не могу понять почему… — То есть? — Гарак посмотрел на то, как она болтает в коктейле трубочкой. — Ментальные удары литианцев крайне сильны, от них не так просто оправиться… Разве это не естественно? Он восстановится, и только тогда… — Дело в чём-то ещё, — вздохнула Дакс. — Его мозг почти не повреждён, и ничто не мешает ему очнуться. Но он не приходит в себя, а организм… словно начал… увядать, — подобрав подходящее слово, Джадзия потёрла виски. — Никогда раньше такого не видела. Не сказать, что я сильна в медицине, среди нас, — она явно имела в виду всех носителей симбионта, — не было медиков, но всё-таки это очень странно. — Странно, — повторил Гарак. К сожалению, его медицинские познания ограничивались информацией о воздействии токсинов на те или иные расы. — И каков прогноз? — Если так продолжится и дальше, мы потеряем его через пару дней, — Дакс вздохнула. — Я что-то упускаю. Баджорские врачи что-то упускают. И не у кого спросить совета. Гарак залпом допил канар и попрощался с Джадзией. Было совершенно ясно, что пришла пора самостоятельно разобраться в вопросе. *** Начал он с медотсека. Как и говорила Джадзия, показатели жизнедеятельности доктора Башира неуклонно снижались. Медсестра, которая должна была следить за ним, явно не собиралась общаться с кардассианцем, но и по её озабоченному лицу было ясно, что процесс не удаётся остановить или замедлить. «Пара дней, — подумал Гарак, направившись в свои апартаменты. — Этого просто не может быть». Отыскать литианца, чтобы наказать его? Если бы Гарак руководствовался первым порывом, то наверняка поступил бы именно так. Вот только это нисколько бы не помогло. Неприятное ощущение беспомощности ужасно раздражало. Добравшись, Гарак заблокировал двери. Он подошёл к дивану, но опуститься на него не успел — пальцы сковала мучительная боль, волной прокатилась по телу, судорожной дрожью сбежала по позвоночнику. Едва удержавшись на ногах, Гарак потёр занывший висок. Доктор Башир удалил его имплантант, избавил его от скорой смерти, но ощущение было таким острым, что Гарак едва не поверил, что ничего такого не произошло. Если бы доктор сейчас мог осмотреть его и успокоить… Гарак холодно усмехнулся. Как иронично. *** Ночь Гарак привёл в бесплодных размышлениях. Утром, желая узнать последние новости, он направился к медотсеку. Джадзия уже была там, и вид, с которым она созерцала показатели Башира, наводил на печальные размышления. — Ему не становится лучше? — предположил Гарак. — Нет, только хуже, — озабоченно ответила Дакс. — Доктор, с которым мы консультировались, сделал странное предположение. — Какое же? — поторопил Гарак. — Вы слышали об эффекте soulmate? — Джадзия посмотрела на него и снова перевела взгляд на показатели. — У человеческой расы существует интересная особенность… Гарак слушал крайне внимательно. Пока Джадзия рассказывала, у него в голове складывалась картинка. Так вот почему доктор Башир был так обеспокоен и даже расстроен из-за дня рождения! Странный биологический механизм готов был смолоть его за сущий пустяк — Джулиану не повезло отыскать родственную душу. «Какая нелепость», — удивился про себя Гарак. В этот миг тело Джулиана содрогнулось в судороге, и Дакс прервалась, спешно подбирая препараты. Гарак же почувствовал, как его виски сжала боль. Волна тут же откатилась, растворилась, будто её и не было, но и этого оказалось достаточно, чтобы он почувствовал острую необходимость вернуть доктора Башира к жизни. — И как же нам найти его родственную душу? — спросил он Дакс, когда та отложила гипоспрей. — Это может сделать только он сам, — качнула та головой. — Боюсь, мы не сумеем помочь. Кажется, она была в отчаянии. *** Энсин Уайтли однажды обратился к Гараку за весьма любопытной деталью одежды, и теперь, случайно сталкиваясь с ним на променаде, Гарак всегда отмечал, как тот прячет взгляд и смущённо здоровается. Из-за этой тайны, которая столь тесно их связала, Гарак и выбрал именно его. — Энсин, — обратился он к Уайтли, заметив его в реплимате. — Расскажите, как вы понимаете, что перед вами… родственная душа? — Ми… мистер Гарак, — как обычно смутился тот. — Отчего вы спрашиваете? — Любопытство, — развёл руками Гарак, ставя на столик бокал сока рокассы. — Вы же встретили своего soulmate? — Да, да… Мне ещё и семнадцати не было, — покраснел Уайтли. — Конечно, у нас ничего не получилось… Но ту ночь я помню до сих пор! — И как же это произошло? — слегка надавил Гарак. Он смотрел на энсина, не мигая, и тот едва не подавился глотком рактаджино. — Ну… понимаете… когда… — начал запинаться он. — Когда встречаешь родственную душу — это как удар током. Вот здесь, — он протянул к Гараку ладони, — прямо на кончиках пальцев словно возникает напряжение! Касаешься, и как будто получаешь лёгкий электрический разряд. Ну и… и… во время поцелуя это работает также. У нас даже есть сказка об этом… «Спящая красавица», — энсин покраснел ещё больше. — Там принцессу пробуждает поцелуем soulmate. Вот