Глава 16
5 марта 2021 г., 13:44
Едва долгожданная добыча оказалась в руках Мархуна, как он приказал следопытам устранить все следы похищения. Время у них есть. В лагере сейчас неспокойно, и поэтому не сразу хватятся пропажи одного из драконов, хоть и такого заметного. Мархун решил лично сопроводить крепко спящего энира к новому месту жительства. Он не доверял своим воинам в таком деликатном деле, как доставка свободного энира в замок на отвесной скале. Анор Ордена Золотого дракона не зря слыл прекрасным стратегом и продумал обратный путь до мелочей. Решено было следовать длинной дорогой до первой портальной арки у горячих грязевых источников, а оттуда переместиться в замок. Разум Ильре ненадолго погас, а тело парализовало под действием умело рассчитанной дозы нескольких ядов, смешанных с сонным порошком, так что пронести его через материю времени портала не составит труда. Старый маг Соверилл, служивший верой и правдой Ордену, вызвался добровольным помощником своему благодетелю Мархуну Бродеку. Вместе им удалось, не привлекая лишнего внимания, преодолеть весь путь. Магический полог-невидимка, наброшенный на Ильре, скрыл его от любопытных глаз. Телега с сеном есть, а спящего в ней дракона никто не видит. Мархун то и дело приподнимал край полога, чтобы полюбоваться спокойным и красивым лицом своего будущего носящего. Глядя на Ильре сейчас, Мархун никогда бы не подумал, что этот дракон моментально может превратиться в стремительного безжалостного убийцу. Черты лица Ильре во сне смягчились, исчезла суровая линия рта, явив красиво очерченные мягкие губы. Ильре Авейро был не просто привлекательным, а именно красив не только по меркам драконов, но даже придирчивые эльфы не нашли бы в его внешности никакого изъяна.
Едва за Мархуном Бродеком поднялся подвесной мост родного замка, как он немедля отдал распоряжение прислуге подготовить покои, где когда-то держали в заточении Алуэтт. Только в этот раз Мархун предусмотрел всё, чтобы выбранная пара не ускользнула от него.
— Сколько он будет в таком состоянии? — спросил он Соверилла.
— Это средство на каждое существо действует по-разному, мой анор, — ответил маг. — Кто-то спит два дня, кто-то больше. Всё зависит от крепости и выносливости организма.
— Значит, время сделать его своим до того, как он проснётся, у меня ещё есть.
— Анор, вы хотите взять его спящим? — лицо у мага вытянулось от удивления.
— Ха, а ты бы попробовал к нему подойти, когда Ильре проснётся и поймёт, что стал пленником, — развеселился Мархун. — Я не ради забавы просил тебя усилить заклинание прочности стен. Этот дракон так просто не уступит. Остаётся надеяться, что, узнав о том, что скоро станет отцом, он поумерит свой пыл. Все эниры трепетно относятся к своему даже не рождённому потомству.
— А если он после такого попытается убить себя, как…
— Нет! — грубо перебил Мархун. — Ты совсем не знаешь его, а я видел юнца в деле. Ильре — прирождённый боец с сильным магическим источником внутри. Это белый дракон — настоящее сокровище, и я сделаю всё, чтобы Ильре меня принял и смирился с тем, что теперь он принадлежит не себе.
— А ваш сын? Что он скажет, когда вернётся? У него обострённое чувство справедливости.
— Это не его ума дело, — отрезал анор. — Здесь моя полная власть.
Соверилл с досадой покачал головой. Рауш отличался от отца, как небо и земля. Честный, благородный и добрый, он являлся точным слепком своего погибшего энира-отца. Ему не понравится неожиданное пополнение среди носящих, полученное таким ужасным способом. А Ильре не просто рядовой дракон, он боевая единица сильного клана, к тому же сын главы. Клан Чёрных хвостов ничем не уступает Ордену Золотых. У отца и сына и так сложились не лучшие отношения после смерти прекрасной Алуэтт, а тут новый пленник. Соверилл выругался про себя и отошёл в сторону, пропуская драконов, поднявших на своих щитах спящего Ильре.
Когда маг и другие драконы вышли из покоев, Мархун принялся жадно рассматривать шикарное подтянутое молодое тело разметавшегося на ложе Ильре.
— Я знаю, что мой и сын сам бы хотел обладать тобой. И для меня не секрет, что глупый Соверилл восторгается этим дерзким юнцом, но правда в том, что мой сын — слабак. Думаю, эта попытка размножиться будет более удачной, — и он, как заворожённый, двинулся к ложу.
