О бедном злодее замолвите слово

      Нин-Харру немало удивился, заслышав снаружи шум и гомон. Он кивнул помощнику, чтобы тот выяснил, в чем дело.       — Там целая толпа. – озадаченно сообщил дознаватель. – Они перегородили коридор и требуют отпустить Гуан-Чина.       Немало удивленный столь беспрецедентным развитием событий, старший брат-наставник выглянул за стены допросной. От Небесных там было не протолкнуться – присутствовали и соратники целителя по Изумрудному кубку, и благодарные пациенты из Академии, и коллеги по работе и обучению.       Весть о задержании гениального лекаря быстро облетела Золотые небеса итог этого Нин-Харру лицезрел у себя на пороге.       — Гуан-Чин невиновен! Отпустите Гуан-Чина! – требовала толпа.       — Соблюдайте тишину и общественный порядок. – вздохнул монах, осознавая сколь непростым ожидается дело. – Понимаю ваши чувства, но расследование должно вестись согласно протоколу. Будут учтены все доказательства и показания. На их основании принято решение. Ваши крики только мешают. Разойдитесь.       Но протестующие не желали расходиться. Собравшиеся были настроены решительно. Нин-Харру уже подумывал позвать стражу и уведомить начальство. Но то, что произошло несколькими секундами позже внесло грандиозные корректировки в его планы.       Как раскаленный нож проходит сквозь масло, толпу расколола процессия в хрустально-белом. Шелест шелка во вдруг воцарившейся тишине, перезвон украшений. Впереди шествовала Эль-Сун-Тай – глава клана Хрустальных пагод – прекрасная, гордая и величественная. Сложную прическу из длинных белых, словно лунное серебро, волос венчала тиара с множеством драгоценных камней. Длиннополое одеяние скользило расшитым шлейфом по полу. Рядом шла ее сестра – советница клана – Эль-Сун-Фин. С другой стороны — глава Академии Юн-Сиан. Чуть позади – дочь главы клана и ее наследница – Эль-Мин-Пэй. По обе стороны – воины клана в легендарных Лунных доспехах.       Вся эта неимоверно торжественная процессия остановилась у дверей комнаты, где допрашивали Гуан-Чина и давал показания Шин-Мари.       Глава Академии, глава клана, советница, наследница Хрустальных пагод и двое воинов вошли внутрь. За ними закрылась дверь. Прибывшие в поддержку Гуан-Чина начали тихонько переговариваться, осторожно поглядывая на оставшихся в коридоре бойцов из свиты.       — Сама Эль-Сун-Тай прибыла лично? Невероятно! Кто бы мог подумать! – слышалось в толпе.       Атна и Цун, принимавшие участие в акции в поддержку целителя и «совершенно случайно» оказавшиеся рядом в толпе, незаметно переглянулись.              — Госпожа Эль-Сун-Тай прибыла с визитом в Академию, чтобы проведать чуть не погибшую дочь, а заодно выразить благодарность ее спасителю и вдруг узнает, что господин Гуан-Чин под арестом и ему предъявляются какие-то невероятные обвинения. – многозначительно начал глава Академии.       Нин-Харру нервно сглотнул. Это дело с каждой минутой становилось хуже и хуже, перекочевав в разряд самых нелюбимых… Монах старательно изложил основные факты. Лотос нервно сжался в углу. Подобного оборота событий он никак не ожидал.       — Это возмутительная ложь! И мой жених арестован по такому поводу?! – вспылила Пэй, выслушав Нин-Харру. – Ничего абсурднее в жизни не слышала. Как вы можете так обращаться с этим достойнейшим и гениальнейшим Небесным?! Разве никто из вас не видит, что ему плохо? Срочно нужны целебные зелья и покой.       — Успокойся, Пэй. Сейчас мы разберемся с возникшим недоразумением. – заверила глава пагод. Ее хрустальный голос звучал мягко, но уверенно и властно.       — Хорошо, мама. – кивнула Пэй. Девушка подошла к мало осознававшему реальность Гуан-Чину, коснулась его плеча и тихо произнесла: — Ох, дорогой. Прости, что явилась только сейчас. Вот, выпей зелье – тебе станет легче. Скоро мы уйдем из этого ужасного места. Потерпи немного.       Целитель послушно выпил, не имея сил ни задавать вопросы, ни возражать. Сердце и правда постепенно переставало болеть.       — Есть доказательства. – тихо заметил Нин-Харру, взглядом указывая на коробку.       — Все это нашли в комнате лотоса. – напомнила советница. – Целитель вполне может быть совершенно не при чем. Из всех свидетельств против Гуан-Чина – показания Шин-Мари.       — Ты все еще настаиваешь на своих словах? – строго поинтересовался Юн-Сиан.       Шин, обливаясь холодным потом, робко кивнул.       — Ах ты мерзкий, лживый и трусливый хорек! – Пэй уперла руки в бока и начала грозно надвигаться на лотоса. – Сам – главный распутник Академии, а смеешь обвинять моего Чина. Да он на тебя и не взглянет. Гуан-Чин когда-то отказал тебе и теперь ты подло мстишь, вероломное создание. И это отпрыск святого клана? Подлец!       Шин окончательно вжался в стенку. Дышать становилось все труднее. Продолжать гнуть свою линию – и подавно.       — Не употребляй такие выражения, милая. Всем и так ясно, насколько сильно ты раздосадована. – мягко напомнила Эль-Сун-Тай.       — Прости, мама. Просто недостойное поведение этого подле… Небесного вызывает у меня гнев. – вздохнула юная пагода и уточнила у дознавателя: — В какие дни за последнее время по словам Шин-Мари, они виделись с Гуан-Чином?       Нин-Харру перечислил.       — Все эти дни Чин был в крыле Хрустальных пагод. – заверила девушка. – Мои соклановцы могут это подтвердить.       Пэй демонстративно сверкнула браслетом, парным тому, что все сейчас могли лицезреть на руке лекаря. Если не знать тонкости артефайзинга клана, их можно принять за обручальные.       В комнату робко заглянули младшие братья-наставники с докладом – были обысканы комната и рабочее место подозреваемого. Ни там, ни там не обнаружено ничего незаконного. Со слов коллег и пациентов – поведение самое положительное и достойное.       — Думаю, мы узнали немало. – резюмировала советница Эль-Сун-Фин.       — Если никто не возражает, сейчас мы с этим юношей вас покинем. Держите меня в курсе относительно хода расследования. – глава клана грациозно поднялась. – Я и мои приближенные остановились в Жасминовом павильоне.       — Позвольте, я вас провожу. – любезно предложил глава Золотых небес.       Пэй подхватила растерянного Гуан-Чина за руку. В коридоре вокруг принцессы, лекаря, главы пагод, советницы и ректора сомкнулись ряды воинов в Лунных доспехах. Все торжественно проследовали в Жасминовый павильон, где Юн-Сиан распрощался с высокими гостями, пожелав приятного отдыха.       — Надеюсь, все разрешится благополучно в самое ближайшее время, уважаемый Юн-Сиан. – улыбнулась мать Пэй.       — И я всецело на это уповаю, уважаемая Эль-Сун-Тай. – заверил глава Академии.              — Да, какие-то визитеры в позднее время были, но целителя Гуан-Чина я среди них не видел. – уверенно вещал Атна-Мари. – Да – уверен — ауры сплошь незнакомые, а ауру нашего целителя я знаю отлично.       Ему вторил Лойто: — Все так. Ни разу не видел Гуан-Чина в нашем крыле.       Нин-Харру вздохнул. Это были последние из пятидесяти опрошенных. По всему выходило, что целитель вел исключительно праведный образ жизни, в отличие от лотоса, чья репутация становилась все хуже с каждой минутой. Кажется, предстоит написать крайне неприятное письмо главе клана Мари…              — Рада познакомиться. – улыбнулась глава пагод, мягко и с одобрением глядя на лекаря.       — Любезная госпожа. И я счастлив. Но, боюсь, произошла какая-то ошибка. Я вовсе не жених Вашей дочери.       — Прости, что пришлось соврать. Тебя надо было выручать. – улыбнулась Пэй. – Ты ведь не против поиграть данную роль пару месяцев, пока слухи не утихнут?       — Не против. – смутился Чин.       — А там как раз выпуск. Думаю, у тебя немало предложений о работе после турнира, но и у нас в клане отличный лазарет, которому нужен молодой и толковый глава. – заметила Эль-Сун-Тай.       — Мама, не дави на Чина. Он еще только приходит в себя. – пожурила родительницу Пэй.       — Да, прости… — отозвалась беловолосая красавица.       — Вас не смущают все эти обвинения? – осторожно напомнил Чин.       — Я знаю, что ты не делал ничего плохого. А вот Шин – тот еще негодяй. – отмахнулась юная пагода.       Лекарь опустил взгляд: — Я встречался с ним несколько месяцев. Но я…       Слова застряли в горле.       — Он тебя недостоин. – заверила Эль-Мин-Пэй. – Все будет хорошо.       Гуан-Чин кивнул. Утром он считал себя парой Шина, боготворил его. В обед был арестован и обвинен в ужасных вещах, мысленно распрощавшись с верой в лучшее, карьерой целителя и будущим. Вечер встречает в Жасминовом павильоне, где пьет чай со сладостями в компании глав клана Хрустальных пагод, без пяти минут свободный от всех обвинений, с лучшим из возможных предложений о работе и фиктивно помолвленным с самой знатной девушкой Золотых небес. От происходящего голова шла кругом.       — Пока обвинения официально не будут сняты, тебе лучше пожить тут. – предложила глава клана.       Целитель благодарно поклонился: — Вы столько для меня сделали. Я вам необычайно признателен.       Эль-Сун-Тай покачала головой: — Это я признательна. Ты спас мою дочь. Хрустальные пагоды в неоплатном долгу перед тобой, Гуан-Чин.              Ночь юноша провел почти без сна. Он смотрел на звезды с небольшого уютного балкончика своей спальни, кутаясь в теплый плед, и размышлял о произошедшем. Особенно – о Шине и его поведении. Сердце все еще тревожно кололо, стоило перед глазами возникнуть образу юного прекрасного лотоса.       Но пелена с глаз лекаря спала. Он все отчетливее осознавал, что с самого начала в их отношениях с Шин-Мари все было не благополучно… Лотос частенько вел себя холодно и отстраненно, становясь ласковым и нежным лишь когда желал что-то получить. А получив – снова куда-то пропадал, придумывая тысячи причин, чтобы избежать встреч. Он мало интересовался делами самого Чина, отмалчивался в ответ на некоторые важные вопросы, лишь пару раз за все эти долгие месяцы сказал, что любит.       — Как же я был слеп! Тот, кого я любил предал меня… А те, кого Шин ругал и всячески поносил – стояли вчера в коридоре, требуя моего освобождения. – прошептал лекарь, закрывая лицо руками. На глаза навернулись слезы. — Сколько раз я слышал о Шине дурное и не верил. Думал, что все ошибаются и лишь я знаю правду…       Чин уснул лишь ближе к рассвету. Завтрак прошел в компании Пэй, ее мамы и тети. В обед доставили радостные вести о снятии всех обвинений. Лекарь поспешил в лазарет Академии, где его с нетерпением ждали коллеги и пациенты.              С тех пор Чин и Пэй частенько виделись. Девушка заглядывала в лазарет просто проведать «жениха» во время перерыва, рассказать что-нибудь милое или занести поесть.       — Ты такой рассеянный, милый. Опять забудешь пообедать, если не напомнить. – сообщала она, передавая корзинку со снедью.       Клан пагод подарил целителю кое-что из дорогих и ценных артефактов для целительства, а также кое-какие инструменты.       — У такого лекаря все должно быть самым лучшим. Так ты сможешь помочь большему количеству пациентов. – сообщила Пэй в ответ на робкие возражения юноши.       Гуан-Чин был немало смущен. Раньше именно он искал внимания, преподносил подарки, а теперь сам окружен вниманием и заботой. Увы – дарить что-то богатой наследнице было сложно. Принцесса пагод не нуждалась ни в чем материальном.       — Все в порядке. Не стоит об этом тревожиться. – каждый раз отмахивалась Небесная.       Свободные вечера Чин проводил в общей гостиной пагод, заведя множество знакомств. Раньше юноша вел довольно замкнутый образ жизни, а теперь все вокруг желали с ним общаться – подходили в классах, коридоре, лазарете, общей столовой – говорили слова поддержки и выражали одобрение. Это началось еще после турнира, но сейчас число подобных случаев возросло.       Мало кто поверил обвинениям Шин-Мари, да и те немногие, кто поверил предпочитали помалкивать.              