О бедном злодее замолвите слово

      // ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ! ГЛАВА ТЯЖЕЛАЯ! ВСЕМ МОРАЛЬНО ПОДГОТОВИТЬСЯ - ВПЕРЕДИ СТЕКЛО И СТРАДАШКИ! (НИКТО НЕ УМРЕТ, НО ВСЕ ЖЕ). ЗАПАСИТЕСЬ ПЛАТКАМИ И УСПОКАИВАЮЩИМИ КАПЛЯМИ! //       Юми прижался к Лойто и горько плакал. Вишоэ было очень и очень страшно. Откровенно говоря – лотосу тоже, но он старался держаться и не подавать виду.       Когда в Багряную листву нагрянули воины клана с приказом самого главы Шин-Мари, ректор Академии без промедления спасовал и выдал юношей – ведь они лотосы, а значит правитель имеет полное право затребовать их к себе.       Обоих пленников запихнули в повозку. Туда же отправилась и изрядно подросшая птица. Стражники не знали, что делать с этим странным созданием и решили прихватить с собой. Огоньки Черного пламени на перьях почти погасли и теперь существо напоминало просто монстра неведомой породы.       На Небесного надели антимагические кандалы. В дороге с юношами обращались умеренно грубо – толкали в нужную сторону, если было нужно, чтобы они куда-то шли или что-то сделали, на вопросы не отвечали, но не более того. Феникса обходили стороной и не трогали, ограничившись тем, что привязали за лапу магической веревкой.       Везли Лойто, Юми и их «питомца» не очень долго, всего через день доставив в мелкую приграничную крепость. По приезде лотоса и вишоэ заперли в небольшой, но чистой комнате. А вот птицу куда-то забрали…              Феникса бросили в камеру подземной темницы. Теперь он был достаточно велик, чтобы не пролезть сквозь решетки. Воины не знали, что делать с тварью и потому ждали приказов от господина Шин-Мари. Но он не отвечал на послания.       В подземелье томилось достаточно много пленных из черно-красного клана, захваченных в результате боевых действий. Так что, когда одним утром в мелкой угловой камере в самом конце коридора обнаружился бледный изможденный и растрепанный юноша семейства Джи с испуганными золотыми глазами, коротко обрезанными волосами и почти без одежды, если не считать антимагических кандалов и нижнего белья, дежурные стражники, не особо ведущие учет количества и перемещения пленных, решили, что птицу отправили уровнем ниже или забрали. А юношу перевели из другой камеры.              Первые часы после превращения обратно в Небесного Цун помнил смутно, словно в горячечном бреду. Он с трудом осознал, что, кажется, погиб в огне, потом был черным фениксом, а теперь снова в заточении. Он осознал, что на этот раз его тюремщики – белые лотосы. От пребывания в камере накатывали воспоминания о пытках Страшной правдой. Юноше порой мерещились змеи и скорпионы. Он до крови закусывал губу, чтобы не кричать от ужаса, ибо в этом случае появлялись стражники…       Цун моментально сообразил, что привлекать их внимание нельзя ни в коем случае. Добротой в отношении пленных фениксов они не отличались. Слушая их разговоры, а также разговоры других пленных, чьи камеры располагались ближе друг к другу, а не на отшибе, как его, юноша узнал многое – и про падение черно-красного клана, и про зверства нового главы белоснежных, и про то, что творилось в захваченных поселениях.       Молчаливого болезненного парнишку, который сейчас выглядел словно едва живой подросток, охрана почти не задевала. А вот соседям Цуна явно приходилось хуже – перевернутые миски с едой и кувшины с водой, жестокие и пошлые шуточки про «жаренных на вертеле куриц».       Стражники обожали обсуждать кого из аристократок захваченных семейств верхушка белых лотосов возьмет в наложницы.       — Жаль, что красотка из семьи Тан ускользнула. Говорят, земли этого клана отошли болотникам. – рассуждал один из тюремщиков, обращаясь к напарнику.       — Точно – жаль. Но осталось еще немало симпатичных девиц. – отозвался другой.       — Значит с Сэ и ее семьей все хорошо. – сделал вывод Цун. – Хоть это радует.       За пару дней в камере, проведенных в человеческом обличье, юноша хорошо усвоил, что Белые лотосы – те еще кровавые чудовища и мало чем отличаются от его родного клана, новый глава белоснежных – настоящий маньяк, а сам Цун воскрес совершенно напрасно.       Он вздрагивал всем телом, когда к решетке кто-то приближался и ждал неизбежного конца.       Джи-Цун не догадывался, что Шин-Мари целенаправленно отправил пленных в самое суровое, закрытое и лояльное ему место, где подобрались воины под стать правителю.              — ГДЕ ЛОЙТО, НЕГОДЯЙ?! – Этну вопила так, что сотрясались стекла. Не ожидавший такого напора Шин отступил на шаг.       — Говори немедленно! – не унималась Небесная.       Еще недавно глава клана сумел бы урезонить мать. Но сейчас реальная власть принадлежала клановому Совету, в котором у Этну-Мари и двух ее подруг – знатных матрон – были совещательные голоса. А Шин до решения советников и окончания поединка с Атной оставался лишь кандидатом в правители.       — Я не знаю, о чем ты… — начал было лотос.       — НЕ ЛГИ МНЕ!!! На приказе забрать его из Багряной листвы стоит твоя печать!       — Крепость Кор-Даш. – выдохнул юноша.       Этну влепила сыну увесистую пощечину: — И зачем я только тебя родила?!       Шелестя пышными юбками, она вылетела из комнаты Шина. Ей нужно было спасти Лойто.              — Ты получишь свой поединок. Только пообещай, что сохранишь Шину жизнь… — Атна впервые видел тетушку Этну настолько подавленной.       Лотос кивнул.       — Пообещай! – Небесная повысила голос.       — Я обещаю. – послушно произнес юноша. Он понимал, как непросто далось женщине это решение.              — Удерживал Лойто-Мари в плену? – переспросил советник.       — Да. Госпожа Этну-Мари предоставила доказательства. – кивнул другой. – Так же за Шином числятся злоупотребление Зельем запретной радости, резня в Савойне и многое другое.       — Я склонен одобрить поединок чести. – сообщил третий.       — Столько смен главы в столь короткий срок. Потеряем еще одного лотоса-аристократа. А их и так пало немало… — напомнил четвертый.       — Голосуем. – объявил пятый. – Данных вполне достаточно.       — Сначала послушаем мнение досточтимых матрон.       Этну-Мари тяжело вздохнула. Сын перешел все границы. Он посмел тайно упечь под замок Лойто. Что пережил бедный мальчик в неволе? А если он пострадал?!       — Поединок. – тихо произнесла Небесная.       — Поединок. — повторили за ней две другие уважаемые аристократки.       — Мы выслушали вас. – кивнул первый советник.              Итогом голосования стали три голоса за поединок и два против. Нельзя сказать, чтобы совещательные голоса женщин клане не сыграли здесь важную роль.              Шин-Мари не верил в происходящее. Еще недавно он считался главой клана. Жизнь была полна невероятных перспектив. А сейчас… Атна-Мари ему не победить. Никаким чудом. Они и раньше были в разных категориях, а теперь лотос просто чудовищно силен. Хитрости, артефакты и зелья? Даже если их каким-то образом не заметят следящие за ходом боя советники, то откуда их взять, находясь под тотальным контролем? Да и перед сражением ожидается несколько проверок. Никаких доспехов, зелий, артефактов, амулетов, оружия. Только чистая ци и сила собственного тела.              На арену они шагнули синхронно, лишь с разных сторон. Белые одеяния, собранные в простые прически длинные черные волосы. Вот только аура одного выходит далеко за пределы боевого круга и пышет уверенной силой, а второй слаб, напуган и подавлен. Если один высок, статен, крупный и мускулистый, то второй ростом едва дотянул до середины груди противника.       