Даже находясь где-то за гранью реальности в пустоте, Ильре не утратил чувствительности. Ему было гадко, душно и больно. Ильре мучился и стонал, но стонал молча. Нестерпимо хотелось избавиться от тяжести, что каменной глыбой придавила к месту, не давая свободно дышать. А ещё ему чудилось рядом чьё-то шумное дыхание, рождающее в глубине души оцепенение и омерзение. Ильре порывался разорвать оковы сна и избавиться от липкой паутины страха, которая намертво опутала его с головы до ног, но тщетно. Неожиданно, когда никаких сил не осталось терпеть, боль отступила и тяжесть исчезла. Ильре снова мог вздохнуть полной грудью, погружаясь в глубокий сон.
Довольный и сытый, как пушан, нализавшийся сливок, Мархун скатился с тела Ильре на ложе. С мечтательной блуждающей полуулыбкой на лице он полежал немного рядом с обнажённым Ильре, на теле которого расцветали метки страсти, оставленные в неконтролируемом порыве вожделения, а потом всё-таки неохотно поднялся и ненадолго оставил желанного пленника в покое. Укрыв Ильре мягкими, хорошо выделанными шкурами мунтжака, Мархун оделся и, небрежно скользнув пальцами по щеке спящего энира, поспешил на выход, пока жажда обладания доступным телом не проснулась с новой силой.
***
Когда Ильре к обеду не появился возле общего костра, где располагалась походная кухарня, Севрил решил всё-таки найти брата. Ильре наверняка скрывался от Хельви. Понятное дело, что Ильре зол на сагана, но тот выполнял свой долг перед родом. Когда грозит вымирание, уже не до трепетных чувств. Севрил это понимал умом, да только сердце говорило обратное. Оно было против насильственных союзов и разлучения влюблённых. Чувства запретить нельзя, они или есть, или нет. И то, что Ильре, несмотря ни на что, влюбился в представителя другой расы, лишь подтверждало эту мысль. Севрил хотел поговорить с братом о сложном положении, в котором тот оказался вместе с Хельви. Конечно, его тайная зазноба теперь с держателем уз и обязанностями перед виримой, но это не повод скрываться и избегать встреч, будто Хельви ему что-то обещал, а слово не сдержал. Совсем не дело вести себя как дитя малое. Обойдя весь лагерь вдоль и поперёк и нигде не находя Ильре, Севрил почуял неладное. Он снова поспешил к палаткам эльфов, где видел тренирующегося Кана. Вдруг он с братом разминулся, и Ильре пришёл туда. Теперь они прочёсывали лагерь уже вдвоём. Постепенно к ним присоединились остальные драконы. Но Ильре так и не появился, как в воду канул. Вскоре все до последнего воина знали, что пропал мастер Холод, как его прозвали те, кто попал под целительную силу Ильре. А таких воинов в лагере оказалось немало. — Уж не свалил ли он после такой бурной ночки и нежданно свалившейся после боя работёнки? — ляпнул совсем молодой оборотень и сейчас же оказался на земле с выбитой челюстью. — Кто-то ещё хочет высказаться? — вкрадчиво спросил рыжий саган, потирая руки и брезгливо глядя на завывающего оборотня. — Так не стесняйтесь. Меня на многих хватит. — Спокойно, не задирайся, Хельви, — сказал Севрил, выходя на середину образовавшегося круга. — Я сейчас ещё раз осматривал нашу с Ильре палатку и обнаружил ровный разрез по задней стенке. Его трудно заметить, когда нет ветра, и я не обратил на него внимания, когда в первый раз искал Ильре. А сейчас поднялся ветер, и прореха хорошо видна. Похоже, Ильре заметил хитника и решил пойти по следу. Плохо, что следов за палаткой не осталось, припорошило снегом. Вперёд вышел матёрый оборотень. — Прости молодого за дерзость, дракон. Твой брат точно не из робкой дюжины. Пусть наши следопыты попробуют. Они хорошо своё дело знают. Авось смогут что-то выяснить. — Хорошо. Приводи побыстрее своих воинов, Кормак, к крайней у леса палатке. Забар Кормак вздёрнул на ноги молодого оборотня и уволок за собой от беды подальше. Остальные воины решили развести костёр пожарче и остались на месте ждать, чем дело кончится. Поздним вечером оборотни доложили, что кое-какие следы всё же остались, но мастерски