О бедном злодее замолвите слово

      — Джань, ты с БОЕВОГО отделения, занимаешь четвертое место в списке сильнейших учеников Младшего курса, отлично владеешь оружием, приемами рукопашного боя, техниками применения энергии ци, мастерски варишь яды, происходишь из древнего и знатного рода, весьма богат. Это совсем не вписывается в твое описание «ничтожество и неудачник». – увещевал болотного Джи-Цун.       — Но Сэ лучше меня справилась с зельем… — с сомнением напомнил юноша. Он выглядел необычайно удрученным.       — Она целитель и зелья – её специализация. – со вздохом сообщил феникс. – Я занимаю седьмое место в боевом рейтинге, не разбираюсь в ядах и не умею варить зелья. Кто же я тогда? Меньше, чем ничтожество?!       Яо-Джань немного смутился: — Ты пока еще только первогодка – раньше первогодки не попадали в первую десятку лучших воинов. А еще — ты отличный лидер и хорош в знании теории.       — Да. – Цун кивнул. – У каждого есть свои сильные и слабые стороны. Не стоит пытаться преуспеть во всех сферах. Ты силен и могущественен. Тан-Чин-Сэ – талантливая целительница. Можно просто уважать способности друг друга. А иногда – не стыдно просить совета и помощи.       — Мне никогда подобного не говорили. – с удивлением признался болотный.       — Если потребуются мудрые наставления – обращайся. – улыбнулся феникс.              — Кто из героев древности первым покорил Золотую гору? – поинтересовался пожилой монах брат Кудоши-Хусо.       Он обвел взглядом учеников: — Ответь, Шин-Мари.       — Лао-Зай из Клана Павлина. – с готовностью выпалил лотос.       — Боюсь, это не так. – наставник с сомнением покачал головой. Лотос побледнел и гневно закусил губу. С его лица сползло самоуверенное выражение.       – А как считает Джи-Цун? – уточнил Кудоши-Хусо.       — Адакора-Саи. – сообщил феникс. – Из Клана Драгоценных камней.       Монах кивнул: — Правильно, ученик Цун.       Шин скрежетнул зубами.       За обедом в общем зале лотос не сводил с феникса тяжелого злобного взгляда.       — Что-то не так? – полюбопытствовала Пэй. Она, как и еще несколько учеников из Хрустальных пагод, по просьбе Шин-Мари присоединились к Белым лотосам за столом. Племянник главы клана за последние дни позвал к ним так же бойцов из Северного ветра и Заповедного леса. В отличие от компании Цуна, это сборище носило вид боевого союза. За столом не были слышны ни шутки, ни смех. Да и атмосфера оставалась гнетущей. Брат-наставник Ким-Джун хмурился, глядя на них, и предчувствовал недоброе.       — Этот Цун явно что-то замышляет! – гневно выпалил Шин-Мари.       — Разве? Мне так не кажется. – хорошенькая Эль-Мин-Пэй только пожала плечами и продолжила трапезу. – Интересно, где задерживается Атна-ри? (добавление «ри» в конце имени делает его звучание уменьшительно-ласкательным).       Лотос закатил глаза, мысленно ругая бестолковую девицу.       В этот момент произошло сразу два важных события, давших начало всей дальнейшей ситуации – в проеме одной из дверей обеденного зала замаячила массивная фигура Атна-Мари. С противоположной стороны, гораздо ближе к столу лотосов, в дверь вошла Тан-Чин-Сэ. Девушка явно направлялась к столу Черных фениксов и путь ее вынужденно проходил рядом с местом дислокации Шин-Мари и его товарищей.       В голове племянника главы клана мигом созрел коварный замысел.       Он применил ци так, чтобы Небоевая споткнулась рядом с его местом и тотчас ловко подхватил её, фактически заключив в объятия.       — Осторожнее, милая. – насмешливо сообщил Шин ошарашенной красавице. – Так пылко упала прямо мне в руки. Это можно понять – твой жених не слишком то учтив и обходителен. Я гораздо лучше!       Лотос тщательно следил за происходящим, но не учел скорости реакции Яо-Джаня. Болотный применил Бросок кобры и спустя одно моргание оказался рядом с эпицентром событий.       — Ты прав – её жених совершенно не учтив! – с веселой злостью подтвердил Джань, выхватывая Сэ и отправляя лотоса в полет до ближайшей стены.       Шин-Мари потерял сознание, но все задуманное осуществить успел – мгновение спустя лотосы повскакивали с мест, намереваясь избить наглого Болотного. Им навстречу ринулись собратья Яо-Джаня, Хэ, Ран и прочие. Ни Джи-Цун, ни Атна-Мари были уже не в силах остановить начавшуюся потасовку. Проигнорировать бой они не могли и были вынуждены присоединиться.       