Этну-Мари закусывает губу и отводит взгляд, не желая видеть происходящее. Советники отрешенно-молчаливы.       Первый советник дал отмашку к началу боя: — Ныне здесь решится, кто будет править кланом Белых лотосов. Победитель станет главой, побежденный – погибнет или окажется изгнан без аристократического статуса. Да начнется поединок.       Поединок, ожидаемо для всех присутствующих, продлился несколько секунд. Шина припечатало к песку арены мощным ударом и для убедительности несколько раз тряхнуло. Он издал сдавленный вопль и затих.       — Завершим на этом? – вежливо уточнил победитель.       Советники закивали.       — Смерть или изгнание? – поинтересовался один из них.       — Изгнание. – отозвался новый глава клана, глядя на тетушку Этну. На побежденного Шина юноша не бросил ни единого взгляда.       А потом были суета и множество неотложных дел. Церемония восхождения на трон нового правителя была закрытой, но куда более торжественной и радостной, чем у Шин-Мари – лотосы не спешно нарекали нового главу, ожидая скорого конца клана и вражескую армию под стенами, а чествовали победителя черных фениксов.       С Лойто Атна увиделся лишь вечером, узнав от него о злоключениях друга и вишоэ.       — А птица?! Что с птицей? – запаниковал лотос. Сердце успело упасть в ледяную пропасть. Он ощущал, что Цун жив, но не более того – слишком велико было расстояние.       — Прости… Я не знаю. Птицу забрали. – признался Лойто. – Может ее держат там же, где держали нас?       — Надеюсь! – выдохнул новый глава клана.              На рассвете он с отрядом воинов отправился к крепости Кор-Даш. Уже подъезжая, Атна-Мари ощутил близкое присутствие Цуна. Определенно, он был здесь… и ему было очень плохо.              Цун уловил суету и панику среди стражи и пленников. Из разговоров он понял, что прибыл самолично глава клана.       Когда дверь камеры отворилась и на пороге замаячила высокая фигура в белом, феникс в ужасе отшатнулся.       Сердце Атны сжалось от боли при виде любимой птички. Грязный, истощенный, измученный, с неровно остриженными короткими волосами и болезненно-рваной аурой, он очень мало походил на того, кого помнил лотос при последней встрече.       Атна-Мари шагнул навстречу: — Цун! Это я…       Но феникс в ужасе отшатнулся и испуганно закричал: — Нет! Не подходи, не трогай меня!       — Цун, пожалуйста. Все хорошо. Я пришел, чтобы забрать тебя…       Но птичка гордо решил не сдаваться без боя, вереща и брыкаясь.       Атна-Мари вынужден был сделать единственно возможное – усыпил пленника магией, укутал в свой плащ и, подхватив на руки, вынес из камеры.              Ланайа перевела дух – подъем выдался непростым. Да и в целом в тяжелой теплой одежде идти по колено в снегу было той еще задачей.       — Впереди видна какая-то хижина. Можно будет сделать там привал. – предложил Вирэн. Никто не стал возражать. Небольшой охотничий домик пустовал. Зато там обнаружилось немного дров – как раз, чтобы растопить печь и поддерживать тепло на протяжении ночи. Для готовки не было ни припасов, ни посуды, ни достаточно воды, так что путники перекусили хлебом и выпили понемногу травяного напитка - и то, и другое было приобретено в последнем из встреченных на пути поселений.       Ночью за окнами, где-то в лесу что-то выло, но близко к жилищу не приближалось. Так что четверке удалось отдохнуть.              Цун очнулся и распахнул глаза. Он лежал на чем-то мягком и теплом, заботливо укутанный. Тело почти не болело. А еще – он был чист и облачен в хорошую аккуратную одежду. Вопреки богатому убранству небольшой комнатки и тому факту, что его явно исцеляли магически, на руках – все еще антимагические кандалы. На прочной двери – сложная вязь защитных рун и надежные замки.       