запутаны, что наводит на мысль о заранее подготовленной засаде. И целью дерзкой вылазки был именно Холод. Кормак отдал Севрилу найденную под снегом подвеску. — Там еще обнаружились несколько капель крови, — сказал один из оборотней. — И она странно пахла. Не знаю, что за состав попал в кровь, но имелась примесь нездешних трав. И ещё: Холода точно несли, потому что нигде, кроме того места, больше не нашлось его следов. В этот момент в палатку вошёл Хельви. Глаза его расширились, когда он увидел в руке Севрила разорванную цепочку с солнечным камнем. — Где вы это нашли? — напряжённым голосом спросил он. — Знакомое украшение? — Севрил поднял руку повыше, чтобы Хельви мог отчётливо его рассмотреть. — Конечно. Он принадлежал моей родной сестре Алуэтт. Однако каким-то чудесным образом подвеска попала к Ильре. Но как это произошло, расспросить не успел. — Что ж, я был очевидцем той давней истории и готов рассказать. А вас благодарю, ночные стражи. Это объясняет, как исчез Ильре. Жаль только, что это не даёт ни малейшей зацепки, кому и зачем он понадобился. Оборотни вышли из палатки и сразу направились к большому костру. Там вмиг стало тихо. Немного времени спустя к воинам присоединились Севрил и Хельви, и на шее у последнего висел золотистый камень на цепочке с танцующим огоньком внутри. Узнав недобрые вести, управители разных воинств терялись в догадках. Никто не мог понять, кому могло прийти в голову так нагло похитить взрослого дракона средь бела дня? И что за выкуп потребуют за его возвращение? Ильре Авейро — фигура заметная. Никому из сильных магов не под силу отменить смерть и вытащить обратно в мир живых стоящего на пороге вечности, но только не этому дракону. — Если что, Севрил Авейро, за исцеление светлых воинов, — торжественно произнёс управитель эльфов, — мой народ готов внести часть выкупа по первому требованию. — Оборотни тоже в доле, — поддержал Забар Комак. — Наш народ близок к драконам. Ильре достоин спасения, — важно произнёс наг, — мы не останемся в стороне. — Саганы тоже участвуют, — изрёк Хельви. Так мало-помалу все воинства подтвердили своё желание выкупить Ильре. Но прошёл день, а требование выкупа так и не поступило. Севрил с тяжёлым сердцем вынужден был по кристаллу связи сообщить отцу о похищении Ильре. Рёв разъярённого Родерика Авейро, обернувшегося драконом прямо в зале крепости, до сих пор стоял у него в ушах. Севрил и сам корил себя, что не уберёг брата, только где теперь его искать, неведомо. Хельви видел переживание Чернохвостых и сочувствовал Севрилу. Он не верил в похищение ради выкупа: кому-то был нужен сам Ильре. Этой мыслью он и поделился с Севрилом. — Но для чего кому-то Ильре? Он же не малыш-энир, из которого можно лепить что угодно, это взрослый дракон. — Если бы мы знали цель похищения, то, как пить дать, было бы проще, — ответил Хельви. — Остаётся ждать. Слухами земля полнится. — А тебе что за интерес, саган, ведь у тебя есть вирима? — неожиданно задал вопрос Севрил. Хельви как раз откинул полог палатки, собираясь выйти, но ненадолго задержался. Он медленно обернулся и ровно ответил: — Никакие узы не смогут изменить того, что этот дракон мой. И я найду его. На это Севрил не нашёл что ответить. Недоумевая, что бы это значило, он с размаха сел на грубо сколоченную скамью, которая заскрипела под тяжестью мощного тела.***
Первым к Ильре вернулся слух, чуть погодя прояснилось зрение и восстановилась ясность мысли. Он тут же дёрнулся в попытке подняться, но потерпел неудачу: тело не слушалось, будто налитое свинцом, а ведь он накануне точно не пил. После Зарудана и капли в рот не брал. Пошарив глазами по потолку, Ильре повернул голову в одну, потом в другую сторону и вдруг отчётливо понял, что находится в незнакомом месте. Память быстро помогла вникнуть в произошедшее. Ба, да его же похитили! Ильре задумался о своей участи, но потом отбросил все догадки, решив действовать по обстоятельствам, а пока стал медленно шевелить руками и ногами под тёплыми