Сборник рассказов с персонажами "Однажды Я Умер".

      Треск бьющегося льда заполнил комнату, оставляя новый шрам на сердце сжавшегося в комок дракончика.       — Отвратительно. — Презрение в голосе крошит душу на холодные осколки. — Ты снова нас позоришь.       — Метель, спокойнее. — В словах отца не больше тепла — просто его разочарование дочерью давно достигло своего пика. Отстранённо, он смотрел на дрожащую кроху как на пустое место. Как на чужого детёныша не имеющего ничего общего с благородным и возвышенным семейством.       — Я спокойна. — Резко ответила супругу грозная драконица, возвышаясь над прячущей под лапками свою крохотную, заплаканную мордашку дочерью. — Я абсолютно спокойна.       — Неужели? — Лёгкая насмешка прозвучала в голосе отца семейства, но грозный рык супруги принуждает умерить пыл и его — с Метелью, рослой и покрытой шрамами от множества схваток мало кто готов был спорить и она по праву сильного занимала лидирующую роль в семье…       — Матушка, прошу вас, успокойтесь. — Новый голос, точно шелест ветра проносящегося меж фьордов, проскальзывает своими освежающими дуновениями в зал. Брат… Старший сын Метель, которого взрослая драконица всегда ставила в пример дочери. Но сейчас, встав супротив воющего ветра материнского гнева, он привлёк к себе внимание всего семейства — точно идеальный алмаз в новой короне. — Фирн, вставай. А то совсем растаяла.       — Наст, — Тихонько шмыгнула носом ледяная кроха, по указке брата поднимаясь на свои ослабшие, подрагивающие лапки. — не надо…        — Я спокойна! — Тем временем, не обращая внимания на слова дочери, рявкнула Метель серой тучей нависнув над сыном. Грозная и яростная, точно разбушевавшийся океан готовый поглотить одинокую глыбу несомую течением. Но белоснежный дракон не отступает — своим спокойствием и расслабленностью, пред лицом бушующего урагана, он мог бы смутить даже самого грозного хищника. — Неужели ты забыл кто здесь главный?!       — Ни при каких обстоятельствах, матушка. — Лишь еле заметно подёргивание ушами выдавало напряжение встретившего взгляд матери Наста. — Я лишь желаю напомнить, что гнев — недостойная эмоция для того, кто должен вырезать изящные скульптуры.       Наглостью ли были слова дракона? Или же тонко завуалированной издёвкой? В тишине, заполнившей собой залу, Фирн наконец–то нашла в себе силы заглянуть в ледяные глаза матери. Но Метель даже не обратила и толики внимания на недостойную дочь, своим взглядом продолжая нависать над юнцом, которому хватило наглости прервать достойное наказание! Но разве мог скульптор гневаться излишне долго на то, что должно было стать его апофеозом? Нет, как любой «творец» Метель не могла излишне долго гневаться на творимый её лапами шедевр. Вздрогнув и жадно втянув воздух носом, Метель отступила. И взмахом хвоста, разбросавшим остатки поделки дочери по комнате, суровая матерь поставила точку в этом коротком конфликте.       — Хорошо… — Выдохнула драконица поток инея из своей пасти, пред тем как отступить на шаг от склонившего морду на бок в ожидание указаний сына. — Ты лично проследишь за тем, чтобы в следующий раз моя дочь смогла вырезать нечто достойное её матери.       — Безусловно. Я гарантирую вам, матушка, что ваше доверие будет оправдано.       — А теперь, мы должны поспешить, чтобы прибыть на отчёт к королеве. — Очередной раздражённый взгляд рассёк чешуйки Фирн, будто указывая из-за кого достойным вельможам придётся недостойно спешить по замёршим коридорам дворца. — Я очень надеюсь, что ты оправдаешь возложенное на тебя доверие.       Малышка тут же начала кивать своей мордашкой и тихонько бормотать себе под нос «конечно, матушка», но Метель на это уже не обращала никакого внимания, вместе с супругом поспешив покинуть залу. Оставляя Фирн наедине с братом.       — Хей. — Выждав ещё несколько секунд, Наст поспешил подойти к сестре и осторожно утереть её слезинки. — Не хочешь полетать?