Вспомнив последние минуты перед потерей сознания, юноша испуганно вздрогнул и… встретился взглядом со стоящим у кровати Атной.       — Здравствуй, птичка. Хорошо, что ты пришел в себя. – с теплотой произнес лотос.       Джи-Цун издал нечленораздельный протестующий вопль и отполз подальше.       — Все хорошо. Ты в безопасности… — начал было юноша, но феникс неожиданно перебил его.       — Всё НЕ хорошо! Вы… вы вторглись на наши земли, перебили столько народу… Так много Небесных погибло. Айсо и его товарищи – все мертвы! А все те зверства, что творились в поселениях фениксов? То, что продолжает твориться в тюрьмах?! Это чудовищно! Так что перестань говорить, что все хорошо! – выпалил он дрожащим голосом, едва только страх сменился гневом. – Что теперь будет с пленными? Ты, как новый глава клана, прикажешь их всех казнить? Хотя и стать слугами-лодари – незавидная участь.       Цун невольно представил кого-то вроде Хэ в услужении у кого-то вроде Шина или даже не столь жестокого, но все же. Хозяин-лотос не будет добр и гуманен к бывшему врагу, отданному ему в полное подчинение.       — Казнить всех? – опешил Атна-Мари. – Конечно же нет! Послушай, птичка, я лишь хотел спасти тебя – и тогда в часовне, и потом – из тюрьмы.       Цун хмыкнул: — Спасти?! Едва ли соклановцы сожгли бы меня во второй раз после того, как я воплотился черным фениксом. Скорее бы объявили лидером. Но теперь знак клана вот-вот погаснет. У меня не осталось ни титула, ни будущего.       Атна тихо застонал: — Поверь, я желаю тебе блага.       Феникс прищурился: — Держа взаперти и в кандалах?       — Я лишь недавно стал главой клана, свергнув Шин-Мари. Мое положение на этом посту очень шатко. – попытался объяснить лотос. – Советники не знают, да и не поверят, что ты воплощался в черного феникса. Для них ты — сын Джи-Хана…       — Позволь мне сбежать…       Атна вздохнул: — Снаружи фениксов ищут охотники Золотой пятерки. Здесь – самое безопасное место. Да и куда ты пойдешь?       — Как ты смог перевести меня из тюрьмы сюда? – настороженно уточнил Цун, оглядываясь по сторонам. Судя по роскоши обстановки – они находились во дворце правителя.       Лотос опустил взгляд. Для захваченных юношей-аристократов вражеского клана существовало лишь три пути – в личные слуги (лодари-лотосы просто не дадут житья), в обычные слуги (тяжелая и монотонная работа – не каждый выдержит) и, если речь идет о юноше, не достигшем взрослости – в наложники – но только до достижения определенного возраста. Лишь третий путь позволял сохранить аристократический статус. Хоть и на незавидном положении личной вещи. Ибо наложники и наложницы, в отличие от жен, не обладали никакими правами и не покидали гарем. Что до членов правящей семьи поверженных врагов, то пути было два – гарем или казнь. Советники не позволили бы сохранить на свободе живого лидера, вокруг которого могли бы сплотиться фениксы. А вот союз даровал права на изрядную часть земли черных фениксов, которая по законам Большого совета Белым лотосам вовсе не принадлежала. Ее судьбу должны были решать сообща.       — В чем дело? – переспросил Цун, напряженно хмурясь.       — Мне пришлось сказать, что я собираюсь взять тебя в наложники. – сообщил Атна, предчувствуя вспышку. И она последовала.       — Я бы ни за что не стал без твоего согласия… — попытался добавить он. Но в лотоса полетела подушка, а феникс отполз еще дальше.       — Не сердись, птичка. Мы вместе что-нибудь придумаем. – юноша протянул руку, желая погладить Цуна по плечу.       — Отойди. Не трогай меня!       Именно в этот момент в комнату заглянул Лойто.       Увидев испуганного растрепанного, отбивающегося пленника и удерживающего его за плечо Атну, он несколько опешил.       — Господин глава, что здесь происходит?!!!