О бедном злодее замолвите слово

      Уже через день Атна-Мари и его спутники объединились с большим отрядом лотосов на границе своей территории.       — Фениксы близко. Могут напасть в любой момент. – сообщил командир. Его опасения подтвердились – черно-красные пошли в атаку сразу же после наступления темноты. Лотосы дали достойный отпор. Возросшей мощи Атна-Мари сложно было что-либо противопоставить. Он разил святой ци уверенно, сильно и без устали.       — Неужто мне предстоит столкнуться в бою с Цуном? – думал он с ужасом. Но его тревоги и сомнения не находили отражения ни в суровом взгляде, ни в точности ударов или силе руки.       А вот у Лойто дела обстояли намного хуже… Одна ситуация - выступать против зомби или злобных демонопоклонников и совсем иное – противостоять обычным живым Небесным. Юноша не был ни физически, ни морально готов к этому сражению. И потому, несмотря на защиту друга, быстро оказался ранен.       Стоило лотосам выиграть бой, Атна кинулся к нему.       — Я в порядке. Рана не серьезна… — прошептал бледнеющий на глазах Лойто.       — Так он не переживет войну. – мысленно вздохнул Атна, оказывая другу помощь. Его посетила внезапная и рискованная мысль.       — Все гораздо серьезнее, чем кажется. – с тревогой сообщил он подошедшему командиру.              — Ты хочешь оставить меня здесь? – поразился Лойто.       — В Академии Багряной листвы сейчас открыт временный лазарет для пострадавших в ходе военных действий. Как и все учебные заведения – это нейтральная территория, не вовлеченная в конфликт. Проведете здесь какое-то время с Юми, а потом снова присоединитесь ко мне. – заверил Атна.       Багряная листва была мелкой и слабой Академией. Но для целей Атны подходила идеально. Лотос уже переговорил с местным главным и успел договориться, чтобы Лойто и «его слугу вишоэ» подольше не выпускали из этих стен, держа подальше от войны.       Упоминание Юми заставило Лойто утихомириться.       — Но как же ты? – спросил он напоследок, уже фактически смирившись. – Не могу же я оставить тебя.       — Все будет хорошо! – пообещал Атна-Мари, осознавая, что, не тревожась о друге, будет сражаться намного увереннее.       — Это ведь ненадолго? – уточнил юноша, в глубине души радуясь возможности спрятаться подальше от ужасов окружающего мира, трупов, крови, стонов, скрежета оружия.       — Ненадолго. – уверенно соврал Атна.              — Присмотри за ним и не давай делать глупости. – попросил он Юми перед отъездом.       Шин, узнав о произошедшем и разгадав замысел Атна-Мари, лишь презрительно усмехнулся и тихо прошипел сквозь зубы: — Возишься со слабаками.              Джи-Цун миновал перевал и направлялся в Академию, когда прямо перед ним на дороге возникли воины в черном. Точно такие же материализовались позади и наблюдали с деревьев по бокам.       — Чернокрылые! – с ужасом осознал юноша. – Элитные воины отца. Таких просто так не посылают.       Жезл огненного гнева сработал мгновенно. Кипучая энергия улеглась где-то глубоко внутри, не позволив ни взлететь, ни атаковать.       — Повелитель Джи-Хан желает с Вами поговорить, молодой господин. – сурово, отстраненно, но пока почтительно произнес командир группы. – Проследуйте с нами, не делая глупостей.       На юного феникса надели антимагические кандалы – а без энергии не стоит и думать о побеге.       — В чем дело? – Цун тщательно разыгрывал удивление и гнев. На самом деле Джоу была в ужасе. Она прекрасно понимала, в чем ее подозревают и чем это может обернуться. Если за принцем отправили Чернокрылых – дело серьезное и есть доказательства. Но вот насколько они весомы?       — Я не уполномочен рассказывать. – сообщил командир. Прочие не проронили ни звука. Джи-Цун шел в центре, словно окруженный почетным караулом. Они следовали тайными тропами, минуя поселения.       Лишь один раз, завидев в стороне черный густой дым, воины в черном замедлили шаг и отправили в ту сторону разведчика. Никто не препятствовал, когда и Цун решил бросить взгляд с холма и узнать, в чем дело. Все равно далеко бы арестованный не убежал.       А внизу догорало поселение фениксов. У ведущей с холма тропы лежало несколько окровавленный трупов – часть в белых одеждах, но куда больше в черных.       Цун на негнущихся ногах, не слыша окриков, сделал еще пару шагов вперед. Ошибки быть не могло – Джи-Айсо. Мертв… Как и его товарищи по Академии, с которыми сын главы клана познакомился на каникулах.       — Как же так?! – на глаза наворачивались слезы, и юноша их не стеснялся. – Айсо…       Дышать было тяжело. Верить в увиденное и подавно.       — Белые лотосы вероломно напали на наши земли, перебили много народу. И смогли убедить Совет в том, что виноваты мы… — тихо произнес командир отряда, положив руку на плечо принца. Тот даже не сразу заметил, что воин стоит у него за спиной – настолько поражен был увиденным. И потому вздрогнул от прикосновения.       — Белые лотосы? – растерянно переспросил Цун. Он выглядел потерянным и беспомощным.       — Что за наивный чувствительный ребенок. Еще и расплакался, как маленький. – мысленно вздохнул командир. – Явно не в отца пошел.       — Да. – произнес он вслух, зная, в чем обвиняют арестованного и тщательно отслеживая реакцию.       Джи-Цун демонстрировал лишь горе и удивление. Он послушно позволил увести себя дальше, сохраняя печальную молчаливость. Дальнейший путь он помнил плохо.              Согласно полученному распоряжению, Шин-Мари срочно ждали в главной обители, а вот Атну с отрядом направляли к крепости Киа-Фанг. Данная локация на границе с фениксами была необычайно важной в данном конфликте.       Дороги лотосов разошлись. Вечер следующего дня Атна-Мари встретил в сражении. Черных фениксов на штурм Киа-Фанга вел один из сильнейших огненных колдунов после правящей семьи – Мастер Джи-Даррун. Его знаменитый Огненный дождь был опаснейшим заклинанием массового поражения.       Атна-Мари развернул в темнеющем небе огромный белоснежный цветок, как и много раз до этого.       — Раньше в такие моменты со мной был Цун. Это он помог мне впервые призвать Белый лотос. А теперь я применяю его против фениксов. – невольно подумал юноша. Он осознавал, что у него нет выбора. Необходимо защитить своих, но как же тяжело было отнимать жизни у других Небесных, даже таких недостойных, как большинство воинов черно-красного клана. Но среди тех, кто стоял по ту сторону были хорошие и честные ребята, вроде тех, о ком рассказывал птичка.       Усилием воли Атна заставил себя собраться. Золотисто-белые лепестки гигантского цветка оградили лотосов от Огненного дождя. Огромный клановый символ разразился шквалом стрел солнечной святой ци, прорезавшей подступающую тьму.       Еще несколько раз за эту долгую ночь силы Атна-Мари и Джи-Дарруна сталкивались в бою. Победа неизменно оставалась за младшим. Оба искали слабые стороны в защите врага. Атна преуспел первым. Черные фениксы дрогнули, когда грудь их лидера пропорол поток золотого света. Джи-Даррун – отец Джи-Уду – был мертв. Выжившие фениксы спешно отступили…              — Говори. – рявкнул Джи-Хан. Глаза лидера клана яростно полыхали. Доспехи были в крови. Он только что вернулся из боя и бросил все прочие дела, узнав, что Чернокрылые доставили во дворец его младшего отпрыска.       Цун вздрогнул. Кандалы сильнее впились в запястья. Похоже, отец знал немало. У него были доказательства – одеяния хозяина вод. Да еще и следы невидимой краски с обезвреженного артефакта по всей комнате принца. И как можно было не заметить и так попасться?! Хотя в каноне о подобной краске не было ни слова.       — Я ни в чем не виноват. Меня подставляют. – произнес Цун, не особо надеясь на успех. Юношу потряхивало. Мысленно он уже прощался с жизнью. От ужаса к горлу подступала тошнота.       — Как эти одеяния и следы краски оказались в твоей комнате? – Джи-Хан был обманчиво сдержан. Намного сдержаннее обычного и от этого становилось еще страшнее.       — Одеяния я купил на праздник и пару раз надевал. – признался Цун. – Потом хранил в сундуке. Про краску ничего не знаю…       — Не лги мне! – громыхнул старший феникс.       Цун опустил взгляд.       — Поступим по-другому. — Джи-Хан подошел к столу, взял склянку с фиолетовой жидкостью и, ухватив Цуна за волосы, силой запрокинул голову сына назад, влив содержимое ему в рот. Юноша вынужденно сглотнул. Он догадывался, с чем имеет дело – зелье Страшная правда. Соврать под его действием не может никто. Как и смолчать. Вот только оно запрещено к использованию Советом и большинством кланов по причине чрезмерной жестокости… Но сейчас Совет и так не на стороне Черных фениксов.       Мир вокруг «поплыл». Юноше показалось, что стены начали сходиться, запирая его, словно в гробу. Тело пронзила боль, будто что-то грызло изнутри. По коже пробежала дрожь, как если бы по ней ползали насекомые.       — Скажи, ты хоть раз пытался убить Атна-Мари? – грохотало откуда-то сверху.       Молчать было нестерпимо.       — Нет… — язык ворочался с трудом. Феникс слышал свой голос словно со стороны.       — Ты спасал Атна-Мари от опасностей, обезвреживал поставленные на него ловушки? – продолжал допытываться Джи-Хан.       — Да… — выдохнул Цун. Из горла вырвался хриплый стон.       — Ты общался с ним тайно, вдали от посторонних глаз?       — Да…       — Выдавал ли ты секреты клана?       — Нет… А-а-а! – это признание феникса прервалось криком боли. – О, светлые души! А-а-а! Умоляю…       Цун упал на пол и сжался. На лбу проступила испарина.       — Кто еще знал, о том, что вы общаетесь?       — Только его слуга… — юноша прошептал это после короткой паузы.       — Почему ты решил предать свой клан? Почему помогал этому лотосу?       — Он… хороший. – выдохнул Цун тихо.       Глава клана не поверил своим ушам – и это говорит его сын? Его гнев был намного глубже обычного. Он ударил юношу пару раз, впрочем, осознавая, что тот, страдая из-за зелья, едва ли осознает подобную боль.       Задав еще несколько вопросов, Джи-Хан влил юноше еще порцию Страшной правды и вызвал Чернокрылых.       — Бросить в темницу. Никому не сообщать. Никого не пускать. – распорядился глава клана.       Джи-Цун еще может ему пригодится. Его смерть послужит общему делу. – подумал главный феникс. Он был необычайно раздосадован. А еще – сильно устал.              Цун не знал, сколько времени провел в полузабытьи, меж кошмаром и явью. Он стонал и кричал, мучаясь то от невыносимого жара, то от холода. Тело то теряло чувствительность, то начинало болеть. Отравленный разум видел, слышал и ощущал присутствие змей, скорпионов, многочисленных насекомых, ползающих вокруг и по самому пленнику.       Временами юноше удавалось полностью утратить сознание, оказавшись по ту сторону реальности. Это были краткие минуты отдыха – ужасающего, но не столь мучительного, как явь…              Яо-Джань мрачно прошелся туда-сюда по лаборатории. Клан Болотных огней лишь чудом избежал конфликта с Танцующими журавлями. Благодаря вовремя проведенным переговорам выяснилось, что имела место чья-то злонамеренная провокация – письмо главы Журавлей, якобы случайно попавшее к болотникам — и содержащее ряд оскорбительных высказываний и коварных планов в адрес последних, оказалось фальшивкой. Журавлям удалось доказать свою непричастность.       — Кто-то разжигает войны… — произнес юноша, скрежетнув зубами.       Сэ кивнула. Она подошла к жениху и положила руки ему на плечи.       — Мне так страшно… — призналась она. Целительница переживала за Черных фениксов – Цуна, Хэ, Рана… А еще – за семейство Тан. Территория вассального клана не относилась к числу стратегически важных, там не было крупных крепостей, но война вполне может докатиться и до нее. Кроме того, если фениксы проиграют – Тан перестанут быть аристократами…       — Я с тобой. – заверил Яо-Джань, обнимая невесту. – Что бы ни случилось – я с тобой.       От этих слов девушке стало спокойнее и теплее на душе.       — Зелье готово. Я должна вернуться к раненным. – вздохнула она. Болотный нехотя разомкнул руки.              Гуан-Чин выдохнул и повел плечами. Он очень устал. Поток пострадавших никак не иссякал. Голова болела от перенапряжения. Он лишь пару минут назад присел на подушки в дальней комнате – впервые за много часов…       В Золотые небеса, временно ставшие почти что военным госпиталем, принимали раненных со всех ближайших территорий. Специальные отряды прочесывали окрестности, доставляя в лазарет тех, кому нужна была помощь – не взирая на клан, статус и прочее. Люди, лодари, высокородные Небесные, подростки, взрослые и старики – принимались все, ставшие жертвами войны. Академии, как всегда во время столь грозных событий, оставались островками помощи, примирения и безопасности в бушующем мире.       Разумеется, иногда вспыхивали конфликты – как без них, если еще вчера двое воинов пытались убить враг врага на поле боя, а сегодня оказались на соседних лежанках в лазарете. Но бузотеров быстро утихомиривали стражники.       Целитель услышал шум в приемной и попытался встать.       — Там ничего серьезного. Ваше вмешательство не требуется. Справимся сами. – заверила Тан-Чин-Сэ, завидев в дверном проеме бледного и явно давно не спавшего целителя. – Отдохните.       Юноша не стал спорить и, вернувшись в комнатку подле приемной, проспал тревожным сном пару часов, пока не прибыл очередной отряд с новыми раненными.              Ким-Джун, пошатываясь, сел за стол и сделал глоток чая. Он, как и большинство наставников, был среди тех, кто доставляет пострадавших в стены Академии – преимущественно этим занимались монахи и стража Золотых небес. Учеников старались не вовлекать, ибо представителей Академии враждующие стороны точно не тронут, а вот на счет прочих – большой вопрос.       И вот, наконец, несколько часов отдыха до следующего рейда. От усталости подкашивались ноги…       Монах всей душой ненавидел межклановые войны. Еще не так давно он учил смелых и талантливых юношей и девушек премудростям, а сейчас их забрали собственные семьи, чтобы бросить в кровавую круговерть, как хворост в костер. Те, кто еще вчера сидел в одном классе теперь режут друг другу глотки.       В залах слышны стоны раненных, а не веселые голоса юных Небесных. Классы стали палатами. О том, сколько учеников никогда уже не вернутся в стены Золотых небес думать и вовсе не хотелось.