О бедном злодее замолвите слово

      Гуан-Чин устало потянулся. Смена выдалась долгая и непростая, но вполне успешная. Целителю отчаянно хотелось навестить вечером любимого Шина, но лотос опять был чем-то занят. С момента приезда лекарь виделся со своим дивным цветком хорошо если пару раз.       — Должно быть он усердно учится. Первый год обучения – самый трудный. – с одобрением и гордостью подумал Чин.       Взгляд целителя непроизвольно упал на запястье, где поблескивал драгоценный артефактный браслет – подарок Эль-Мин-Пэй.       — Красивая вещица и явно старинная. – отметил про себя лекарь. Он, как правило, не принимал подарки от пациентов, но пагода уж очень настаивала. Неловко было отказываться. Тем более – украшение оказалось удивительно прекрасным – зачарованное серебро и светло-зеленые хризопрасы.       — Надо будет подробнее расспросить Пэй о магических свойствах этого артефакта. – за такими размышлениями лекарь добрался до своей комнаты и, почитав немного свитки по медицине, уснул.              — Открывай! Подлый предатель! Я все знаю! – гневно возвестил Шин-Мари, колотя в дверь Атны.       — Все-все? – деловито уточнил лотос, отпирая.       — Всё! – заверил наследник клана.       — Даже двести пятидесятое наставление Утерянного великого свитка? – осведомился Лойто, мирно сидящий на подушках у столика с чаем и книгой.       — Тебе будет не до смеха, когда твоего приятеля Атну бросят в тюрьму. – грозно пообещал Шин.       — В тюрьму? Но за что? – почти хором спросила оба лотоса. Выражения лиц у них при этом были самые недоуменные.       — Я в курсе, что ты коварно снюхался с нашим врагом – мерзким Джи-Цуном. – Шин сверкнул глазами и обличающе указал на Атну пальцем.       Лойто поперхнулся чаем, кажется, от смеха. Наследник клана не обратил на это внимание.       Атна-Мари недоуменно приподнял бровь: — Мы были в одной команде на турнире. Разумеется, нам довелось вместе добираться до Изумрудных чертогов, жить в одной комнате и одним отрядом выступать на арене. Все ради защиты чести Академии.       — Не делай вид, что не понимаешь, о чем я! – все больше свирепел Шин. – Я прекрасно видел, КАК вы взаимодействуете в бою. Для такого нужно очень хорошо знать друг друга и состоять в близких отношениях. Мне известно, что вы часто видитесь – твой ненаглядный феникс пробирается к тебе каждый вечер через тайный лаз.       Шин и сам не заметил, что говорит словами Синь-Ина. Он торжествующе прошествовал к сундуку с вещами, отодвинул его и продемонстрировал заслонку.       — Надо же. Должно быть не используемая вентиляционная шахта, оставшаяся со времен строительства. – как ни в чем не бывало отметил Атна. – Не знал.       Племянник главы клана с удивлением созерцал старый проржавевший засов на дверце лаза. При попытке отодвинуть его, металл с трудом поддался, петли протяжно заскрипели, так что слышно было даже в коридоре. На белоснежные одежды Шин-Мари осело облако пыли с паутиной. Но тот решительно заглянул внутрь узкого тоннеля. Темно и грязно. Лифт где-то наверху, рычаг выломан, веревки наполовину истлели.       — Да тут только кошка пролезет. – заметил Лойто. – Никак не человек.       — А откуда ты вообще узнал об этом лазе? Я живу здесь больше полугода и был не в курсе. – прищурился хозяин комнаты.       — Эмм… — смутился Шин. Рассказать о попытке убийства Цуна и подкупе архивного работника он не мог.       — Я… все равно знаю, что вы с фениксом спелись. Ты общаешься с врагом, а это предательство. – прошипел юноша.       Атна и Лойто переглянулись. На их лицах читалось весьма непочтительное – «Совсем ослаб умом наш наследник. Мерещится странное. Ему бы к знахарю сходить!»       — Не думай, что так легко отделался. – фыркнул Шин-Мари, покидая комнату. Когда он удалился на несколько шагов, по ту сторону двери раздался довольно громкий смех.              Атна был доволен, что в судьбоносный момент рядом был его друг Лойто. Тот ничего не знал и потому реагировал очень ярко и достоверно. Жаль, но посвящать юношу в свои незаконные дела было опасно – он не невольник, как Юми – сам несет ответственность за свои действия и если все откроется, а Лойто при этом будет в курсе – пострадает и он… Пусть живет мирно и спокойно.              — Они насмехались надо мной. – жаловался Шин, прижавшись к Синь-Ину.       — Вот ведь идиот. Ни мозгов, ни характера. Я дал ему всю информацию, а он не справился. Парнишке повезло, что он пока нужен для реализации моих планов и неплох в постели. – мысленно вздохнул демонолог. – А то я бы свернул его тощую шею не задумываясь.       