***

      Фирн очень любила летать. Ей нравилось чувствовать как ветер обдувает её чешуйки, как щекочут её неокрепшие крылышки потоки снежинок. Она наслаждалась видами раскидывающимися под лапами — отдалёнными холмами, снежными равнинами или лёжбищами отдыхающих после очередной вылазки соплеменников.       Но пока что это лишь мечтания — сама Фирн всё ещё не встала на крыло. Хотя и очень старалась первой в своей группе подняться в небо самостоятельно! И не только для того, чтобы самой ощутить радость полёта и наслаждение струящимися по лапам свободного ветра. Но и для того, чтобы увидеть тень улыбки на морде Метель, которой обычно мать награждала своего сына.       Однако, пока что у Фирн не получалось даже этого. У неё получалось только бессильно шлёпать своими крылышками по воздуху, да отчаянно прыгать на месте пытаясь дотянуться до неба. Наст же всячески успокаивал сестру, говоря той что она ещё слишком маленькая, что ей нужно больше практиковаться.       К счастью, пока Фирн тренировала свои крылышки, он всегда готов был покатать сестрицу, прижимая ту к себе передними лапами и взмывая высоко в небо. Правда приземления обычно были слегка грубоватыми — по доброму посмеивающийся Наст то и дело приземлял сестру в какой–нибудь мягкий сугроб, тут же плюхаясь около неё в снег.       Полёт был мечтой Фирн. Где–то глубоко в своём сердце маленькая ледяная желала навсегда связать свою жизнь с этим ремеслом. Стать самой быстрой и самой выносливой, чтобы когда–нибудь её приставили к должности посыльного и гонца! Ведь тогда у неё будет возможность посмотреть и на мир за пределами серебристого королевства!       Естественно, мать даже не думала о такой судьбе для своей дочери. Раз за разом Метель повторяла: «Твоё место при дворце. Ты должна держаться достойно, чтобы стоять около трона ледяной королевы!». Да и сыны начальница дворцовой стражи говорила примерно тоже самое — у Метель были далеко идущие планы на своих наследников.       Хотя Насту повезло больше — мало того что он был смелым, так ещё и одарённым. Стойким и выносливым, готовым прободаться за первенство даже с некоторыми драконами из королевской четы. Но ему это никогда не было нужно и уж тем более интересно. «А вот возьму и улечу от матери» — порой делился брат своими бунтарскими мыслями с мнущейся в снегу Фирн: «Куда–нибудь подальше от дворца и матери. Где меня не найдут. И буду сам решать как мне жить.»       Конечно, для крохи Фирн, мир которой состоял из гневливой матери, отстранённого отца, доброго брата и занятий не было понятно куда может улететь Наст. Он ведь нужен при дворце! Да и как можно перечить слову старших? И уж тем более, ей было страшно представить свой мир без него! Малышка инстинктивно тянулась к брату как к единственному светлому лучику в своей жизни и очень боялась его потерять. Боялась остаться один на один с матерью. Слишком многое у Фирн не получалось. Слишком часто она отвлекалась, летая в небесах.       Прямо как сейчас, в лапах своего брата несущего её всё дальше и дальше к границе Ледяного Королевства. Туда где вечные снега сменяются серо-зелёной порослью и каменистыми насыпями. Туда, где предпочитали охотиться молодые и свободолюбивые ледяные из низших кругов, с удовольствием тратящие свободное время на личные прихоти и удовольствия.       Не удивительно, что именно в их кругах предпочитал развлекаться Наст! Мать вот однажды потащила Фирн на какой–то званый ужин и на нём, тогда ещё совсем крохотная драконица заснула, за что получила долгую нотацию от Метель о том, как стоит себя вести среди достойных сородичей.       А Наст… Он всегда мог забрать малышку с собой, говоря что летит на охоту. По сути он даже не врал — мать и подумать не могла что её отпрыск не с медведями или моржами будет биться, но гоняться за оленями под весёлые писки сестры или таскать ей кроликов, за которыми уже гонялась Фирн. Метель то думала, что брат натаскивает сестру, обучает её основам боя и готовит её к службе королевству. А он… Перекидывался с весело пищащей Фирн снегом, который становился удивительно мокрым на окраине родного королевства!       И каждый раз, когда брат появлялся во время ругани матери, малышка ждала момента, когда Наст предложит забрать сестру на очередную тренировку.       — Знаешь, у меня для тебя будет небольшой подарок. Только ты матушке его не показывай. — Заговорчески подмигнул идущий на посадку Наст своей сестре.

