Благословенный потенциал

События слишком быстро сменяли друг друга. Слишком. Едва к Гарри вернулись воспоминания о прошлой жизни, как случился магический выброс. Едва Том пообещал безопасность для родителей, как их потащили в Мунго. А потом был живой Сириус. И парселтанг, слетевший с губ и открывший Тому тайну живого крестража. Была встреча с маленькой Гермионой, которой очень понравился Том и совсем не понравился Гарри. Хагрид, для которого Гарри ничего не значит. Падение в озеро. Сортировка и очередной нелёгкий выбор. Слизерин. Пророчество. Снейп. Ночной разговор с Томом. И его утренняя забота, из-за которой они едва не опоздали на завтрак и первый урок. Так много всего. Ничего удивительного, что настоящее осознание настигло Гарри лишь на сдвоенной паре по Истории Магии, под мерное гудение профессора-призрака. Они с Волдемортом умерли. И родились заново. Волдеморт — брат Гарри. Сын Джеймса и Лили, чьи жизни он когда-то столь хладнокровно оборвал. И в этом мире никто не знает о Тёмном Лорде Волдеморте. Том сидел справа от Гарри и лениво делал пометки о восстании гоблинов. Гарри смотрел на него краем глаза, с возрастающей тошнотой подмечая повадки кровного врага. Семнадцать лет прошлой жизни безжалостно давили на мальчишку, лишая покоя. Вся его жизнь, вся боль, все достижения и провалы просто... обнулились. «Волдеморт знает будущее, знает события и людей, - прокручивал в голове Гарри снова и снова. - А о нём самом никому неизвестно. Просто ещё один первокурсник. У него нормальная семья, отец аврор. Никто его ни в чём не заподозрит. Даже Дамблдор. Никто не сможет ему противостоять». Липкий ужас перед монстром, перед тем, что он мог совершить, какую мощь обрести, разъедал в Гарри самоотверженное желание дать любимому брату шанс на нормальную жизнь. Хотелось схватить Тома и аппарировать куда-нибудь высоко, чтобы сброситься и оборвать их жизни раз и навсегда. Хотелось жить. Отчаянно. В этом мире без Тёмного Лорда. С родителями, с Сириусом… с Томом. Гарри разрывало на части. Он сам не осознавал, насколько бледен стал от страшных мыслей; как холодный пот бисеринками собирался у него над губой, а пальцы рук мелко дрожали, сажая одну за другой кляксы на пергамент. Но всё это видел Том. … На то, чтобы дойти до кабинета директора, Гарри понадобилось три дня. Каждый раз, как он собирался с духом, убедив себя, что это не предательство и это необходимо, рядом возникал Том и говорил или делал что-то настолько… хорошее и правильное, что у мальчика буквально опускались руки, а сам он словно медленно сходил с ума. Но один случай всё расставил по местам. В тот день Гарри решил пойти к Дамблдору сразу, как допишет эссе по Зельям (потому что Снейп мстительный говнюк, даже если Поттер учится на его факультете!). Близился вечер, и многие, как и сам Гарри, сидели в гостиной, когда среди привычного шума голосов внезапно громко выделились два слова, сказанных с показным презрением: «Поттер» и «грязнокровка». Гарри обернулся к выходу, где с вернувшимся из совятни Томом столкнулись Бёрки. Вообще учиться на Слизерине было вполне комфортно. Большинство студентов не заморачивались на счёт чистокровности, разве что для красного словца. Даже Малфой находил, чем кичиться и без упоминания волшебников в родословной (вспоминая его в первой своей жизни, Гарри предположил, что Гермионе доставалось от Драко исключительно из-за вражды с самим Гарри). К сожалению, несмотря на, в целом, нормальных ребят, были и ярые магглоненавистники. Самыми вредными и раздражающими Гарри находил именно братьев Бёрков. Собственно, третьекурсники Герберт и Грехем приходились друг другу кузенами, но были похожи почти как близнецы, особенно, когда корчили презрительные рожи, сталкиваясь с магглорождёнными. По натуре они были трусливы и потому предпочитали задирать исключительно тех, кто помладше. В этот раз они нарвались на Тома. - Не слышу извинений, Поттер, - выплюнул Грехем в нетерпении, угрожающе нависая над щуплым мальчишкой — отвратительно спокойным, если не сказать скучающим. - А чего мы хотим от выблядка грязнокровной шлюхи? - оскалился Герберт, и Гарри