Лотос, не осознавая в какой опасности находится, продолжал вещать: — Раз нельзя доказать связь Атны с Цуном, докажу его связь с Лойто – еще одним его любовником. Плевать, что скажет матушка. Я не намерен и дальше терпеть унижения.       — Согласен. Неплохая идея. – кивнул Ин. У него самого возник не менее прекрасный план – настала пора избавить жертву от еще одной опоры в лице Гуан-Чина. Целитель был слишком добр и благостен.       — Обращусь за помощью к наставнику Ло-Таи. – задумчиво изрек Шин.       — Хорошо. – водник кивнул. Покидая комнату, он незаметно вывел из строя тайник, где лотос прятал кое-какие составы, зелья и… приспособления, принесенные демонологом для совместного досуга. Сам юноша едва ли заглянет туда до следующего визита Ина. И это к лучшему… для планов водника.              Через брата-наставника Ло-Таи Шин донес на Лойто. Дья-Лао вновь, как и недавно по делу вишоэ, вызвал его к себе.       По сути, монахи старались закрывать глаза на шалости молодых Небесных, понимая их юную бурную натуру. Но лишь в случаях, если ученики были достаточно благоразумны, умело скрывались и не попадались при редких проверках. Увы — подобная лояльность не касалась ситуаций, когда дело заходило о благородных девицах из знатных семейств, или же похождения становились достоянием общественности (как в случае с чуланом), или поступали жалобы и доносы (вот как сейчас).       — Господин наставник, так с кем же, по-вашему, я встречаюсь? С Атна-Мари? Или с Юми? Или может с обоими? – с возмущением поинтересовался лотос. – Я прилежно занимаюсь учебой. У меня нет времени на романтику и глупости.       Дья-Лао нахмурился. Сам по себе факт попадания ученика в его кабинет дважды за столь короткий срок говорил о многом – либо о беспутстве, либо о том, что кто-то серьезно настроен против данного юноши и строит ему козни.       — Ты утверждаешь, что ничего непристойного не было? – уточнил учитель.       Лойто коснулся пальцами лба: — Атна – мой друг детства. Он помогает мне с учебой. Почему стоит мне оказаться с кем-то за запертой дверью, как Вы сразу решаете, что дело в разврате? У меня внешность такая? Или репутация? Вот уж действительно главный распутник всей Академии! Стыд и позор! Да со мной в одной комнате даже днем находиться нельзя, чтобы не подумали дурного.       — Был донос… — пояснил монах. – Я обязан спросить.       — Я готов снова пройти Ритуал. – вздохнул юноша. – Но настоятельно прошу проверить сам источник доноса – Шин-Мари. Это он ведет неправедный образ жизни, а пытается обвинить во всем меня!       Вот так доносить на наследника своего клана было рискованно, но Дья-Лао вовсе не обязан указывать источник информации в официальных документах. И это не сам Лойто пришел к нему с доносом – лотоса самого вызвали по ложному обвинению от Шина. Наследничек напросился.       — Вот расскажу тетушке, чем занимается ее сынок… — грозно подумал лотос.       — Еще один Ритуал? – переспросил монах. – Очень смело.       Юноша пожал плечами. Он не видел иного выхода.              Разумеется, невиновность лотоса была доказана. Разговор брата-наставника с Атной был и того короче. За отсутствием доказательств, дело оказалось закрыто.              — Получше? – заботливо поинтересовался Атна-Мари у Лойто. Он проводил другу сеанс исцеления прямо в общей столовой – «чтобы не подумали ничего дурного».       — Да. – протянул лотос, поводя плечами. – Мне перевернули всю комнату, ища запрещенное, раз уж я такой нарушитель.       К запрещенному в Академии относились некоторые травы, зелья, артефакты, определенные виды оружия и некоторые яды. Кроме того – ряд трактатов и свитков.       — Мою комнату тоже осмотрели. – кивнул Атна. – Разумеется, ничего не нашли.       Он немного переживал за тайный лаз. Но проверяющие на него едва взглянули. Артефакт Ван-Сиина работал отлично.       — Теперь достанется Шину. – тихо признался Лойто. – Я уверен – он сам не без греха.       — Ох… — только и произнес Атна. Его душой овладели тяжелые предчувствия, которым суждено было оправдаться.              Проверяющие застали Шина отпирающим дверь собственной комнаты.       — Мы как раз сюда. Поступил анонимный донос. – сообщил суровый монах, отстраняя лотоса и решительно входя в покои юноши.       — Это возмутительно! В чем дело? – возмущенно заблажил лотос. – Вы не имеете права! В чем меня обвиняют?       На его вопросы не ответили, методично обыскивая помещение – та же процедура, через которую прошли по вине Шин-Мари Лойто и Атна. Вот только если у этих двоих все было чисто, то у наследника клана – нет.       