***

      В круговороте вечной зимы минуло несколько лет. Подросшая Фирн встала на крыло, пусть и не первая, но… Для неё это всё равно было сродни маленькому празднику и личной победе, которой она могла насладиться взлетая выше острых шпилей столицы ледяного племени. А стараниями брата, подрастающая драконица всё больше отдалялась от высших кругов общества, всё чаще общаясь с теми, кто был… Свободнее. С теми, кто мог улыбаться не ради притворства или проявления мнимого уважения, но потому что ему было весело. С теми, кто смеялся когда им было смешно и грустил, когда у него что-то не получалось.       Конечно, из-за этого всё чаще возникали упрёки со стороны матери — Фирн всё смелее демонстрировала свой бунтарский дух. Но Метель, будто бы отчаявшись сделать из дочери нечто достойное, сосредоточила всё своё внимание на Насте — а брат, будто понимая, какой груз ответственности лёг на его крылья, стоически выдерживал каждое грубое замечание матери, находя в себе силы не только потакать своим прихотям и подталкивать сестру навстречу мечте, но и самостоятельно держаться за высокие и уважаемые чины. Порой казалось, что само появление Наста разряжало любую обстановку — его добродушная улыбка и мягкий взгляд, его непринуждённые шуточки и смешки уберегли многих ледяных от конфликтов. Как посредник между драконами низших и высших кругов он был везде, где разгорался спор, где гордость встречалась с небрежностью, подбирая подходящие слова чтобы разрядить обстановку и направить энергию молодых драконов на благо племени… А ещё, ходили слухи, что Настом в тайне восхищалась одна из молодых принцесс — но сам ледяной предпочитал не поднимать этот вопрос, отмахиваясь от него как от недостойного или же сводя всё к невинной шутке. И даже сестре, которые знала многие секреты брата, он мягко отказывал, поднося палец к устам драконицы и прося ту не плодить беспочвенные слухи. Хотя он никогда и не отрицал напрямую своих связей с принцессами, да и частенько его можно было заметить среди королевских отпрысков, флиртующего и подначивающего «благороднейших» ледяных к каким–то глупостям.       В общем, жизнь Фирн налаживалась — под покровительством брата она набиралась сил и знаний, читала свитки и училась. Пусть не первая, но и не последняя — драконица чувствовала себя на своём месте. В особенности когда унылые школьные уроки сменялись физическими упражнениями и она могла вдоволь налетаться, гоняясь на перегонки даже с некоторыми старшими дракончиками, готовящимися покинуть детский круг и перейти во взрослую жизнь! Чего уж там, ощутив некоторую свободу от материнского гнёта ледяная планировала поучаствовать в полуофициальной гонке среди всех молодых драконов, чтобы показать себя в полной красе и силе!       А Наст с радостью ей был готов помочь в этом, в свободное время летая с сестрой по заснеженным просторам столь любимого родного королевства, показывая Фирн то одно интересное место, то другое. Или знакомя малышку со своими друзьями — слегка рассеянными драконами из низших кругов, ведущих жизни на окраине королевства, в одиноко возвышающихся башнях.       Во время одного из таких визитов жизнь Фирн кардинально изменилась.       Один из знакомых Наста сообщил брату о медведе с чёрной–чёрной шерстью, которая украсила бы любую знатную особу! Особенно, если бы охотнику хватило навыка не разодрать косолапого на клочки или обморозить его шкуру дыханием. Естественно, пребывающий в хорошем расположение духа Наст не мог отказать на сокрытое подтрунькивание со стороны ехидничающего охотника — ему-то и не хватит силы завалить медведя? Так он ещё и не один — Фирн с радостью вызвалась полететь за старшим братом.       Дальнейшее было как будто в тумане. Полёт на юг и поиск медвежьей берлоги, под тихое карканье преследующего драконов ворона. Птица с чёрным оперением и серебряными глазами будто о чём–то хотела предупредить не обращающих на неё внимания ледяных. Отчаянно пыталась отогнать их от сокрытой под поваленным дубом угрозы. От берлоги, занятой отнюдь на косолапым, но кем-то… По-настоящему опасным. Чужак.       