Благословенный потенциал

- …как пристрой. И крышу сделаю односкатной, - выдохнул Джеймс мечтательно. Сириус задумчиво пожевал нижнюю губу: - Нет, не советую. Потолок выйдет слишком низким. У тебя там окно в комнату парней. А ещё: где цветы, там и пчёлы всякие. Залетят, ужалят – оно тебе надо? - У меня везде окна, - мрачно подчеркнул Джеймс. Сириус дёрнул плечом: - Ну, так откажись от пристроя. Поставь оранжерею отдельно от дома. На заднем дворе… - Рядом с игровой площадкой? Да мальчишки все стёкла там перебьют! - А чары тебе на что? - Вы заткнётесь когда-нибудь или нет? – вклинился в чужой спор вынужденный слушатель, уже порядком вымотанный ими и оттого сварливо, отупело раздражённый. - Нет, - любезно ответил Джеймс. - Решается серьёзный вопрос, - важно поддакнул другу Сириус. На возмущённый взгляд оба слаженно пожали плечами – насколько позволяли верёвки. Вышло всё до обидного нелепо. Неизвестное время назад доблестные напарники постучались, а потом и вломились в некий дом, где, согласно наводке, остановился разыскиваемый ими Том Реддл. Едва мужчины шагнули через порог и, главное, наступили на придверный коврик, как обоих подцепил невидимый крючок и рванул в неизвестность. Точка выхода, как позже предположили авроры, была подло подвешена высоко над землёй. Как итог, они благополучно упали камнем вниз. Поттер приложился головой и сразу отключился, а Блэк отделался вывихом кисти и чьим-то поспешным ударом по затылку. Очнулись уже привязанными к старым креслам в компании взволнованного, но очень довольного собой молодого парнишки. Конечно, считай, в одиночку поймал двух матёрых авроров (для важности напарники напялили форменные мантии) – как тут не возгордиться! Впрочем, очень скоро юный маг пожалел, что вообще с ними связался. Блэк и Поттер болтали. Болтали, болтали и БОЛТАЛИ. Они морщили носы, критикуя грязные полы и заплесневелые стены комнаты, в которой их держали, прохаживались по Тёмному Лорду (да кто он такой, чтобы так себя величать?), глумились над самим юным приспешником и его скромными возможностями в магии (из-за которых у того ни разу не получилось нормально наложить на них ни Силенцио, ни Остолбеней), пророчили ему и его наставникам Азкабан – и делали всё настолько едко насмешливо, настолько профессионально лениво, что их надзиратель, огрызаясь, невольно выбалтывал если не всё, что знал, то однозначно полезную информацию, подтверждая одни и опровергая иные предположения авроров. Правда, пару раз они настолько увлеклись, что парень сбегал из комнаты прочь. Возможно даже чтобы поплакать. Конечно, он мог бы снова по-маггловски вырубить их камнем по голове, как сделал прежде, но каждый раз его останавливал пристальный лютый взгляд Блэка, который словно только и ждал, чтобы к нему подошли поближе. Было в нём что-то почти звериное. Глаза, по крайней мере, точно как у бешеной собаки. - А размер теплицы? - Чары расширенного пространства? - Нет. Я слышал, растениям такое не нравится. - Плохо растут? - Начинают кусаться. И кричать. - ЙАААА!!! Так? - Скорее: Р-РАААААА!!! - Как-как? Р-Р-РАА?!!! - Р-РАААААА!!! - РР-РАААААА!!! Несчастный надзиратель зажал уши руками, а потом и вовсе, не выдержав, сбежал на кухню. Где-то в аптечке должен лежать умиротворяющий настой. Видит Мерлин, он в нём нуждался как никогда. Одно утешало: меньше, чем через час вернётся Старший. И всё будет хорошо. Увы, ободрённый надеждой юный маг, вылетевший из комнаты как пробка, не видел мрачного удовлетворения у пары авроров, прозванных