шкурами, чтобы вернуть телу подвижность. Понемногу онемение стало отступать, и пришла боль. Словно тысячи мелких игл поселились под кожей, когда вернулась чувствительность, притупившаяся от долгого лежания пластом. Наконец Ильре удалось сесть. И тут его нутро будто молнией прошило: помимо похищения, у него ныл низ живота, болел задний проход, и тянула спина. Догадаться, что к чему, Ильре не составило труда. Вот тебе на, какой-то урод не просто раздел его, а к тому же надругался над беспомощным телом! Ильре чувствовал, как сильно заколотилось сердце. В душе всё перевернулось от проснувшейся и заклокотавшей ярости. Захотелось вскочить и крушить всё подряд. От несправедливости произошедшего его затрясло и захотелось завыть, но тут его настигло новое потрясение. Ильре осознал, что его магия молчит. Он опустил взгляд на сжатые кулаки и замер: на обеих руках были наручи со странными символами. По спине Ильре пробежал озноб, а воздух застрял в горле. Внимательно рассматривая на наручи, он попытался призвать холод. Символы на непонятном металле тут же засияли голубоватым светом, перекрывая магические каналы. — Неплохая подлянка, — тихо процедил сквозь зубы Ильре. — Ну да ничего, у меня ещё осталась моя сила и сила дракона. «Нет, Ильре, на тебе ошейник подчинения. Я заперт внутри твоего тела. Без ключа ошейник не снять, а это значит, я не могу тебе помочь», — ответил внутренний дракон. — О как! Вижу, кто-то неплохо подготовился, — хмыкнул Ильре. — Но если он празднует победу, то ошибается. Теневая школа всё ещё со мной. Суметь выжить в любых обстоятельствах — вот чему нас учили. И сейчас самое время вспомнить об этом. Ещё бы узнать, кто мой похититель?.. «Тот, кто не любит, когда ему отказывают», — отозвался дракон. Неожиданный скрежет в замке заставил Ильре направить внимание на двери, и когда она со скрипом отворилась, то перед глазами Ильре предстал анор Ордена Золотых драконов, Мархун Бродек. Ильре недобро прищурился, но остался недвижим. Он даже не попытался прикрыть нагое тело, с вызовом глядя в лицо своего похитителя. — Надо же, мой спящий красавец проснулся. Быстро ты. Даже двух дней не прошло, — сказал Мархун Бродек, медленно входя в покои. Ильре продолжал молчать, изучая будущего мертвеца колючими разноцветными глазами. — Не хочешь ничего спросить? Возможно, есть какие-нибудь пожелания? Ильре неприятно усмехнулся. Нет, теперь ему больше не нужно было ничего спрашивать, а единственное пожелание — «стать свободным» — неосуществимо. Не для этого Бродек притащил его к себе в замок. Так что Ильре решил продолжить игру в гляделки, которую освоил в совершенстве с Хельви. — Значит, решил молчать. Тогда позволь, я расскажу о планах относительно нас. — Никаких нас нет, дракон. И не будет. То, что я, возможно, понёс, никак не скажется на моём решении убить тебя, — твёрдым голосом сказал Ильре, заложив руки за голову. Нет, сейчас Ильре не собирался пороть горячку, сдерживая изо всех сил ненужный порыв кинуться на Мархуна и выдрать голыми руками кадык. Ильре как никогда была нужна холодная голова и ясный ум. Мархун Бродек не переменился в лице, но по тому, как сузились светло-карие глаза, Ильре понял, что его выпад достиг цели. — Эниры не убивают отцов своих детей, лишая их опоры и силы рода. Так было всегда. — А мне всё равно, что там начертано в старых свитках. Ты взял моё тело без согласия, против всех старых законов, так что я в своём праве желать отмщения. Я не забыл, что при следующей неприятной встрече обещал убить тебя. Знай, дракон, обещания я всегда выполняю. — Так что тебе мешает сейчас выяснить, кто из нас прав? — стал вмиг серьёзным Мархун. Ильре поднял голову и громко расхохотался. — Я похож на малоумного? Прости, но кидаться в бой, когда моя форма оставляет желать лучшего, — это самоубийство. Но будь спокоен, я умею ждать и дождусь своего часа. — Ты хоть понимаешь, мальчишка, кому угрожаешь?! Я анор Ордена Золотых драконов. Я здесь власть и закон, и у тебя есть возможность стать