Обезумевший, покрытый свежими ранами ночной, бормочущий себе под нос какую–то бессмыслицу.       Алые языки огня разбились о крыло ледяного, которым тот отчаянно прикрыл морду. «Фирн, беги! Зови помощь!» — сквозь рёв боли и ярости выкрикнул брат, бросаясь на хихикающего незнакомца, пока тот не успел выползти из своего укрытия.       И Фирн полетела. Прорывалась сквозь встречные жгущие холодом ветра. Обогнала обеспокоенного ворона. Ворвалась в небольшое поселение соплеменников. Но те слишком долго не собирались. Слишком слабые, слишком изнеженные в своей лишённой порядка и иерархии жизни.       Они опоздали…       Под насмешливые крики ворона Фирн видела обгоревшего брата, в предсмертной хватке вцепившегося в глотку мёртвого ночного.       Её брат… Добрый, звонкий, всегда прикрывавший сестру в трудную минуту. Он всегда готов был укрыть её от невзгод, всегда готов был отвлечь в сторону бурю чужой ярости или помочь с чем–то непонятным для маленькой драконицы.       И теперь… Теперь его нет. Он умёр, а вокруг него испуганно носятся ледяные, которые не смогли помочь ему. Которые слишком долго копошились в своих берлогах, не желая слушать запыхавшуюся малявку.       Слишком слабую малявку — она могла бы лететь ещё быстрее, надрывать свои крылья, чтобы спасти брата. Она могла бы быть красноречивее, излучать властность и обаяние, зазывая столь необходимых ей помощников. Но главное, она могла быть сильнее и храбрее — вместо того, чтобы спасаться, она могла броситься с Настом в бой. И, быть может, они бы выжили вдвоём. Помятые, побитые, но усмехающиеся смогли бы спастись и медленно бы брели сейчас по снегу в поисках укрытия, чтобы зализать свои раны.       Вместо этого — она сидит в сугробе, роняя горькие, жгущие скулы слёзы. Дрожит, точно подброшенная в воздух снежинка, не в силах совладать с растущим внутри отчаяньем. Почему… Как… За что? Боль потери сдавливала острыми когтями израненное сердце.       Если бы ей хватило сил. Если бы она была сильнее. Если бы она была быстрее. Если бы драконы слушались её, а не валяли дурака. Мысли Фирн разрывались, её неокрепший детский ум пытался отчаянно переложить груз ответственности на кого–то другого…

***

      — Ничтожество. — Тяжёлая лапа Метель обрушилась на пискнувшую от боли Фирн. Удар, пришедшийся по рёбрам, отбросил маленькую драконицу точно куклу к стене. — Лучше бы ты там сдохла!       Слова матери разрывали и без того кровоточащие сердце на растекающиеся по телу спазмами боли ошмётки. Дрожа, отчаянно хватая воздух своей пастью, Фирн попыталась подняться на свои лапы.       Это было её личное решение — рассказать всё матери. Всё, как она помнила, ничего не тая — её личное наказание, которое Фирн взвалила на свои плечи, вместе с давящим на неё ужасом и горем. И стоило только ей рассказать обо всём, как до этого отстранённая Метель разразилась доселе не виданной яростью.       — Дрянь! — Рычала в отчаянье Метель, сделав шаг навстречу своей дочери и занося когти для нового удара, нацеленного в шею не способной оказать сопротивление взрослому Фирн.       Драконица уже зажмурилась, ощущая как привкус крови заполняет её пасть, а лёгкие горят от давящего желания выкашлять кровь. Сейчас всё закончится, в последней вспышке боли она отправится следом за братом…       Тихое сиплое рычание вырвало Фирн из темноты. Под яростный рёв матери, отец семейства набросился на свою супругу, попытавшись прижать ту и остановить от детоубийства. Нет, он также не был рад новости принесённой дочерью. И судя по дёргающемуся хвосту он был также взбешён случившимся… Но почему–то он заступился за дочь, вместо того, чтобы позволить супруге с последней «ошибкой».       — Метель… — Просипел он, но та в порыве гнева лишь попыталась оттолкнуть супруга, своими рогами рассеча до крови его плечо.       — Ты… Ты… — В злости и отчаяние ревела Метель, не спуская затуманенного взгляда с поднимающейся на лапы Фирн. — Ты должна была там умереть! Слышишь?! Ты?       — Мама… — Сквозь слёзы боли прохрипела Фирн, пытаясь дозваться до матери. Но та, найдя в себе силы ненадолго придавить супруга, что есть силы ударила дочь крылом       — Я тебе не мать! — Рявкнула Метель, занося свои когти над драконицей. — Мерзавка. Я тебя породила, я тебя и убью…       — Метель! — Вновь рявкнул отец, придавив морду супруги уже готовящейся выдохнуть поток льда на свою дочь. — Немедленно прекрати!       — Я… — Отползая от рычащих друг на друга родителей, Фирн всё отчётливее понимала, что её семья никогда больше не примет её. Что мать, даже если успокоится, то всегда будет смотреть на неё как на пустое место. Для Метель она погибла… Там, вместе с братом. Здесь же — лишь морок, навеянный горем. Лишь ошибка и недоразумение, которое никогда не сможет очиститься от своих прегрешений. Обида разъедала мысли Фирн, страх и отчаянье мешались с желанием хоть как–то оправдаться в глазах гневливой драконицы и отстранённого отца.       Ей нужна была цель, которая могла бы её оправдать, нужен был стимул двигаться дальше, а не захлебнуться в собственной жгущей грудь крови. Она не могла опозорить доверие брата.       — Я, кха, буду стараться… — Захлёбываясь в слезах, промямлила драконица. — За двоих… За Наста тоже…       — Ты. — Через вой разъярённой Метель прозвучал голос отца. Его взгляд обжёг пылающей холодной яростью, но он, не смотря на собственное негодование, продолжал бороться с извивающейся Метель. — Пошла вон. Быстро.

***

      После этих слов в жизни маленькой драконицы не осталось поводов для радости — презрение, подаренное родителями и горечь утраты сплетались в жгущую сердце идею, толкнувшую Фирн в пучину борьбы. В первую очередь над самой собой — некогда весёлая, она больше не могла позволить себе смешков, вкладывая все свои силы в занятия. Даже изнемогая от напряжения и усталости, она продолжала корпеть над свитками, продолжала двигаться и отвечать, продолжала учиться и тренироваться за двоих.       В надежде ли оправдаться перед матерью? В надежде ли показать отцу, что она не бесполезна? Или же ради брата? А может, ради себя?       Отогнать жгущую мысль, что именно она должна была погибнуть, дабы более достойный продолжал жить и учиться. Эта идея накрепко засела в голове растущей драконицы, гоня её без остановки вперёд. Гоня всё глубже в пучины отчуждения среди сородичей — слишком мрачная в своей целеустремлённости Фирн замыкалась в себе, не имея ни сил, ни желания для общения с вышестоящими вне своего долга. Они получали от неё лишь сухие, краткие ответы, когда крепнущая ледяная сталкивалась с ними в узких коридорах учебных заведений. Другие, куда более беспечные и не представляющие сколь бесцельны их весёлые крики, лишь презрительные взгляды.       Чернь… Грязная, шумная чернь не способна привнести в свою жизнь хоть каплю упорядоченности. С пренебрежением Фирн смотрела на них, продолжая подниматься всё выше и выше, по спинам и головам одногодок. И когда казалось, что у неё хоть что–то начало получаться, на горизонте возникла новая трудность. Выскочка.       Смышленая и приветливая гадина, переведённая откуда-то из отдалённого поселения в школу при дворце. Вечно улыбающаяся, вечно готовая помочь и подставить плечо. Казалось, она привлекает своей простотой и усердием взгляды всех драконов, что её окружали. Но, что куда больше раздражало Фирн, так это осознание того, сколько в этой Выскочке из неблагородных таланта. Таланта говорить, таланта слушать и направлять — то что было у Наста. И того, что не было у Фирн.       Загнивающая рана на сердце распространяла с кровью яд зависти. А та пускала пугающие метастазы в мыслях, наращивая слой за слоем чувство несовершенства. В отчаянной попытке обогнать выскочку с помощью своих сильных сторон Фирн всё усерднее дралась, охотилась, тренировалась. Из стройного летуна она стала грозным воином, готовым перегрызть глотку любому.       Но разве этого было достаточно, чтобы заменить Наста? Его тень, призрак и воля воплощённая в другом драконе, в сопернике, стремительно нагоняла Фирн в иерархии детского круга. А Метель, для которой дочь умерла вместе с братом, стоически игнорировала все успехи Фирн. Только отец, мрачный и отстранённый изредка перекидывался со своим отпрыском парой холодных слов, без радости отмечая её успехи… И выражая своё недовольство тем, что Фирн слишком увлеклась физической подготовкой.       «Тебе не хватает влиятельности» — сухо отмечал он, во время редких разговоров с немногословной дочерью.       Но как её получить? Слушать, что говорят другие? Порой замирая на отдаление от ледяных согрупников, Фирн с отвращением слушала их пустозвоние. Сколько лишних слов, которые можно было бы потратить на более полезные для племени действия. Сколько колебания воздуха, ни на что не влияющего?       — Вы слышали, кажется хотят объявить новый набор в Академию Яшмовой Горы? — Перешёптывались ученики после урока. — Вскоре должны объявить конкурс.       — Я слышала, что после обучения там тебя направляют на стажировку дипломатам. — Подхватывает свежие слухи другой дракон.       — А я, что приближают к советникам королевы. — Вклинивался третий, пока четвёртый неуверенно бормотал что-то себе под нос о «дезертирах».       Фирн слышала всё это. Как отдыхающий хищник, она сохраняла бдительность, жадно впитывая каждый слух, витающий в школе. И в этой новости о таинственной Академии, основанной героями двух прошедших катастроф, ей чудилась возможность — застывшая на краю второго круга, обогнанная выскочкой приближающейся к первым рангам, ей не хватало… Чего–то особенного, чтобы возвысится и вцепиться в большее. Некоторой статусности, с помощью которой она могла бы обратить на себя больше внимания. Было ли обучение в этой «Академии»?       Неожиданно для Фирн, её отец не проявил какого–либо недовольства по поводу вопроса вопросов дочери насчёт Академии. Напротив, оценив своего отпрыска взглядом, он изъявил что не будет препятствовать её отправке — однако помогать тоже не собирается. Фирн придётся добиваться желаемого самой.       И драконица вгрызлась в эту возможность показать себя! Нужно лишь чтобы её отобрали из общей массы недостойных!       Своей мрачной целеустремлённостью и готовностью преодолеть на одном лишь упорстве любую задачу, она привлекала взгляды наставников, слишком неуверенных в том что эта отчуждённая драконица будет хорошим выбором. Но её верность, её сила и готовность пойти на всё ради места под солнцем не оставляли им выбора. Хотя, никто не отправлял Фирн в Академию ради того, чтобы она показала себя уравновешенной и спокойной ледяной — это понимала даже сама драконица, с презрением смотря на радостно прыгающую «подлизу» что также получила место среди пяти отправляющихся в путешествие дракончиков.       Фирн брали как демонстрацию решимости ледяных. Как знак их силы и превосходства над окружающими. Как защитницу, которую будет не жалко потерять в случае конфликта между учениками. Лишь расходный материал, необходимый тем, кто будет искать славу — лишь щит для достойнейших. Вот только, Фирн сама планировала вырвать себе кусочек под холодным северным солнцем. Вопрос в другом — как именно это сделать?       Как только было избрано пятеро драконят, тут же была назначена дата отправки их на обучение — аккуратно в полдень следующего дня. И вот, под поднимающимся по дуге светилом стоят пятеро: Выскочка, один из принцев и ещё два дракончика заслуживших своё место какими–то своими выслугами. А вместе с ними и Фирн — грозная и мрачная, она стояла в конце ряда, слушая наставления старших о том, как должно себя вести среди драконят других племён. Что нужно делать, чтобы не посрамить собственное племя. И какие вещи стоит оставить дома… Впрочем, у ледяной вещей не было. Она собиралась отправляться налегке, полностью положившись на свои силы. Как и все остальные драконята, выстроившиеся за ведущим их к окраине Ледяного Королевство стражем. Им ещё нужно было встретится с песчаными, которые проведут своих северных соседей через пустыню, но это уже вопрос второстепенный — да и Фирн не было особо интересно, что из себя представляют любители палящего солнца. Как любого хорошего охотника её мысли занимал не завтрашний день, но происходящие вокруг — цепкий взгляд драконицы бродил по уменьшающимся сугробам и проступающим лесам. На привалах она отправлялась в одиночестве на охоту, не возвращаясь пока в её когтях не окажется хоть какая–то добыча.       