Шин-Мари не сомневался в надежности своего тайника. Он самолично подзаряжал нужный амулет раз в неделю – этого как раз хватало на бесперебойную работу. В последний раз подзарядка была проведена три дня назад, но…       — Что это у нас? – один из монахов извлек на свет и демонстративно помахал довольно увесистой коробочкой, содержимое которой было полностью незаконным и весьма явно свидетельствовало о том, что хозяин комнаты не гнушается применением запрещенных зелий и ведет… весьма бурную и интересную жизнь.       Шин судорожно сглотнул и предпринял слабую попытку оправдаться: — Это не мое! Мне это подбросили!       — Странно, на тайнике и коробке следы твоей ауры. Дело серьезное. Тебе придется пройти с нами. – сообщил один из проводивших обыск.       Лотос, бледный и с подгибающимися ногами, следовал за наставниками. Он понимал, что по уши влип в неприятностях. Для наследника святого клана оказаться вовлеченным в подобный скандал – это катастрофа. Глава будет в ярости. А что, если он лишит его права на трон за недостойное поведение? Надо было что-то предпринять.              — Как ты раздобыл зелья? С кем предавался запрещенному? – старший брат-наставник Нин-Харру по поведению учеников прошелся из стороны в сторону и одарил лотоса тяжелым взглядом.       Шина трясло, он был в ужасе и чуть не плакал.       Но последние вопросы Нин-Харру подали ему идею.       — Это все ОН! Он принес зелья и предложил попробовать. Остальное в коробке тоже от него… — жалобный всхлип и полный раскаяния взгляд. – Я не собирался и не хотел… Даже не знаю, где достать подобное. Он совратил меня и уговорил заняться непристойности в священных стенах Академии. До этого я ни разу…       Старший брат-наставник приподнял бровь – впервые за время допроса ученик выдал хоть какую-то информацию. Дело осталось за малым.       — Назови имя. – потребовал Нин-Харру.       Шин мотнул головой – для достоверности истории нельзя было сознаваться сразу.       — Скажи и твое признание будет учтено. Если тебя и правда сбили с пути истинного – это меняет дело. – заверил монах.       — Это Гуан-Чин. Он со Старшего курса… — прошептал лотос, опуская взгляд. Даже под страхом смерти он бы не решился выдать Синь-Ина. Об этом и подумать было страшно. Кроме того – водник был необходим Шину для мести фениксам.       Шин-Марри принялся сыпать подробностями о том, как коварный целитель на пять лет старше его злонамеренно растлял его во время сеансов исцеления.       Нин-Харру закашлялся. Второй присутствовавший монах удивленно округлил глаза. Обвинения были очень серьезными. Младшекурсники, в отличие от Старшего курса считались не вполне взрослыми и если на их шалости меж собой смотрели сквозь пальцы, то отношения старших с младшими переставали одобряться, стоило только младшему проявить малейшее недовольство. Но это было меньшей из проблем – знаменитый и лучший в Академии целитель, чемпион Изумрудного кубка и вдруг связан с запрещенными зельями, домогается до пациентов. Настоящий скандал. Даже если жертва — наследник огромного клана с Боевого отделения, а коварный негодяй – лекарь из довольно бедной семьи…       Если все подтвердится – то Шин-Мари отделается нравоучением и штрафом, а вот целитель потеряет ВСЁ – покинет Академию со скандалом за несколько месяцев до окончания, потеряет право на лекарскую деятельность.              Гуан-Чин был задержан на выходе из лазарета. Первое время юноша решительно не понимал, в чем дело. Этого просто не могло быть.       — Я никогда в жизни не видел этих зелий! – заламывая руки, заверял он и не врал. Лекарь знал, насколько это вредно и много раз спасал от последствий применения подобного.       В голове не укладывалось, что любимый драгоценный цветок обвинял его в том, что он пичкал его запрещенными составами и подло растлевал. Но последние сомнения рассеялись, а надежда на ошибку рухнула, когда привели лотоса и он еще раз подтвердил все, указывая на лекаря.       Содержимое коробки, продемонстрированное во время допроса, явно свидетельствовало, что Шин спал не только с ним, а искал развлечений на стороне. Но для дознавателей Шин-Мари был невинной жертвой, а Гуан-Чин – главным и единственным виновником…       — Я не понимаю, что происходит. Это какое-то безумие! – почти плакал лекарь. У него все сильнее болело сердце, а окружающий мир плыл куда-то в сторону. Целитель толком не слышал вопросов. Он то и дело смотрел на Шина, надеясь, что любимый одумается. Но тот лишь хмурился и отводил взгляд… С каждой секундой надежда таяла. Кошмар не кончался.       Почти теряя сознание от пережитого шока, Чин слышал, как ударилась о пол и разлетелась на осколки оброненная кем-то чашка. Юноше показалось, что это со звоном разбилось его сердце.