Зал наполнился неразберихой, шумом, гомоном и криками. Святой свет Белых лотосов, огонь фениксов, сияющие колдовским блеском сферы Болотных огней, давшие название клану, усиление чар от Хрустальных пагод, порывы Северных ветров и лианы Заповедного леса. Все смешалось и перепуталось. Схватка была короткой, но ожесточенной.       Джи-Цун понимал, что бейся сейчас Атна-Мари в полную силу – его противникам бы не поздоровилось. Присутствие Хрустальных пагод давало вражеским бойцам явное преимущество. Феникс также не пускал в ход Черное пламя, дабы не покалечить кого-нибудь… Пару раз лотос и его птичка столкнулись, обменявшись несколькими оскорблениями и ударами. Цун очень надеялся, что никто не заметит, как виновато смотрит на него Атна и как осторожно атакует, опасаясь навредить.       Феникс устроил взбучку паре наглых лотосов, наседавших на Хэ и Рана и уже намеревался атаковать одного из ветров, но в этот момент в зале раздался громкий голос брата-наставника Ким-Джуна: — Прекратить немедленно!       Все ученики послушно замерли. Авторитет монаха был необычайно высок.       — Что вы тут устроили?! – грохотал Ким-Джун. – Все принявшие участие в потасовке наказаны! Остаетесь без ужина, завтрака и под домашним арестом до завтрашних утренних занятий. Помогите своим пострадавшим добраться до комнат. К ним заглянут целители и окажут необходимую помощь.        — Джи-Цун, Атна-Мари – за мной! – гневно продолжил наставник, назвав негласных лидеров обеих групп. Впрочем, у лотосов главным считался Шин, но в настоящее время он пребывал без сознания.       Ким-Джун был очень огорчен и потому зол. Он никак не ожидал подобного поведения от мудрого и доброго Джи-Цуна. Да и Атна-Мари производил впечатление разумного юноши.       — Что на них нашло? – недоумевал он.       Но и дотошные расспросы, учиненные в личном кабинете, не принесли результатов.       — Это все межклановые дела. – утверждали оба удивительно синхронно. – Мы не хотели устраивать драку, но другая сторона спровоцировала.       — Шин-Мари приставал к невесте Яо-Джаня. – добавил феникс.       — Яо-Джань ударил Шин-Мари. – сообщил лотос.       — А потом, вместо того, чтобы на этом и остановиться, все начали драться? – вздохнул наставник.       — Нельзя спускать подобное! – не сговариваясь кивнули юноши, пожимая плечами и опуская взгляды. – Как же иначе? Это гнусная провокация!       — Раз нельзя иначе, то посидите одну ночь в карцере. – устало сообщил Ким-Джун.       — Но это же не я виноват! – снова почти одновременно возмутились ученики.       — Оба хороши. – отмахнулся монах. – Подумаете о своем поведении.       Лотоса и феникса увели стражники из числа охраны Академии и заперли в карцере – глубоких подземных камерах в недрах горы, где благодаря особым артефактам не получалось применять энергию ци. Тяжелая дверь из металла, узкая жесткая лежанка, дыра в полу и кувшин с водой – вот и все удобства.       Камеры обоих заключенных оказались рядом. В стене между ними обнаружилась узкая щелка.       — Ну, тут хотя бы не грязно, хотя и холодно. – заметил Цун, когда запершие их стражники удалились.       — Да, могло быть и хуже. – согласился Атна. – Как ты, птичка?       — В порядке… — заверил феникс.       — Шин— редкостный идиот! – вздохнул лотос.       — И сволочь! – согласился Цун.       — Но в карцере почему-то мы с тобой. А он в комнате под приглядом целителя.       — Я заметил, что Яо-Джань успел отравить негодяя во время того, самого первого удара. Так что страдать Шину предстоит доооооооолго… — заверил феникс с усмешкой. – Вот только эффект проявится далеко не сразу.       — Опять будет жаловаться и требовать сеансы исцеления. – обреченно вздохнул Атна-Мари. – И мне придется смириться и заняться его лечением. Он племянник главы клана.       — Ты ведь тоже приближен к правящей семье? – уточнила Джоу, на самом деле прекрасно помнящая о происхождении лотоса.       — Да. – подтвердил Атна. – Мой отец был двоюродным братом нынешнего правителя. И я четвертый в очереди на трон. Шин – первый.       — А я – второй. – сообщил Цун. – После брата.       — Твой отец гордится твоими успехами в учебе? – предположил лотос.       — Мой отец… Я почти не видел его даже когда жил в обители. Он не добрый родитель, а пугающая фигура на троне, внушающая трепет и ужас. – признался феникс очень тихо.       — Бедная птичка… — посочувствовал Атна-Мари. – У тебя было тяжелое детство.       — Зато сейчас мне все нравится. – улыбнулся Джи-Цун. – в Академии очень хорошо. Это лучшее место, что мне доводилось знать. Здесь у меня появились друзья… И братья-наставники – все как один очень добрые. Ох, так стыдно перед братом Ким-Джуном за то, что нам пришлось участвовать в сегодняшней потасовке.       — Да. Шин нас всех очень подставил. – вздохнул лотос. – Ты совсем замерз, птичка?       — Пока держусь, но ночью явно будет не просто. – признался феникс. – Сейчас бы разжиться огоньком, но ци не отзывается.       — Жаль, что мы не в одной камере – спать в обнимку намного теплее. – с улыбкой заметил Атна.       — Наставники считают, что мы обязательно передрались бы, оказавшись в одной камере. К сожалению, нам пришлось бы это изобразить. – напомнил Цун.       Брат-наставник Ким-Джун, слышавший конец разговора, благодаря чарам Полного сокрытия, обманывающим даже дар эмпатов и сканирование, пребывал в полном замешательстве. Он до сих пор не мог поверить в то, чему стал свидетелем. Эти лотос и феникс разыграли конфликт, в то время как на самом деле явно давно и очень по-дружески общаются. (И если только дружески!) Монах спускался в карцер, дабы удостовериться, что пленники ведут себя тихо. А обнаружил нечто совсем иное.       С одной стороны, Ким-Джун был рад, что не ошибся в Джи-Цуне и Атна-Мари. Напротив – восхищение юным фениксом возросло многократно. Но опасения за учеников было ненамного меньше радости.       — Межклановая война перемелет этих мальчиков, словно жернова — зерно. Жестокая родня обречет их на пытки и смерть. – мысленно причитал монах. – Я должен придумать, как защитить их…       Брат-наставник никому не рассказал о услышанном. Лишь упомянул, что заключенные замерзли, устали и потому не очень-то шумят. Ближе к ночи юношам отправили теплые одеяла.       — Карцер – это воспитательная мера, а не пытка. – пояснил Ким-Джун. – Не стоит их еще и морозить.              — Какие повреждения. Не дело так обращаться со столь прекрасным телом. – взволнованно причитал Гуан-Чин – целитель-старшекурсник, вызвавшийся заняться здоровьем Шин-Мари. Он уже напоил пациента зельями и теперь проводил сеанс исцеления.       — Очень больно. – жаловался лотос. – Эти болотные и фениксы – такие негодяи. Наглые грубые варвары!       Чин не скрывал, что очень заинтересован в изящном «белом драгоценном цветке». Лотос успешно дразнил его, давая надежду, но не позволяя ничего лишнего. В конце концов – Гуан-Чин был талантливым, но не боевым, да еще и из довольного бедного клана Тайной травы. Польза от целителя определенно наличествовала, но в качестве пары он совершенно не годился. Да и этот наивный преданный взгляд, волосы, собранные в смешной хвостик, бедная одежда. Милый щеночек, да и только. Не то, что грозный прекрасный Атна-Мари – сильный и мужественный, лучший воин на Младшем курсе, снискавший славу еще до поступления в Академию. Рядом с таким не стыдно появиться в обществе, а Чин… это просто Чин. Не о чем и говорить.       — Бедный лотос. Сейчас должно стать лучше. – заверил юноша. Он осторожно и очень бережно касался основания шеи юноши, вливая энергию. Боль и правда отступала.       Шин поймал себя на мысли, что внимание целителя приятно ему, равно как и теплые касания тонких чутких пальцев.       — Атна в последнее время груб и холоден. А мне необходимо снять напряжение. Упрямого лотоса я заполучить еще успею – в свое время. Он никуда от меня не денется – так или иначе станет моим. А сейчас можно насладиться моментом. – решил про себя Шин и едва слышно прошептал: — Часть энергии задерживает одежда. Думаю, так будет лучше…       С этими словами лотос позволил шелковому одеянию скользнуть вниз.       — Д-да… Так гораздо лучше. – смущенно произнес немало удивленный Гуан-Чин. Целитель на время забыл, как делать вдохи и выдохи. Он с восторгом созерцал белоснежную бархатную кожу с уже почти прошедшими благодаря его магии синяками и довольно тонкую талию. Потом взгляд Небесного опустился ниже…       Шин расположился на ложе и нетерпеливо закусил губу. Целитель торопливо занялся застежками собственной одежды, спеша присоединиться к своему белому цветку.