Во время этих остановок её соплеменники попытались с ней заговорить. Даже Выскочка что–то тихонько пропищала в сторону Фирн, предлагая ей какую–то услугу. Но всегда ледяная отвечала сухо и резко, за исключением конечно же принца которому драконица выказывала должное его статусу уважение.       Всё несколько изменилось после того, как драконы вылетели из зоны вечных снегов в холодную тундру. А после, приблизились к границе с пустыней, где их уже ожидали песчаные.       Хоть Фирн никогда бы, и никому бы не призналась, но ей были интересны иноплеменники. Какие они, невиданные доселе драконы живущие средь песков? Ветреные, пылкие, сильные? Они живут в такой же пустоши, просто вместо холода и снега у них жар и песок.       А увиденная реальность вызывала лишь разочарование в ледяной. Какие–то хлипкие, неказистые и слишком жилистые — будто им не хватало мышц на костях. И при этом все как на один смотрят с хитринкой, вызывающей у Фирн отвращение. Будто только и ждут момент, чтобы проткнуть бок жалами хвостов, скрывая свою внутреннею подлость за приветливыми улыбками и громкими криками.       Да, песчаные дракончики были громкими. Даже сопровождающие их стражники были громкими, не стесняясь перешучиваться на службе и обсуждать какие–то глупости, пока ледяные молча стояли под жгущим чешую светилом, от которого всё сильнее хотелось укрыться.       До этого Фирн даже не представляла, что солнце может быть настолько жестоко — жаром оно будто желало смешать ледяных со своими пустынными владениями. Раскалённый воздух давил, обволакивал со всех сторон, поднимаясь от обжигающего песка, нагревая кровь ледяной. Каждый вдох мало того что отдавал омерзительным ощущением пыли на языке, так ещё и сушил горло, грозя в любой момент вырваться приступом сухого кашля. Ещё несколько часов, и её кровь вскипит прямо в венах…       Нет, Фирн не могла и не собиралась демонстрировать свою слабость никому из присутствующих. Стоически она выносила жару, не позволяя ни единому мускулу дрогнуть на своём теле, и только жадные глотки из фляги выдавали её дискомфорт. Если бы только вода сохранила столь родную прохладность, а не нагрелась вместе с её телом. Лишь клокочущая в груди вьюга поддерживала ледяную в этом испытании.       А может и внутренняя злоба, ведь даже среди шумных песчаных нашёлся один полудурок, способный отвлечь её от тяжести давящей жары. Покрытый шрамами дракончик, явно не раз бывавший в серьёзных передрягах, лез ко всем и каждому со своими весёлыми расспросами. Даже к застывшему от возмущения принцу попытался подобраться с каким–то навязчивым вопросом — благо Фирн успела отгородить крылом благородного соплеменника от песчаного недотёпы.       — Ого! — Прицокнул тут же незнакомый дракон, разглядывая мрачный оскал Фирн. — Вот теперь вижу, что о некоторых ледяных говорили правду! Ладно, ладно, не рычи. Не буду я его трогать, если он тебе так дорог. Ей, дружище, ты то чего морду воротишь? Сам как в Академии общаться будешь без защиты подружки?       Дальнейшая дорога через пустыню прошла относительно спокойно. В конце концов, песчаные потеряли интерес к ледяным, и только Выскочка то и дело оказывалась среди шумных жаролюбов, переговариваясь с ними о различных глупостях и делясь своими мыслями.       И не было бы Фирн никакого дела до россказней этой бесполезной нахалки, если бы в своих бессмысленных диалогах та не обмолвился о том, что из–за жары её начинают мучать кошмары. Лёгкая дрожь пробежалась по спине Фирн — в последнее время её сон тоже был беспокоен.       Тёмный ледяной лабиринт. Бегство от притаившегося средь узких коридоров чудовища, движущегося морозящими даже ледяных туманами. Монстр, будто бы что-то отчаянно выискивающий и способный выгнать в своём поиске Фирн за пределы лабиринта, под взгляд тысячи бьющихся в агонии солнц от которых драконицы скрывалась в тенях узких коридоров. Оказывается, не она одна столкнулась с этим кошмаром?

