Благословенный потенциал

Лили только подходила к лавке Олливандера, когда в окнах вспыхнул яркий свет, заставив прохожих испуганно шарахнуться в стороны. Вздрогнула и она. И тут же бросилась к двери, рванула её на себя и, едва сделав шаг, воззрилась на своих мальчиков, распластавшихся на усыпанном коробочками полу по разным сторонам небольшого помещения. Они не двигались. - Ох, мисс Эванс… - затуманенные глаза старика Олливандера, вышедшего из-за прилавка, были большими и испуганными. Лили поспешила к ближайшему из сыновей. Опустившись на колени, она осмотрела Гарри. Мальчик был без сознания, бледный, без очков, которые валялись в стороне. На лбу его кровоточила глубокая ссадина. - Что случилось? - прошептала Лили, останавливая кровь чистым носовым платком. О волшебстве в тот момент она и не вспомнила. - Нечто очень-очень странное, - пробормотал Олливандер, приподнимая за плечи бессознательного Тома. Старик замолчал, углубившись в свои мысли, и только надрывный окрик мисс Эванс — теперь уже миссис Поттер — вырвал его из раздумий: - Понимаете, ваших мальчиков выбрали редчайшие палочки-близнецы, - только теперь Лили заметила, что и Гарри, и Том сжимали в руках палочки. Свои первые палочки. - Их сердцевина принадлежит одному и тому же фениксу, а материалом для основы послужили тис и остролист — деревья разные, но схожие по своей сути, - Олливандер чуть качнул головой, поднимая Тома на руки. - Ваши сыновья одновременно взмахнули палочками, и, верно, произошёл резонанс. Искры магии отбросили их друг от друга. Лили поджала губы. Объяснение мастера казалось ей… неполным. Она ничего не знала об одинаковых палочках, но сомневалась, что только этот факт мог породить увиденный ею свет и поразить собственных хозяев. Мерлина ради, её мальчики не умели колдовать! Но и сомневаться в мистере Олливандере казалось кощунством. - Им нужны другие палочки? - спросила она, когда детей перенесли на кушетку во внутренней комнате магазина. - Нет, конечно, нет! - в голосе Олливандера звучало искреннее негодование. - Как можно? Эти палочки особенные, и они выбрали ваших сыновей. Сомневаюсь, что сегодняшнее недоразумение повторится… если, конечно, Том и Гарри не направят их против друг друга. Лили забрала сыновей домой. Но перед этим всё же расплатилась за палочки. … Первым пришёл в себя Том. Лили только-только отправила Патронус Джеймсу (не сдержав упрёк блудному мужу), как услышала над головой, из комнаты сыновей, скрип кровати. Поспешив к детям, она заглянула в открытую дверь. Том сидел на своей постели, спустив ноги вниз, и смотрел на брата, как показалось Лили, странно неподвижным взглядом. Но длилось это доли секунды: мальчик заметил мать, моргнул и повернулся к ней с лёгкой растерянностью. Мягко улыбнувшись, Лили подошла и присела перед ним на колени. - Как ты, родной? И снова на лице Тома мелькнуло то будто чужое, холодное выражение. Скривив губы в ломкой улыбке, он тихо спросил: - Что случилось? Лили не придала значения странному поведению сына. - Когда вы с Гарри получили ваши волшебные палочки, вы, видимо, случайно направили их друг на друга. А ваши палочки особенные и… мм, не хотят сражаться между собой. Вас отбросило друг от друга, - взгляд Тома скользнул на прикроватную тумбу, где лежали купленные палочки, и Лили поспешила его успокоить: - О, не переживай. Мистер Олливандер заверил, что это была случайность, и вряд ли она повторится. Только если... - Если мы станет сражаться друг с другом, - отстранённо и задумчиво, словно самому себе, заключил Том тихо. Теперь он смотрел на сгущающиеся сумерки за окном. Лили нахмурилась, не понимая, что творится с её мальчиком. Вдруг на лице Тома появилась красивая, аккуратная улыбка. - Не бойся, мама, - повернулся он к ней, - мы с Гарри не повторим этой ошибки. Я обещаю. - Как скажешь, - растерянно согласилась женщина и обхватила ладонями холодные руки сына. На мгновение ей показалось, будто он хочет отдёрнуть их, отстраниться, но в последний момент передумал. Но ведь ей только показалось? - Голова не болит? Хочешь чего-нибудь? Он долго молчал. - Воды. - Не голоден? - Нет. - Хорошо, - со вздохом Лили поднялась на ноги, невесомо провела рукой по темноволосой макушке и вышла. На кухне она задержалась. Наполнив стакан для Тома, отвлеклась на появившуюся фигуру оленя, сотворённого из серебристого света. Из Патронуса зазвучал взволнованный голос Джеймса:

Лили, прости, не могу аппарировать, и каминов здесь нет.

Постараюсь добраться до дома, как можно скорее.

Мальчики в порядке?

Вызови колдомедика, пусть их посмотрит.

Может, оставим их дома?