ещё на первом году обучения в Хогвартсе Мародёрами. … Лили баюкала в ладонях чашку ещё тёплого чая, заботливо заваренного Петуньей, и молча вглядывалась в темноту Тисовой улицы. Она сидела на ступеньках дома, кутаясь в покрывало, что накинул ей на плечи Вернон, ворча на холод. Дурсли вообще милое семейство. Не любят и побаиваются магию, конечно, зато муж каждый день возвращается домой. И все праздники они проводят вместе. Петунья рядом с Верноном сияет, и Лили по-доброму ей завидует. Самое смешное, что она не верит подкинутой колдографии. Джеймс обожает её и удивительно равнодушен даже к самым очаровательным ведьмам. Лили наблюдала это с Хогвартса, потому, наверное, без раздумий и вышла за него. Это подкупало – абсолютная влюблённость и верность. Откуда ей было знать, что ревновать придётся к работе да к друзьям-раздолбаям? Колдография просто стала последней каплей (не иначе как сфабрикованная многочисленными недругами как лично Джеймса, так и всех Мародёров). Поцелуй женщины стал поводом громко хлопнуть ладонью по столу и закатить оправданный скандал. Добиться от Джеймса уже не обещания, на которые он был горазд, а клятвы. Их семейная жизнь не могла больше так продолжаться. …Вот только милый так и не соизволил явиться домой, а Лили не посчитала нужным попытаться с ним связаться. Она устала. Чем старше становились Том и Гарри, чем меньше они зависели от матери, тем более одинокой Лили себя ощущала. Эта пустота росла при взгляде на Родольфуса, по первому зову бросавшего все дела в Министерстве, стоило Белле послать патронуса. Мрачный и немногословный, с сухим, колючим взглядом мистер Лестрейндж всецело находился под острым каблуком у своей яркой, эмоциональной супруги и был, судя по тому, что видела Лили, этим более чем доволен. Интересно, Белла действительно привязала его к кровати? Лили от всей души желала этой дурной, наглой ведьме удачи с зачатием. - Поттер! – одновременно с хлопком аппарации воскликнул знакомый голос, и Лили удивлённо подняла брови. Помяни Мордреда – вот и он. - Белла? - Ну и райончик, - скривила алые губы ведьма, оглядывая одинаковые до тошноты дома и лужайки. – Смердит магглами. - Что-то случилось? – отставив чашку, поднялась ей навстречу Лили и тут же мысленно начала перебирать варианты. Что могло заставить Беллатрису Лестрейндж искать её и дойти даже до маггловского города? Что-то не так с зельем? Мерлин, ей же стало дурно тогда, у Лили дома! Неужели… - Случилось, - оскалилась та. – Твоими стараниями у нас с Родольфусом будет двойня. Двойня, Поттер! Хватило первого же акта, когда я залезла… - Не продолжай! – с нервным смешком выставила перед собой руку Лили. – Очень… очень рада за вас. Но ты уверена, что всё получилось? Вместо ответа Белла, потянув за цепочку, извлекла из корсажа мутно-белый кристалл кварца в оправе из потемневшего от времени серебра. В полупрозрачном камне алело два крохотных пятнышка. - Они будут увеличиваться по мере того, как мои малыши будут расти во мне, - с благоговейной хрипотцой в голосе поведала Белла. Чёрные пронзительные глаза устремились на Лили. – Всё благодаря тебе. Лили не думала, что сможет в это Рождество искренне улыбнуться. Но на душе вдруг стало так тепло, так хорошо и правильно, что, не выдержав, она без слов заключила будущую мамочку в крепкие объятия, тут же получив встречный жест от этой лютой ненавистницы грязнокровок. - Ты молодец, - прошептала Лили. – Ты не сдалась и справилась. Мои искренние поздравления, миссис