Самому Шину пришлось выплатить немалый штраф – за недостойное поведение и клевету, а потом получить весьма неприятного содержания письмо от главы Белых лотосов. От лишения прав на трон его спасло лишь своевременное вмешательство матушки.       Несмотря на все старания дознавателей, Синь-Ина лотос так и не выдал…              — Вот ведь идиот. Чуть не лишился власти в клане. – мрачно думал водник. – Кто знал, что у целителя найдутся столь влиятельные заступники? Ладно хоть у цветочка хватило ума молчать на счет моего участия в деле. Уже скоро… еще немного и мир охватит хаос.              Ишуна тяжело вздохнула, обрабатывая раны Ланайи. Джи-Лун-Ши сегодня особенно разошлась. Вероятнее всего, виной тому стали известия о невероятно успешном участии Джи-Цуна в турнире Изумрудный кубок. Джи-Хан прочитал письмо и был очень доволен младшим отпрыском. Как итог – жена главы клана пришла на женскую половину в ярости и срывалась на всех, кого видела.       — У Вас очень смелый и одаренный сын. – тихо заметила девушка.       — Да. Цун именно такой. – с гордостью улыбнулась Ишуна. – Спасибо.              — Жаль, что нельзя было выдать Синь-Ина комиссии. – вздохнул феникс.       — Да. Увы – кроме моих слов у нас нет никаких доказательств. Да и то – я скорее чувствовал его эмпатически, нежели видел в коридоре подле комнат Шин-Мари. А это крайне слабый аргумент. Подлый водник наверняка подтер все следы своего присутствия. Шин его ни за что не выдаст. Мои показания против показаний Синь-Ина. Этот хитрец выкрутится, а потом еще и отомстит. – напомнил Атна.       Цун кивнул: — Ты прав. Так просто от него не избавиться.       Джоу помнила, что в каноне фигуре главного водника в Академии уделялось крайне мало времени. Сериал скорее демонстрировал совместные усилия группы юных демонологов.       Что гораздо хуже – приближались два страшных события – эпизод в Звездной пещере, где в оригинале Атна-Мари убивает Джи-Цуна… Последней каплей станет добытая Шин-Мари информация о многочисленных покушениях фениксов на лотосов.       — Если Атна увидит отчеты Джи-Уду, он может решить, что я коварно пользовался его расположением, чтобы подобраться ближе. Клятва, данная Джи-Хану не даст рассказать о приказе главы клана… Все далеко не так ужасно, как в дораме, но может сильно осложниться. – переживала Джоу.       Вторым эпизодом был случай в пограничной деревне Дорай. Именно он станет началом клановой войны между Черными фениксами и Белыми лотосами.       — Может, если удастся пережить Звездную пещеру, просто отсижусь в Академии, не встревая в конфликт? Для этого надо что-нибудь себе сломать или заболеть чем-то неприятным. И оказаться в лазарете. — мысленно прикинула девушка. – Но Хэ и Ран… Их тоже надо спасти. Не сильно отравиться всем вместе – подлить слабый яд себе и им? Можно попробовать. Как же все сложно! Даже если случится чудо, и мы все втроем выживем – Белые лотосы погасят Знак Черных фениксов в главной обители. Мы с Хэ и Раном станем лодари, потеряв право считаться аристократами. А это значит – прощай Золотые небеса. Здравствуй суровая судьба Небесного-простолюдина, пусть и с сохранением всех магических способностей, но зато вне закона по причине отсутствия Клана. И это самый благоприятный исход, о котором остается только мечтать. – размышлял Цун. – Лотосы начнут охоту на всех уцелевших врагов. Нас троих схватят и казнят на месте. Сын главы проигравшего клана – не тот, кого можно оставить в живых после победы.       — О чем задумался, птичка? – обеспокоенно уточнил Атна-Мари, уловив эманации тоски и отчаяния в ауре любимого.       — Все хорошо. – неуверенно и слабо улыбнулся Цун.       — А если я в ближайшие несколько недель не умру, не попаду в плен и не останусь нищим безклановым лодари вне закона, за которым охотятся лотосы – будет вообще замечательно. Но это маловероятно. – мысленно добавил феникс.