Благословенный потенциал

Гарри казалось, будто он потерялся в собственных снах. Он был Гарри Поттером, мальчиком одиннадцати лет, который больше всего на свете любил свою семью и особенно брата-двойняшку Тома. Но он был и другим Гарри Поттером, парнем семнадцати лет, который больше всего любил своих друзей и ради них позволил убить себя Волдеморту. Тому. Нет, не Тому. То чудовище не было Томом.

Сириус жив, Ремус жив, живы родители. И мой брат – Том Реддл.

Гарри бросало из стороны в сторону, путало, разрывало. Ему то хотелось кричать и биться в истерике, то упасть на колени и молить неведомые силы, чтобы всё это было не сном, чтобы вскоре он не проснулся в палатке где-то в лесу, брошенный Роном и придавленный несчастными глазами Гермионы. Гарри пытался понять, кто он: одиннадцатилетний мальчик из счастливой, дружной семьи, на которого вдруг обрушились чужие воспоминания, или семнадцатилетний парень, угодивший в тело ребёнка. Гарри пытался понять, как так всё получилось. Что вообще произошло?! И что с Томом? - Почистил зубы? - зашла в комнату мама. Гарри оцепенело сидел на своей кровати. На нём была пижама, а в ванной за стенкой умывался его любимый брат и ненавистный враг. - Да, - отозвался Гарри, поспешно ныряя под одеяло. Лили присела рядом на край кровати и ласково провела тёплой ладонью по волосам сына, прямо над тонким, красным шрамом, напоминающим молнию. - Болит? - Нет. - Не понимаю, почему в Мунго не смогли залечить его, - устало пробормотала Лили. - Он не болит, мам, не страшно, - попытался утешить её Гарри, чувствуя во рту кислый, горький привкус застарелой боли и тоски по ней. Какие же у мамы яркие зелёные глаза. «А глаза мамины». Он помнил себя глотающим слёзы в чулане под лестницей в доме Дурслей.

Он помнил себя задувающим свечи на именинном торте вместе с Томом.