Лестрейндж. И, возможно, Лили просто показалось, но до уха её донёсся тихий-тихий, короткий всхлип. - Ты будешь их крёстной матерью, поняла? – с надрывом зашептала Белла, крепче вцепляясь в Лили. – После этого никто не посмеет усомниться в твоём статусе. Прокляну любого, кто посмеет оскорбить тебя… - шёпот медленно перерастал в полубезумное бормотание, так знакомое Лили из общения с Сириусом. Ох, уж, эти Блэки. - И начнёшь с себя? – поддела она, аккуратно отстраняясь от восторженной ведьмы. Белла умильно захлопала ресницами. Сама невинность, ну-ну. Лили фыркнула. - Это большая честь, Белла, но не торопись, пожалуйста. Не забывай, ты обратилась ко мне как к зельевару и честно оплатила мои услуги. Ты ничего мне не должна. И давай поговорим обо всём после благополучных родов, хорошо? - Но ты же будешь рядом? – Белла сжала её ладони в своих и состроила по-детски просительную гримасу. – Не бросишь меня? Мерлин. Кажется, у Лили появился свой собственный Блэк. Какой кошмар. - Куда же я денусь. … Время перевалило за семь утра, когда Гарри вытащил Тома из библиотеки. Брат так и не проронил ни слова, оглушённый найденной информацией, но Гарри и не пытался его разговорить, сам не зная, как относится ко всему этому. Меропа Мракс родила мёртвого малыша на ступенях приюта Вула. Мёртвого. В воздухе витали редкие пушистые снежинки, чёрное небо на глазах серело и наливалось мутными оттенками голубого и оранжевого. Вот-вот рассветёт. А ладонь Тома в руке Гарри была по-прежнему холодной и безвольной. Мёртвой. Мёртвый ребёнок. Гарри всего передёрнуло. Не выдержав, он увлёк брата под крышу автобусной остановки и, наконец, посмотрел ему в глаза. Равнодушные. Застывшие. Пустые. Мёр… Проклятье. - Том. Он почти удивился, когда Том отреагировал, моргнув и посмотрев в ответ. - Ты в норме? Норма. Что для них вообще норма? Том улыбнулся. Чуть сощурил по-лисьи синие глаза, наклонил голову в жесте любопытного ребёнка и выдохнул почти смеющимся голосом: - Том Реддл мёртв. Никогда и не рождался. Гарри открыл рот, но Том шагнул к нему, ломая все понятия о личном пространстве, неожиданно крепко сжимая руку в ответ. (Гарри так и не отпустил его ладони) - Это правда. Мальчик-Который-Выжил действительно исполнил пророчество, действительно победил Тёмного Лорда. - Том… - Волдеморт атаковал свой крестраж, свой последний крестраж, и умер, - мягкий голос брата звучал убаюкивающе, но Гарри назвал бы это затишьем перед бурей. Том смотрел на него, смотрел совсем как Волдеморт, как воспоминание Тома Реддла в Тайной Комнате. Этот больной, одержимый взгляд, вспарывающий мучительное прошлое. Гарри поймал себя на том, что качает головой – в отрицании, в просьбе прекратить. – Время обратилось вспять? Или Повелитель Смерти вернулся назад? Том Реддл должен был родиться в 1926 году, но плод без души – всего лишь безвольная плоть. Куда девалась душа Тома Реддла? Кто её не пустил? Хватка чужой руки становилась всё крепче, до боли. - Хватит… - Гарри Поттер – последний крестраж Тома Реддла, последний якорь. И якорь пожелал возродиться в 1980-м. Гарри Поттер забрал душу Тома Реддла, и Том Реддл не родился. - Том! - Всё хорошо, Гарри, - оскалился брат, становясь ещё ближе, выдыхая облачко пара прямо ему в лицо. Большим пальцем он поглаживал руку Гарри. – Ты убил своего врага и забрал себе его душу. Это твоя победа, - Гарри успел сделать лишь вздох. А потом Том напал на его рот своим в глумливом поцелуе. – Наслаждайся. … - Это было необязательно, - хмыкнул Том уже вполне