Кошмары оживают во тьме

Ко времени празднования пятьдесят второго дня рождения короля в столице и каждом отдалённом тёмном переулке его всё было празднично разнаряжено. По улицам, увешанным разноцветными праздничными флажками и гирляндами, ходили музыканты, что воодушевлённо славословили монарха, запевая песнь под свою искусную игру на лютне, шагая меж радующимися лиц людей, что тоже выбрались на пиршество во славу Его Величества Ригхладара. Из каждой таверны, битком набитой людьми, слышался хохот мужиков и их девок, звон их кружек эля, а после их весёлые запевы ещё больше опьянённых голосов, всё о том же восхвалении короля. Хозяева таверн, потирая ручонки, тоже не жаловались, им отсыпали немалую сумму из казны, дабы цена на эль сегодня стала до сказочно-смешного доступной. Дворец короля Ригхладара поражал своей грандиозностью форм. Лёгкий, непривычный для таких зданий, светлый камень, широкие окна с резными рамами из дорогого дерева, такие же резные балюстрады, того же светлого оттенка, что и камень. И, конечно же, не меньше поражали и габариты его: это был второй по величине замок континента. Дворец всем своим видом кричал о том, что он построен для того, чтобы восхищать своей красотой, никак не для того, чтобы держать оборону. Поражала не меньше и внутренняя часть его. Кроме прочих просторных комнат, обставленных качественной дубовой мебелью, гордостью владений короля является немалый, светлый за счёт большого количества округлых окон, Большой зал. Приглашённые к торжеству гости не могли оторвать взгляда от живописности сего места, а некоторые почти что давились собственной слюной, сжимая до скрежета зубы в пороке зависти. В зале, во главе длинного стола, уставленного разнообразными изысканными блюдами и самым лучшим вином и элем на всей округе Кулака великана, восседал сам Ригхалдар с супругой Конигин, рядом с матерью сидели их младшие дочери-близняшки — Катура и Сниаж. Приехали на торжество и старшие дети короля. Первыми из троих прибыл Айсан, светловолосый худощавый мужчина средних лет с карими глазами, слегка хромавший на правую ногу. Как и всегда общительный, вежливый и учтивый, принц успел поговорить кажется с каждым гостем, справился о здоровье родственников, о делах, о настроении, обо всём, о чём только мог. Следом за братом прибыла и Деалаина, старшая из дочерей, прекрасная в своей скромной, утончённой и холодной женственности, одетая очень неброско, для принцессы. Простое, без излишеств, шёлковое платье, серо-голубого, такого же как и её глаза, цвета и длинные светлые волосы, заплетённые на эльфийский манер в одну широкую косу, украшенную такой же серо-голубой лентой ярко контрастировали с пышными причёсками и разноцветными нарядами дам на этом празднике. Поздравив отца и перекинувшись парой фраз с матерью, она заняла место рядом с младшими сёстрами. Последним, явно не особо желая здесь находится, явился Балерион, второй сын короля: угрюмый молодой человек высокого роста, плечистый, с чёрными как смоль волосами. Одетый во всё чёрное, он выглядел здесь словно ворон среди попугаев. Ещё более сухо, чем сестра, поздравив отца и не обращая абсолютно никакого внимания на гостей, младший принц взяв бокал и один из кувшинов с вином со стола, ретировался в дальний конец зала подальше от шумного веселья отца и его приближённых. Однако желанного покоя он так и не получил. Почти каждый второй считал своим священным долгом вовлечь его во всеобщее веселье, но принц оставался непрекословной тёмной фигурой, отшивающей все нескончаемые, уже осточертевшие ему попытки привлечь его к празднованию. Продолжая мерно осушать уже третий бокал терпкого вина, Балерион кинул изучающе-скучающий взгляд своих ярко-жёлтых глаз на пирующую семью, не долго задерживаясь на ней. Затем на пышность праздника, подмечая, что и без того истощённая королевская казна, обнищала сегодня ещё больше. Незаметно отделившись от семейного круга, Деалаина присоединилась к брату, от чего на лице мрачного мужчины, за всё время здесь впервые, появилось что-то похожее на улыбку. — Сколько ты выпил? — поинтересовалась она, поглядывая на кувшин. — Недостаточно, чтобы терпеть это — ответил он вновь наполняя бокал. — Как прошла поездка на Юг? — Тише ты, дура! — шикнул принц, недобро сверкнув глазами. — А если я обижусь? — Ну и кому тогда будешь жаловаться на то, что тебе так скучно вечерами одной в пустом замке? — усмехнулся Балерион. — Мне скучно не только вечерами и не только в замке… Да и найду уж кого-нибудь, в конце концов, я хоть и вдова, но ещё не старуха. — Если этот надоест так же быстро как муж… — Потише ты! И вообще, не упоминай Варкена здесь. Матушка до сих пор сожалеет, что её любимый зять покинул этот мир так рано… — Было бы о чём сожалеть… ладно… не буду… наверное… — снова усмехнулся принц, и, оглянувшись по сторонам, чуть тише продолжил. — Про юг: скорпионы согласились помочь нам, при условии, что и орки примут этот договор. — Это хорошо. — Если у Тиспе всё пойдёт по плану, то у нас есть армия… даже две. — И путь, по которому их можно подвести к самой границе. — И почему не ты на троне?.. — вздохнул принц. — Тебе в хронологическом порядке или в алфавитном? — усмехнулась Деалаина — Как дела здесь в столице? — перевёл зашедший не туда разговор. — Люди празднуют, веселятся. — Это я видел. Меня не сегодняшний день интересует, а в целом, последнее время? — Я не люблю этот город не меньше тебя. — Но бываешь здесь чаще. — Но бываю чаще… — Ну так? — Всё тихо, да и что вообще может происходить при нашем отце? Люди довольны, торговля идёт, всё как и прежде. Их беседу прервал вбежавший запыхавшейся стражник. — Господин принц! — отдышавшись, стражник продолжил — Ваш грифон бушует, того гляди ворота выломает! Мы не можем его успокоить. Балериону ничего не оставалось, как обменяться с сестрой прощальными взглядами, отправится в загон к своему верному питомцу.