так… неловко. — Причудливо, — согласился Гарак, мягко улыбнувшись. — И что же, достаточно только поцелуя? — Не совсем, — очень тихо ответил Уайтли. — Но одной ночи… ну понимаете, одного… бывает достаточно. «Электрический разряд». Гарак сделал ещё глоток сока рокассы. «Доктор Башир, я полагаю?..» — И острые плечи под пальцами вздрагивают. А сразу после этого они встречаются взглядами. Гарак задумчиво посмотрел на пальцы. На подушечках на мгновение словно снова сформировалось странное напряжение. «Этого не может быть, — ошеломлённо подумал он. — Совершенно невозможно. Но…» Он кивнул энсину Уайтли, который поспешил вернуться к дежурству, и снова обратился к воспоминаниям. «Если есть хоть один шанс, что это поможет, отчего не попробовать?» — наконец решил он. *** Ночью в медотсеке дежурила медсестра Джабара. Гарак давно заметил за ней удивительную сонливость. И теперь, проходя мимо, только беззвучно усмехнулся. Она точно не могла помешать ему провести опыт. Эксперимент. Исследование. Так Гараку было куда проще обозначить то, что он собирался сделать. Джулиан был бледен, и под глазами у него залегли глубокие тени. Если судить по показателям, все его органы медленно умирали. Он действительно увядал, и скорость этого увядания всё увеличивалась. Гарак сощурил глаза и аккуратно провёл кончиками пальцев по лбу Джулиана, убирая непослушные прядки волос. Если он правильно понял энсина Уайтли, было достаточно даже поцелуя, чтобы повернуть вспять пагубный процесс. Как в сказке, отыскать и прочесть которую у него не было времени. Склонившись над Джулианом, Гарак ещё мгновение рассматривал его спокойное, даже чересчур отрешённое лицо, а затем решительно поцеловал мягкие губы. В конце концов, в дальнейшем доктор Башир сможет самостоятельно найти решение. Но для этого ему нужно быть в сознании. *** Джулиан с трудом приходил в себя, словно пробуждался от затянувшегося сна. Он не помнил, что именно снилось, но отчего-то в видениях было много Гарака, и, кажется, он был злодеем, намеревавшимся его уничтожить. Первое, что Джулиан увидел, была улыбка Дакс. — Джулиан! Наконец-то ты очнулся! — Жизненные сигналы в полном порядке, — подтвердила Джабара. — Активность мозга восстановилась. — С возвращением, доктор, — подошёл ближе и Сиско. — Что со мной случилось? — сглотнул Джулиан. — Ты получил ментальный удар литианца, — пояснила Дакс, — помнишь? — Да, но… — Джулиан почувствовал смущение. Возможно, его смерть только отсрочена. Разве никто не заметил, что с ним что-то не так совсем по другой причине? — Да, потом мы столкнулись со странной проблемой, — согласилась Джадзия. — Наш консультант даже предположил, что ты… — Что? — Джулиан почувствовал, как пересохло в горле. — Не встретил родственной души, — ответил на это Сиско. — Но, как оказалось, организм просто странно отреагировал на ментальное повреждение. — Странно отреагировал… — Джулиан осторожно сел. — Что ж. Это было неприятно. Джадзия рассмеялась. *** К работе Джулиан вернулся спустя несколько дней и первым делом просмотрел все записи, которые касались его самого. По всему выходило, что он должен был умереть, но внезапно жизненные показатели вернулись в норму. Компьютер зафиксировал и время скачка, но это всё равно ничего не объясняло. «Что это значит? — ломал голову Джулиан. — Теперь я не должен умереть? Проклятье тридцати лет отменено?» Он снова и снова проверял данные, представлял и прокручивал в голове происходящее, но ответ никак не находился. Что-то произошло, он был уверен. Что-то, из-за чего он получил возможность жить. «Может, — предположил он, — кто-то на станции действительно является моим soulmate? Но кто именно? И отчего она решила… поцеловать меня? Или сделать со мной что-то…» Фантазия нарисовала Джулиану возможное развитие событий, и он поспешно мотнул головой, отгоняя мысли. Одно было ясно, если ночью к нему и заходила родственная душа, она была осведомлена о связи куда лучше, чем он сам. И предпочла скрыться. «Если это был только поцелуй, надолго его не хватит, — напомнил себе Джулиан. — Незакреплённая как полагается связь приводит к развитию массы неприятных заболеваний, и в итоге смерть всё равно неизбежна. У меня просто появилось чуть больше времени». Но не только это. Джулиан не сразу признался себе. Теперь у него появилась надежда. Страшное проклятье можно было отменить, можно было обратить его вспять. Нужно было найти родственную душу и… Джулиан облизнул губы в волнении. «Это всего лишь одна ночь, — напомнил он себе. — Soulmate вряд ли жаждал просто поиздеваться надо мной… Да и над собой тоже! Это ведь работает в обе стороны!» Его охватило страшное возбуждение. Действительно, ведь они оба должны были находиться в одной и той же ловушке! «Кем бы она ни была, — думал Джулиан, — ей придётся раскрыть себя». А пока что можно было заняться расчётом. Джулиан бодро произнёс: — Компьютер, составь список всех представителей человеческой расы в возрасте двадцати девяти-тридцати лет…