моей парой. Ильре, ты зол и не видишь дальше своего носа. Согласись быть моим, и у тебя будет всё, что пожелаешь. Я готов хоть сейчас связать нас нерушимыми узами, чтобы никто не посмел косо смотреть в твою сторону. — Да… Если ты закон, то мне страшно представить, что в твоём понимании беззаконие?! — прошипел ядовито Ильре. — Если анор клана позволяет себе насилие над беспомощным спящим пленником, а все драконы в замке знают и закрывают на это глаза, то мне такой клан не подходит. Прогнивший род — это не то, что я хочу в этой жизни. Мархун побагровел от вспыхнувшей ярости. Его пленник не выглядел ни смирившимся, ни жалким, ни напуганным и настроен был враждебно. Неимоверным усилием воли Мархун усмирил гнев и медленно выдохнул. Он решил ещё раз попытаться достучаться до твердолобого молодого дракона. — Подумай хорошенько, Ильре, скорее всего, ты уже понёс. Разве не самое простое решение стать парой и растить детей вместе? — А я не ищу простых решений. И насилия никогда не прощу. И да, возможно, я избавлюсь от яйца сразу, как оно появится. Я никогда не хотел участи энира, — на последних словах красивое лицо Ильре исказила гримаса отвращения. — Я ненавижу саму мысль носить в себе другую жизнь. Ты ошибся драконом, Бродек. — Это мы ещё посмотрим. Ты упрям, но я не уступлю, а пока отдыхай. Я велю принести еду. Мархун резко развернулся и стремительно покинул покои, чтобы не сотворить с соблазнительным пленником такое, о чём потом точно сильно пожалеет. Ильре же расслабился и громко выдохнул, только сейчас осознав, что тело буквально окаменело от напряжения. — Катись в бездну, анор. А мне нужно восстановить форму. Хм, и для этого дела важно пространство. Что ж, сейчас подкреплюсь и избавлюсь от всего лишнего. Ильре, морщась от неприятных ощущений, не спеша поднялся с ложа, огляделся и потянулся всем телом до хруста в костях. Нечего жалеть себя. Вялостью и нытьём делу не помочь. Не увидев нигде одежды, Ильре пожал плечами и поднял глаза на балдахин. Оторвав от него кусок, Ильре обмотал его вокруг бёдер. Тут дверь снова отворилась, и в покои вошла немолодая женщина в длинном сером платье из грубого полотна. Она, низко опустив голову, прошмыгнула мимо пленника, быстро поставила принесённый поднос с едой на прикроватный столик и чуть ли не бегом удалилась. Ильре сам себе кивнул, ещё раз убедившись, что помощи ждать бесполезно, когда услышал, как повернулся в замке ключ. После сытной еды Ильре занялся наведением порядка на свой лад, разгромив полностью покои, не оставив даже ложа. Именно оно будило в нём особую ярость, так как на нём Ильре превратился в полноценного энира. А ведь он никогда бы не подставил зад, разве что… В памяти мгновенно вспыхнул образ того, кому бы Ильре мог бы доверить своё тело, но, вспомнив про держатель уз, раздухарился сильнее. В итоге, тяжело дыша, Ильре стоял среди груды хлама, который ещё недавно был мебелью. Выпустив пар, довольный собой, он перетащил ковры, подушки и шкуры в самый дальний угол от входа, соорудил себе удобное спальное место и лёг, свернувшись калачом, чтобы сохранить тепло. «Я не сдамся. Не так воспитали и не этому учили лучшие знающие. Не дождётся Бродек покорности. Пусть он использовал моё тело, но дух мой свободен. Я не опозорю имя Авейро слабостью». На этой мысли Ильре погрузился в беспокойный сон. Пока его человеческое тело отдыхало, внутренний дракон был настороже и страшно зол. Он тоже хотел мести не меньше Ильре, ведь, в отличие от него, дракон не спал во время насилия, а был обездвижен, однако это не мешало пониманию и прочувствованию нутром всей «прелести» такого соития. И повторения он не желал. Мархуну Бродеку доложили о буйстве в покоях пленника, но тот выслушал на удивление спокойно. Нечто подобное он и ожидал. Ильре так просто не смирится со своим положением. Ему нужно было дать выход эмоциям, и он в бессильной ярости обратил гнев на то, что находилось под рукой, разгромив свои покои. Мархун махнул рукой страже и уже хотел отдать