вскочил на ноги. Хотелось затолкать в мерзкий рот Бёрка кусок мыла. Впрочем, ничего больше тот сказать не смог. Гарри сам не понял, что в точности произошло. Просто Том перевёл на Герберта нечитаемый взгляд синих глаз, а тот вдруг упал, как подкошенный. - Ты чего? - отступил Грехем и подскочил, когда вместо ответа его кузен завизжал от боли, схватившись за ногу. Гарри застыл. Там, в прошлой жизни, он часто слышал во сне, как точно так же кричат жертвы Волдеморта. Он оцепенел. Сердце в груди колотилось, как сумасшедшее, и Гарри боялся, что все в гостиной слышат это и понимают, что он что-то скрывает. Когда они все догадаются, что под личиной его брата скрывается монстр? Что его скрывает Гарри? - Что здесь происходит? - сурово вопросила спустившаяся из женской спальни Джемма Фарли, староста. К этому моменту вокруг Бёрка уже собралось несколько ребят. Они галтели, сыпая предположениями и советами, в которые Гарри не вслушивался. Он смотрел на Тома, что с тёмным весельем наблюдал чужие мучения. «Он сломал Бёрку ногу, - с ужасом думал Гарри. - Сломал ногу ребёнку!» - Он просто упал, - рассказывала старосте Паркинсон. - Никто его не трогал. Фарли, конечно, не поверила. Она растолкала ребят и склонилась над хныкавшим Гербертом. - Это он! - заявил Грехем, зло уставившись на невинно улыбнувшегося Тома. - Этот полукровка..! - Закрой рот, - резко поднявшись на ноги, бросила староста. Гарри похолодел. Теперь Тома точно… - Идиотские шутки, Бёрк. Что? - Вставай, - приказала она. - Н-не могу, - простонал Герберт, чем окончательно разозлил Фарли: - Или ты сейчас же освободишь проход, или я влеплю тебе отработку! - У него нога сломана, - заступился за кузена Грехем, но под взглядом старосты сердито притих. - Ничего у него не сломано, - безапелляционно сказала она и самостоятельно вздёрнула Бёрка на ноги. Поначалу вскрикнувший, Герберт пошатнулся и, не ощутив боли, удивлённо смолк. - Расходитесь! Здесь не на что смотреть! - А устроил-то, - фыркал кто-то. - Жаль, что на самом деле ногу не сломал. - Да они достали уже. - А Поттер молоток. Не спасовал. Гарри, наверно, так бы и стоял соляным столбом, если бы брат не увёл его в спальню. В комнате было тихо, пусто и жарко. Кто-то успел хорошо растопить камин. Впрочем, Гарри чувствовал только озноб. У него кружилась голова. - Смотри, что нам мама прислала, - с радостной улыбкой Том поставил на кровать рядом с братом небольшую коробку. От посылки вкусно пахло выпечкой и шоколадом. - Похоже, это кексы. Будешь? - …Что? - Кексы, - повторил Том, продолжая растягивать губы в улыбке. - Будешь? Моргнув, Гарри посмотрел на Тома. - Бёрк. Ты ничего не сломал ему? - спросил он растерянным шёпотом. - Нет, конечно, - удивлённо поднял Том брови. - Но он у меня ещё получит! Так говорить о нашей матери! - Том. - Что? - Перестань. - Что перестать? О чём ты, Гарри? - Хватит этого цирка, - прошептал Гарри, сжав пальцы на покрывале. - Твоё притворство... Я знаю, насколько тебе хотелось сделать с Бёрком всё по-настоящему. Потому что сквозь миловидное лицо брата Гарри видел искажённую тёмной магией тварь с красными, как угли, глазами. Жестокую, испорченную. Она никуда не делась. Только научилась лучше притворяться. Том смотрел на Гарри. Медленно с его лица сползли все яркие, детские эмоции, пока не осталась одна лишь холодная расчётливость — жуткая для ребёнка. Но она устраивала Гарри. Она подтверждала, что он не спятил, что Волдеморт был. И есть. ...Через час Гарри постучал в кабинет директора. Получив разрешение войти, он переступил порог, наткнувшись на весёлый взгляд Дамблдора. Тот словно ждал Гарри. Впрочем, если бы это было правдой, директор не улыбался бы так добродушно. Он выглядел... хорошо. Лучше, чем Гарри запомнил. Моложе. (Война старит) - Профессор Дамблдор. - Здравствуй, мой мальчик. Проходи, присаживайся. Гарри послушно сел в кресло для посетителей, с болезненной тоской осматриваясь и убеждаясь, что всё так, как он и помнил. Странное чувство. Жёрдочка Фоукса пустовала, и Гарри отдал бы многое, чтобы феникс был сейчас здесь и придал ему смелости. Уверенности, что он всё делает