***

Угольно-чёрные крылья огромного грифона разгоняли воздух, поднимая вихрь пыли по всему загону, грудная клетка монстра вздымалась, а своими острыми когтями и клювом он царапал ворота, пытаясь выбраться на волю. С другой стороны ворота загона едва удерживали несколько мужиков. От чего рассвирепел зверь было неясно, единственным его гостем был проигравший в кости стражник, что должен был отправиться в загон зверюги и кинуть мясо. Трясясь всем телом, мужик открыл ворота. Но грифон его и на порог не пустил, обнюхав его и почуяв неродной запах, чудовище тут же нацелило на него когтистую лапу, от мощного удара которой нерасторопный бедолага с горем пополам отскочил, стрелой выбегая из временного логова зверя. После этого гостя тот как с цепи сорвался. В один момент, обретая второе дыхание, грифон с силой навалился на двери. Послышался треск петель. Ворота отлетели, прихватив с собой добрую половину стражей. Вырвавшись из неволи, зверь громко зарычал, или скорее закричал. В этот же момент, твёрдой походкой у загона появился Балерион. Грифон, увидев своего хозяина, тут же притих, метнувшись к нему, взирая на хозяина ярко-зелёными, блестящими от радости глазами, начал, словно домашний кот огромных размеров, тереться головой о его плечо. — Тише, братец, тише, всё хорошо, чего ты тут такое устроил, а? — потрепал его за щею принц. Большие, словно блюдца, глаза зверя виновато смотрели на хозяина. — Тебя что, обижали? Грифон отрицательно покачал головой. — А что тогда? Зачем ворота сломал? Их ведь теперь чинить надо. Зверь, ожидаемо, ничего не ответил, и лишь снова начал тереться щекой о руку принца. — Что, шумно? Да? Не нравится? Мне тоже.

***

— Что-то давно не видно Балериона, куда это он пропал? — уже заплетающимся от количества выпитого вина языком поинтересовался король. — Уже час наверное как улетел — как всегда без малейшей тени хоть каких либо эмоций ответила старшая принцесса. — И не попрощался даже? — Грифон разбушевался. Видимо твои стражники опять его дразнили. — Они что, самоубийцы, дразнить это чудовище. В следующий раз пусть оставляет своего жуткого монстра за воротами. — Никакой он не жуткий, хороший зверь, умный, просто не надо злить его. Как и его хозяина. — Ох, вот только не надо, не порть мне праздник. — Как скажешь, отец.