Ох, но я не хочу лишать их первого дня в Хогвартсе!

К ночи точно вернусь!

Люблю вас!

И Бродяга привет передаёт.

Лили не знала, сердиться ли ей или смеяться. В этом был весь Джеймс! Оболтус. Покачав головой, она достала волшебную палочку, призвала собственного Патронуса и надиктовала ответное сообщение:

Том в порядке, уже пришёл в себя. У Гарри ссадина на лбу.

Не паникуй.

Хотя, конечно, это твоя вина. Сдержи ты обещание, и один из нас остался бы с мальчиками у Олливандера, и всё было бы в порядке.

Так что, милый, ты идиот.

И Бродяга твой тоже идиот. Крёстный ещё называется.

К УТРУ ЧТОБЫ ОБА БЫЛИ ДОМА!

Завтра провожаем мальчиков на поезд.

Отправив изящную лань, Лили взяла стакан воды. Комната сыновей была на втором этаже. Внезапный грохот оттуда настиг её на третьей ступеньке. Расплескивая воду, Лили побежала к распахнутой двери, но на пороге растерянно застыла. Гарри очнулся. Но, взъерошенный, с лихорадочно горящими глазами и плюющейся искрами палочкой в правой руке, он словно держал оборону против смирно стоявшего Тома. Между мальчиками лежал опрокинутый стул. - Гарри! Он бросил дикий взгляд на Лили. Лицо его скривилось в непонятной муке, от которой болезненно заныло и сердце матери. Что могло так перепугать её мальчика? Не Том же! А Том, находясь спиной к Лили и вытянув перед собой пустые ладони, старался медленно приблизиться. - Гарри! Гарри, успокойся, - затараторила Лили, делая маленький, робкий шажок в комнату. - Всё хорошо, родной. Опусти палочку, ты поранишь брата. Звук, который издал Гарри, больше всего напоминал смех сквозь слёзы. Злой, болезненный, сдавленный смех. Лили никогда не слышала ничего более ужасного - не от её ребёнка. По спине побежали мурашки. - Гарри, - попробовала она снова, - не бойся. Всё уже хорошо. Том, - в отчаянии позвала она второго сына, - что случилось? Но и Том её проигнорировал. - Это не сон, Гарри, - заговорил он тихо. - Всё это не сон. - Я помню, - выдавил сквозь зубы Гарри. - Я знаю, что было! - Но ты знаешь и то, что есть сейчас, - ровно, убеждающе надавил Том. - Ты хочешь всё разрушить? - Я хочу?! Я?! Рука Лили дёрнулась к карману платья за палочкой. Ей казалось, что Гарри вот-вот нашлёт на брата проклятье. Но он не знал ни одного! Не знал! Том выпрямился. - Ты боишься, - прошептал он настойчиво и сделал шаг к брату. Палочка в руке Гарри угрожающе засветилась, но мальчик не обратил на это внимания. - Ты не знаешь, чему верить. Именно сейчас, Гарри, ты можешь натворить бед. Пока не успокоишься… чёрт! И Том, и Лили забыли, что опасаться стоило не волшебной палочки в руке одиннадцатилетки, не его возможной осведомлённости в проклятьях. Нет. Единственное, чего стоило действительно опасаться, это срыва. Магический выброс Гарри принял форму дикого смерча, выбросившего за порог Лили. Она сильно ударилась головой, но почти сразу поднялась на локте и неверяще воззрилась на Тома, своего маленького мальчика, который каким-то чудом добрался до брата и теперь с силой его обнимал, прямо в эпицентре взбесившейся магии. Конечно, она не слышала, как он всё повторял, и повторял на ухо Гарри: - Я не убью её. Не убью. Слышишь? Твоя мать… наша мать будет жить. Наша семья будет жить, Гарри. Ничего не повторится. Больше нет пророчества, больше нет войны. Я не убью нашу маму, Гарри. Они все будут живы. Не бойся меня. Вокруг них стоял страшный гул. Вещи с полок, книги и игрушки, подушки и одеяла, столы и стулья — всё кружилось по комнате с дикой скоростью, сталкивалось и отскакивало; хлопала оконная рама с остатками стекла, плясала, мигая взорвавшейся лампочкой люстра. И только в эпицентре царила мёртвая тишина. Пока Гарри, наконец, не разомкнул губы: - Поклянись, - прошептал он, вцепившись в рубашку брата. Том закрыл глаза и выдохнул: - Клянусь. … - Ничего не бойся, - улыбалась сквозь слёзы мама, ведя Гарри в больницу Святого Мунго. - Всё будет хорошо. - Ничего не бойся, - авторитетно говорил колдомедик, набрасывая на Гарри диагностические чары. - Это не больно. - Ничего не бойся, сынок, - наигранно весело подмигивал отец, вместе с крёстным ворвавшийся к ним в палату. - Мы с Бродягой уже здесь. - Больше нечего бояться, - отрезал Том, когда всё семейство поздно ночью вернулось домой. Смешно, но только ему Гарри действительно поверил.