Гарри казалось, что его вот-вот вывернет наизнанку. - Может, пока не поедешь в Хогвартс? - спросила Лили, и в этот момент в комнату вошёл Том. Его пижама отличалась от пижамы Гарри лишь чуть более тёмным оттенком. Он молча лёг в свою кровать, повернувшись на бок, лицом к Гарри и Лили. - Я должен, - отозвался Гарри, переведя потяжелевший взгляд на брата. - Вы поссорились? - спросила мама вдруг. - Нет, - одновременно отозвались братья – тихо, на грани шёпота, словно сами не могли в подобное поверить. - Я же вижу, - грустно улыбнулась им Лили и, поднявшись, села на корточки между кроватями мальчиков, чтобы коснуться руки каждого. - Вы — самое дорогое, что есть у нас с папой. Мы любим вас больше жизни. Вы же знаете? Братья не ответили. Они знали это даже слишком хорошо. Каждый по-своему. У Гарри защипало глаза. - Завтра вы уедете в Хогвартс. Что бы ни случилось между вами, помните, что вы — семья. Заботьтесь друг о друге, ведь ближе у вас никого нет. - Мы это знаем, - отозвался Том. - Правда, Гарри? Этот голос… «Волдеморт – это моё прошлое, настоящее и будущее». - Да, - выдавил из себя Гарри, - мы знаем. Лили ещё какое-то время посидела с ними, но, наконец, поднялась и, пожелав спокойной ночи, прикрыла за собой дверь. Долгие минуты мальчики лежали неподвижно, не отрывая друг от друга глаз. Ожидая, пока шум в доме поутихнет. Наконец, дверь родительской спальни со знакомым звуком закрылась. Том откинул с себя одеяло, едва не спровоцировав Гарри подскочить, но мальчик лишь потеснил замешкавшегося брата, забравшись к нему в кровать. - Поговорим, Гарри? - тёплое дыхание коснулось лица, вызвав мурашки. «Гарри Поттер. Мальчик-Который-Выжил пришёл, чтобы умереть». Голос был Тома, но интонации – эти вкрадчивые интонации принадлежали Волдеморту. - Нет такого артефакта или волшебника, что сумел бы воздействовать на мой разум. Нет такого маховика времени, что перенёс бы меня в прошлое на столько лет. Но мы действительно в 1991 году, Лили и Джеймс Поттеры действительно живы и, что сверх невероятного, я числюсь их ребёнком наравне с тобой. Ровный, тихий голос Тома обволакивал, проникал под кожу и отравлял, заставляя сердце биться тихо и неровно. - Последнее, что я помню… - Ты убил меня, - оборвал его Гарри. - И умер следом, - вкрадчиво заключил Том. Синие глаза смотрели голодно, изучающе, требовательно, а ступни, уткнувшиеся в ноги Гарри, были привычно холодными. - Что ты сделал, Гарри? Почему пришёл в ту ночь ко мне? Это… причиняло боль. После смерти Гарри Нагайна должна была остаться последним крестражем. Её смогли убить? Волдеморта остановили? Его друзья – что с ними стало? Они выжили? - Забыл? - прошипел мальчик на волне беспомощной злости, вообразив худшее. - Ты угрожал убить вс-сех, ес-сли я не приду! Том переменился в лице, и время застыло. Так нелепо, так удивлённо, что жар, охвативший сердце Гарри, осел безвкусным пеплом. К чему теперь его злость? Для кого? Для брата? Для этого благословенного мира, не знавшего Волдеморта? - Ты змееус-ст, - выдохнул Том поражённо. Гарри отпрянул, растерянно заморгав. А осознав, сморщился, проклиная чёртов язык и чёртову змею... – Интерес-сно. - Заткнись, - отрезал Гарри, не уверенный, сказал он это по-английски или прошипел. Кровать была узкой, и ему на талию по привычке скользнула рука в комфортном некогда жесте. Зимой братья вечно мёрзли, как бы жарко не топился камин в доме. Словно котята, они жались друг к другу под двумя одеялами, деля тепло, тайны и сны. Теперь это казалось… извращением. - Ты хотел жить не меньше, чем я, - слова Тома были задумчивыми и подчёркнуто доверительными, рука лежала спокойно и надёжно. Во всём этом Гарри видел невыносимую для себя фальшь. Словно чужак принял Оборотное, чтобы притвориться его братом. Но кто тогда он сам? - Ты пришёл в лес только из-за моей угрозы? «Нет. Я должен был умереть от твоей руки». - Да. - Ложь, - тихо проронил Том, внимательно рассматривая лицо Гарри и особенно его глаза. С чудовищным опозданием Гарри вспомнил, что Том Реддл был редкой силы легиллиментом. Мальчик поспешно оборвал контакт глаз. Через несколько мгновений он ощутил на своём лбу тёплое дыхание придвинувшегося брата. И не отстраниться – спина и так уже упиралась в стену. Том играючи загонял его в угол, и Гарри понятия не имел, что предпринять. Он не мог атаковать, страшась реакции родителей (живых, боже, по-настоящему живых!), не мог угрожать, не мог сбежать. Ничего не мог. Даже скрыть, что был крестражем… Рука Тома на его боку напряглась. - Крес-страж?! Мысли замерли, пойманные внезапным разоблачением. - Крестраж? – повторил Том пытливо. В груди Гарри всё перевернулось и сжалось в мгновенном испуге. Страх ухнул в пустой желудок, и мальчик рефлекторно сглотнул. Вскинул взгляд. Том вытаращился на него в немом шоке, и, будь он по-прежнему просто братом Гарри, это было бы даже смешно. Но это был Волдеморт, ненавистный Тёмный Лорд, безумец и убийца, и это… почему-то всё равно было смешно. - У тебя глаз дёргается, - чувствуя горечь, скривил Гарри рот в безрадостной улыбке. - Ты… - Удивился, да? - Я убью этого Мордредового Дамблдора! - с чувством рявкнул Том, но так, чтобы не услышали родители. – Снова! Гарри не сдержал смешок. - Похоже, директор обыграл тебя, - с тонким, как битое стекло, удовольствием констатировал он устало. - И тебя всё устраивало?! - огрызнулся