нормальным голосом, катая на языке вкус собственной крови. Разбитые губы болели не в пример пульсирующей скуле, на которую пришёлся кулак Гарри. Первый удар. - Ес-щё как обязателно, придурок, - прошепелявил сбоку Гарри. В ходе короткой, но яростной драки он прикусил себе язык, и тот опух, мешая говорить. А ещё ныла спина, левая нога и живот. У Тома тяжелые кулаки, Гарри успел забыть на фоне всего остального. Проклятое «всё остальное». Они валялись в сугробе за остановкой. Снег забился под одежду и неприятно холодил разгорячённые тела, но братья словно пришли в себя. Особенно Том. - Волдеморта больше нет, Гарри. Теперь всё будет хорошо, - пообещал он, и Гарри в согласии протянул ему руку. Брат крепко её сжал. … - Идиот, - процедил Колден Бове, сместив деревянную зубочистку в уголок крупного рта. Смуглой горой он возвышался над Феликсом Раппо, семнадцатилетним парнишкой, оставленным в их временном штабе по причине своей бесполезности в любом мало-мальски важном деле. Потому что слабак. Потому что дурак. Потому что не способен укротить волшебную палочку с шерстью ругару, изготовлением коих на всю Америку славилась великолепная Виолетта Бове, мать Колдена. А значит, априори недостойный маг в его глазах. И вот, он, Колден, собрав массу полезной информации для повелителя, возвращается в штаб одним из последних, в самом приподнятом настроении, чтобы теперь узнать, что в их отсутствие к ним проникли авроры, всё разнюхали, разговорили недоумка Раппо и спокойненько сбежали, пока идиот лакал на кухне успокоительную настойку! Будь на то воля Колдена, удавил бы Раппо. Вот своими руками удавил бы, побрезговав растрачивать священную магию на такое ничтожество. Раппо свесился на кресле, не поднимая глаз от пола, куда его вывернуло после грубой легиллименции Колдена. Идиот фактически выдал местным аврорам их повелителя, подтвердив своей неумелой ложью, и что то из Америки, и что то Том Реддл, и что то змееуст, Наследник Слизерина. Безмозглая бесталанная погань. Остальные, сумрачно переговариваясь, разбрелись кто куда. Леблан колдовал над спинкой кресла, где обнаружил кровь одного из авроров, Лонг с братом обходили дом, Кервик оседлал стул и буравил их с Раппо злым взглядом, Аманда гремела посудой на кухне. Колден уже скомандовал бы покинуть рассекреченный штаб, но именно в этот дом на холме вот-вот прибудет повелитель. Колден не мог оскорбить Его трусливым бегством. Они и так виноваты перед Тёмным Лордом, даже если всё испортил один Раппо. Пацан находился в их группе, а значит, и спрос будет со всех. Особенно с него, с Колдена, как со Старшего. Одна надежда, что пророчество о враге Тёмного Лорда, вытянутое из головы одного из учеников Хогвартса, хотя бы немного отвлечёт Его. Как всегда повелитель явился перед ними бесшумно, словно призрак. Лишь подскочивший со стула и упавший на колени Кервик обозначил, что время ожидания окончено. Колден с Лебланом одновременно повернулись к высокой фигуре повелителя. Леблан пал ниц на несколько секунд раньше, Колден завозился, стаскивая на пол Раппо. - Повелитель. - Повелитель. - Повелитель, - выдохнул каждый в комнате. Тёмный Лорд молча прошёл мимо влажно поблёскивающего содержимого желудка Раппо. В его тени лениво скользил огромный питон, верный спутник своего хозяина. - Друзья мои, - безлико обратился к ним повелитель, усаживаясь в потрёпанное кресло, - уверен, вам есть что поведать. Мы с Нагайной вас внимательно слушаем. Колден поднял голову. Ему холодно улыбался Лорд Волдеморт.