***

      — Помнишь, как ворон предупреждал тебя?       Голос, разносящийся по опустевшему коридору, прогремел сродни грому. Тут же ледяная обернулась на голос, различая в тени пещеры притаившегося ночного — опёршись плечом о сталагмит он позволял редким всполохам пламени факелов пробегать по серебряным пятнам, обильно покрывавшим его тело причудливым узором. Ночные… Тут же Фирн оскалила свои острые клыки, ощутив ноющую под сердцем боль. Но незнакомец лишь продолжал на неё пристально смотреть, не спуская с ледяной взгляда своих глаз цвета железа.       — Своим граем он пытался отпугнуть вас. Предупредить что впереди угроза. — Перейдя на громкий шёпот, ночной оттолкнулся своим крылом от стены, сделав первый шаг к негромко зарычавшей ледяной. — Ты ещё не знаешь, но он кричит снова. Предвестник — имя непроизвольно всплыло в голове ледяной… Так звали этого ночного, попавшего в одну группу с Выскочкой. Статный и пугающий. Фирн инстинктивно чувствовала исходящую от этого дракона угрозу.       — Ваши кошмары… — Продолжал говорить дракон, и голос его дрожью прошёлся по спине драконицы. Откуда он узнал? Неужели ему рассказала Выскочка? Нет, такого не могло быть. Скорее всего этот ночной где–то подслушал разговоры соплеменников. Интересно, стоит ли от него избавиться? Фирн не знала, чувствуя, что каждое новое слово Предвестника загоняет её в ещё большую растерянность. — Это ворон, предвещающий рок всему ледяному племени. Даже больше — всей Пиррии. Если, конечно, некоторые не сделают правильный выбор.       И вот, он стоит перед ней. Расслабленный, не выдающий беспокойства перед скалящей клыки драконицей. Казалось, он не обращал никакого внимания на то, что в любой момент колеблющаяся ледяная готова была на него набросится. Возможно ли, что всё идёт по его плану и именно такой реакции он ожидал от Фирн.       — Вот только, готова ли ты его сделать? Готова ли ты исправить ошибку прошлого?       — Откуда… — Шипит Фирн, делая шаг навстречу ночному. Он определённо шпионил! Возможно ещё и выпытывал из других ледяных информацию о Фирн, чтобы посмеяться над ней.       — Не нужно… — Взмахом лапы Предвестник остановил ледяную. —Я всё расскажу. Но перед этим ты должна понять одну вещь — узнав, ты будешь вынуждена сделать выбор. Бежать и звать на помощь, или же броситься в бой с судьбой?       Не давая драконице опомниться, ночной в плотную приблизился к ней. Его грудная клетка практически касается плеча Фирн, когда пятнистый склонился к её уху и тихо-тихо шепчет окончательно растерявшейся драконихе.       — Ты можешь спасти своё племя. Оправдать возложенный на себя груз. Стать героем. Но, что важнее. — Уже в её ушко прошептал прикрывший глаза Предвестник, перед тем как оттолкнуться от ледяной и двинуться по коридору. — Ты можешь найти себя. И свою мечту. Всё что тебе надо — послушать меня и сделать выбор… Но, буду с тобой честен, твой выбор был давно сделан за тебя.