правильно. - Чем могу помочь, Гарри? "Гарри". Конечно, директор помнит всех своих учеников поимённо. - Я… - он все три дня думал, что и как сказать. Теперь же у него просто отнялся язык. Перед глазами стоял Том. Волдеморт. У Гарри никак не получалось выбросить его из головы. Из головы... - Примените на мне Легиллименс, - осенённый идеей, попросил он директора. - Посмотрите мои воспоминания. Добродушное лицо Дамблдора сделалось удивлённым, и не то, чтобы Гарри этого не ожидал. - Прежде, чем я вам всё расскажу, будет лучше, если вы увидите… - голос мальчика сорвался. - Пожалуйста, - прошептал он в ужасе от того, что пришёл, что готов снова разрушить свою жизнь ради мира. - Так надо, сэр. Выдержав паузу, Дамблдор поднялся из-за стола и опустился перед Гарри, заглянув ему в глаза. Тонкие узловатые пальцы старика обхватили детские ладони, успокаивая и поддерживая. У Гарри на глазах выступили слёзы. Вторжения в свой разум он так и не почувствовал. - Вот как, - тихо проронил Дамблдор. Гарри моргнул, опустив глаза. Ему было стыдно. Но перед кем — сам не знал. Дамблдор ведь не разочарован в нём? - Удивительные сны. - Что? - Я вижу. Тёмный Лорд Волдеморт, Мальчик-Который-Выжил, вы с братом — это и правда невероятно реалистичные сны. Но тебе не стоит так переживать, Гарри, - улыбнулся директор. - Сны — это просто сны. Они вовсе не определяют вашу судьбу. Тому совсем необязательно становиться этим вашим Волдемортом. - Что? - Ты веришь, будто вы на самом деле были взрослыми и сражались друг с другом, правильно? - Гарри медленно кивнул. - Могу тебя уверить, что это не так. - О чём вы… Почему? - Сны отличаются от реальных воспоминаний. И поверь мне, Лорд Волдеморт — сон. Я бы посоветовал тебе поговорить с братом, уверен, он подтвердит мои слова. - Нет! Вы не понимаете! Он не!.. Но Дамблдор уже встал, выпрямившись. А в дверь его кабинета уже стучался новый посетитель. Это был кто-то из Когтеврана. Гарри смутно узнавал лицо, но имя не помнил. - Директор! - звонким голосом воскликнул мальчик-первогодка и, не обращая на Гарри внимания, затараторил: - Я уверен, что в пророчестве профессора Трелони говорилось обо мне! Я проанализировал её слова, и они все точно про меня! Я родился 28 июля, то есть «на исходе седьмого месяца»! А мои родители… я приёмный, так что я как бы «сын не своих родителей». И ещё… - Уже четвёртый Избранный за эти дни, - подмигнул Гарри Дамблдор. - Мой мальчик, если тебя всё ещё тревожат эти сны, мы можем попросить мадам Помфри подобрать для тебя зелье… - Нет, спасибо, - Гарри слез со слишком большого для него кресла и выдавил из себя улыбку. Как только Том постоянно это делает? - Вы правы, профессор. Я лучше поговорю с братом. До свидания. Мне жаль. «Жаль, что вы не поверили». … Ночью, когда Крэбб и Гойл уже вовсю соревновались в виртуозности храпа, и Том вновь лежал под одним одеялом с братом, Гарри задал ему вопрос: - Ты знал, что я пойду к Дамблдору? - Знал. Конечно, Гарри не удивился. - И что у меня не выйдет ему доказать - тоже? Том коротко улыбнулся и перевернулся со спины на бок, чтобы лежать лицом к Гарри. - Той нашей жизни никогда не было, Гарри. Мы прожили её, но теперь это не больше, чем сон. Чем раньше ты это поймёшь, тем лучше. - Ты злишься, что я пошёл к нему? - Я был бы разочарован, если бы ты ничего не предпринял, - голос Тома в тиши закрытого балдахина звучал до невозможности мягко и убаюкивающе. Так чертовски убедительно. - Но я удивлён, насколько неохотно ты это делал. - Неохотно? - глаза Гарри слипались. Было так спокойно, наконец, словно он сбросил с плеч неподъёмный груз. - Ты пробыл у Дамблдора меньше десяти минут, - улыбнулся Том и пригладил на макушке Гарри волосы. - И вышел крайне спокойным. Ты не пытался с ним спорить. Не захотел. Ты уже выбрал меня. - Какое самомнение, - пробормотал Гарри, закрывая глаза. - Это из-за тебя к Дамблдору таскаются Избранные один за другим? И ему не нужно было видеть лицо брата, чтобы убедиться, насколько самодовольным оно стало, когда Том хмыкнул: - Пусть выбирает себе любого. Гарри уже спал, когда он добавил: - А настоящий Избранный будет только моим.