приказ, чтобы до вечера никто не тревожил пленника и, если дорога жизнь, не входили к нему, как в зал буквально ворвался взъерошенный Рауш. — Неужели это правда? Ты всё-таки решился на похищение Ильре Авейро?! — И что с того? Сбавь тон, Рауш. — А то что? Отшлёпаешь меня? Да в замке последняя крыса знает, что из себя представляет анор Ордена Золотого дракона! Шор на глазах ни у кого давно нет. Тебе всё сходило с рук, потому что ты по праву крови анор клана и сильный дракон. Но всему однажды приходит конец. В этот раз ты покусился не на какого-то мальца-энира, а на взрослого дракона и сына анора клана Чёрных хвостов, Родерика Авейро. Этого тебе не простят. — Конечно, не простят, если узнают, а я умею заметать следы. Или ты решил сообщить им и стать предателем, сын? — Нет, ничего я не решил. Но не потому, что боюсь тебя, а потому, что в бою погибнут ни в чём не повинные драконы и эниры, которые не смогут остаться в стороне, наблюдая за гибелью близких. И всё из-за твоей прихоти. Мир и так стоит на грани войны с абисианскими псами, которые вот-вот покинут Харон, а ты подливаешь масла в огонь, заедаясь с одним из сильнейших боевых кланов. — Да как ты смеешь так разговаривать со своим анором?! — взревел Мархун Бродек. — А я сейчас не с анором клана разговариваю, а с отцом, — парировал Рауш. — Ты совершил большую ошибку, похитив дракона, о котором так мало знаешь. — Хм, и чего я, по-твоему, не знаю? — откинулся всем весом на спинку стула Мархун и стал постукивать пальцами по подлокотникам. — Я учился с Ильре в школе крылатых охранителей. — И?.. — Мой друг Ярофан магически более одарён и учился за завесой с одарёнными учениками. — Покороче. — Можно и покороче. Ярофан точно знает, что Ильре — неправильный энир. Он предпочитает в отношениях роль верхнего, дарующего. Быть нижним для него абсолютно неприемлемо. Мархун Бродек громогласно расхохотался. — Что ты несёшь? Верхним? Энир? — Это правда, как она есть. Если попытаешься взять Ильре силой, то быть беде, — прямо гладя в глаза отца, серьёзно сказал Рауш. — Тебе придётся всегда жить с оглядкой в ожидании мести. Не стоит поворачиваться к нему спиной, ибо униженный и оскорблённый белый дракон непременно воспользуется шансом уничтожить обидчика. — Это шутка такая, Рауш? — Нет. Насилия Ильре никогда не простит и не изменит своего отношения. Это будет не он, если не отомстит. Сам знаешь, с прощением у драконов туго. Мархун Бродек сжал громадные кулаки. Соверилл, который всё это время был в зале и тихо стоял, не привлекая к себе внимания, попятился к двери, видя закипающего анора. А в гневе золотой дракон был не просто страшен — он был ужасен. Рауш же, проницательно посмотрев на отца, вдруг шумно вздохнул в догадке. — Только не это. Ты!.. Духи предков, одним бездумным поступком ты погубил весь наш род! — Не городи чушь. Всё можно исправить. У Ильре не будет другого выбора, кроме как стать моим эниром. Я непременно заключу союз, и всё образуется. — Ты сам-то веришь в то, что говоришь? Этот энир никогда не будет принадлежать тебе, находясь в здравом уме и твёрдой памяти. Никогда не слышал я, чтобы настоящие чувства рождались в муках от насилия. Презрительно скривившись, Рауш повернулся и поспешил к двери. — Стой. Немедленно вернись, — потребовал Мархун, но его сын даже не оглянулся. Только у самой двери Рауш приостановился. — Я задерживаю облёт нашей территории. Меня ждут, — и вышел вон. — Соверилл, срочно найди управляющего замковой стражей. — Да, анор, — маг тут же последовал за Раушем, чтобы не злить анора ещё больше. Мархун Бродек, оставшись один, задумчиво подпёр рукой подбородок. Он решил срочно приставить за Раушем соглядатая. Ему не нравился настрой сына. Того и гляди, этот честный и благородный сопляк что-нибудь учудит. А Мархуну сейчас не до этого. Он должен придумать, как сломить сопротивление Ильре до того, как придётся снять ошейник. В том, что Ильре способен понести после одного раза, анор Ордена Золотого дракона не сомневался.