Том, как никогда похожий на самого себя, на брата Гарри. - Быть жертвенным бараном! - А у меня был выбор? Рука на талии сжала ещё чуть крепче. - Ты мог сказать мне, - горячо зашептал Том. - Я бы не тронул свой крестраж. Я позаботился бы о тебе! Синие глаза горели такой решимостью, словно их обладатель собирался исполнить свои слова немедленно. - Да, - вдруг тихо, на выдохе, прошептал Том, и Гарри уже знал, что ему не понравится дальнейшая мысль брата: - Ты говоришь на парселтанге. Но Поттеры не связаны со Слизерином. Ты… - Нет. - … мой крестраж. Всё ещё мой, - лицо Тома засияло такой радостью, таким восторгом, таким душащим благоговением, что Гарри сделалось болезненно тошно. Это было всё равно, как когда его восхваляли за избавление от Тёмного Лорда. Мальчик-Который-Выжил. Какая ирония: всё то время и даже теперь Гарри был и есть единственным гарантом его бессмертия. - Как всё пришло к тому, что мы оба здесь? – пробормотал он измотанно. - Почему мы всё вспомнили, получив волшебные палочки? - Наши сны, - хмыкнул Том с лёгкой улыбкой и провёл большим пальцем Гарри по брови, прямо под появившимся вновь шрамом. - Мы и так всё вспоминали. Контакт с нашими палочками просто дал толчок. Гарри отвёл чужую руку от своего лица. Раньше Том часто трогал его в ленивой ласке. Раньше. Жизнь назад. - Мы не можем быть кровными родственниками, - прошептал Гарри, хмурясь. – Родители тебя усыновили? - Этого я пока не знаю, - задумчиво проронил Том, устремив взгляд куда-то за плечо Гарри. - Но выясню, Гарри. Обязательно выясню. - Я должен знать, что ты никому не навредишь. - Да, конечно, должен, - промурлыкал он, перемещая вторую руку под подушку Гарри и заключая его в сильные, удушливые объятия. Сбивая с толку. - Если ты только тронешь кого-нибудь… - сбивчиво заговорил Гарри. - Но я уже обещал тебе, не правда ли? – перебил его Том. – Наши родители не умрут — не от моей руки, не от моего желания. В конце концов, из Лили и Джеймса вышли родители куда лучше, чем… - он улыбнулся, не договорив. - Возможно, я даже люблю их? - А ты любишь? - вскинулся Гарри. - Не знаю. Я ведь никого не любил. Но, Гарри, до того, как всё вспомнить, я был вполне уверен, что люблю тебя и всю нашу семью. Забавно, не правда ли? - Забавно? - Конечно, если ты или родители предадите меня, я расстроюсь, - ярко улыбнулся Том, отчего у Гарри поползли мурашки по коже. – Давай не будем возвращаться на эту дорожку. «Не смей поворачиваться ко мне спиной. Я хочу видеть, как померкнет свет в твоих глазах, Гарри». - А ты? – запальчиво огрызнулся Гарри. – Ты сам не собираешься остаться частью семьи Поттер? Ты предашь нас, выбрав старый путь. Том не ответил, но что-то в том, как он замер, заставило Гарри надавить: - В семье заботятся друг о друге, Том. В семье, если мы не согласны в чём-то, всегда можно поговорить, обсудить, найти компромисс, чтобы сохранить связь, чтобы… - Компромисс? Как интересно, - зашептал Том, не сводя внимательного взгляда с брата. Словно змея. Он всё смотрел и смотрел, пока Гарри совсем не стушевался. – Хорошо, Гарри, - оскалился он, - мы будем с тобой договариваться и искать компромисс. Как семья. Я скажу, если чья-то смерть станет мне необходима. И позволю тебе попытаться отговорить меня. Согласен? Согласен? Волдеморт с ним договаривается? И Гарри поверит? Ощущение радушно распахнутой ловушки давило, дёргали нервы, но Гарри не видел её, просто не видел! Нервничая, он прикусил изнутри щеку. Слова не шли. - Гарри, - ласково прошептал Том, поглаживая его по щеке, - всё хорошо. Да, я вспомнил, кем был, но и не забыл, кто я есть сейчас. Я твой брат, Гарри. Был им одиннадцать лет. Мы семья. - И почему я тебе не верю? - едва не простонал Гарри от ощущения, словно угодил в паутину. - Всё хорошо. Мы с этим справимся, - заверил его Том. - А теперь спи. Завтра нас ждёт Хогвартс. … - В любом случае, - заключил отец за завтраком, - мы с мамой будем вами гордиться, парни! - Даже если поступим на Слизерин? - вкрадчиво спросил Том, внимательно глядя на отца. - Что? - Ты будешь гордиться, если мы поступим на Слизерин? Гарри напрягся, уловив на губах брата аккуратную, насквозь фальшивую улыбку. Опасную улыбку, предвещавшую кому-то боль. Увы, никто, кроме него, этого не видел. Не понимал. - Я буду в ужасе, - важно кивнул отец. - Джеймс! - воскликнула Лили у него за спиной. Улыбка Тома застыла. - А что? - ухмыльнулся Поттер-старший. - Я действительно не люблю Слизерин и буду в ужасе, если им достанется хотя бы один из вас, - пожав плечами, он улыбнулся. - Честно, Слизерин вас не заслуживает. Но если так случится, я жду, что вы им всем покажете, насколько им, Мордред побери, повезло! - Не выражайся, - Лили всё же хлопнула мужа по плечу полотенцем и повернулась к Тому. - От факультета не зависит, хороший ты или плохой, Том. Трусов хватает и на Гриффиндоре, ленивые есть и на Пуффендуе. А Слизерин… Милый, туда принимают честолюбивых ребят, кто ищет для себя величия, кто, зачастую, не различает путей для достижения цели, - она вздохнула: - До сих пор не понимаю, почему ваш отец не осчастливил их своей персоной! - Лили! Женщина засмеялась. Засмеялся и Джеймс. Застывшая было улыбка Тома надломилась и оттаяла. Оттаяла в нечто лёгкое, почти застенчивое. Гарри она заворожила. В этой улыбке он увидел надежду для себя и для всего Магического Мира.