Часть 24
4 июня 2021 г., 11:27
— Псы заполонили этот мир, Аббадон, — под сводами пещеры отразился звонкий голос крылатой девы с тонкими правильными чертами лица, которая в ожидании, когда на неё обратят внимание, остановилась у входа.
— Я знаю. Пора и нам явить себя нашему тёмному воинству. Сколько крылатых за перемены в этом мире? — спросил Аббадон, продолжая делать разминку.
Дева не без тайного восхищения смотрела на идеальное полуобнажённое тело чернокрылого воина с бугрящимися под кожей мышцами, но лицо её оставалось спокойным и отстранённым.
— Не так много, как хотелось бы. Предать веру и Поднебесье, чтобы стать изгоями, решились только те, кто всегда в сражениях стояли рядом и были ближе по духу к тебе, нежели к крылатому Совету старейшин.
— Сколько же среди нас глупцов! — резко развернулся на пятках Аббадон, поднимая злой взгляд на деву. — Могли бы давно и успешно править, а они всё соблюдают нейтралитет и не хотят ни во что вмешиваться. Никому, видите ли, это не нужно. Да во всех вселенных правят сильные, а слабые подчиняются!
— Аббадон, а что будет, когда псы поставят население срединного мира на колени? Там, где проходит чёрное войско, в живых остаются единицы. Кем же тогда править? Несчастной горсткой уцелевших?
— Именно поэтому пришло время нам вступить в игру. Мне ничего не стоит внушить псам, что их цель — завоевание территорий, а не обжорство и размножение. А потом, когда надобность в псах отпадёт, то они решат, что смерть — лучшая доля для победителей.
Крылатая дева поёжилась и передёрнула плечами.
— Сначала нужно одолеть старейшин. А их сила в единстве. Переманить на свою сторону их не получится. Думаю, что, узнав о твоём возвращении, они немедленно приведут в срединный мир светлое войско.
— И вознесутся с ним в Поднебесье. У меня есть кое-какие соображения.
— В любом случае, я с тобой до конца. Мои крылья потеряли белый цвет. Дорога на теневую сторону мне теперь заказана.
— Не страшно. Ты нужна мне здесь. А теперь в путь.
***
— На юго-востоке горит лес! — крикнул один из дневных дозорных. С военного лагеря тут же слетела сонная нега. Из шатровой палатки выскочили управляющие объединённым войском Братства защитников. — Стихийники? — уточнил глава ночных стражей Явор Квидольский. — Похоже на то. Полыхает знатно. Хотя, насколько мне известно, они сегодня на обход огневиков не посылали, — заметил повелитель светлых эльфов. — И всё-таки лес горит, — твёрдо сказал Грай Милоровинг. — Родерик, сверни пока карту. Потом закончим. Нужно срочно с этой напастью разобраться. — Сейчас всё узнаем, — глава ночных стражей быстро исчез в толпе воинов, что неотрывно следили за заревом на восточной стороне старого леса. Вскоре две дюжины хорошо вооружённых воинов во весь дух неслись к месту пожара разведать обстановку. Остальное войско было поднято по зову тревожного рога. Стройные ряды воинов застыли в ожидании вестей, готовые по условному знаку ринуться в бой. Хельви натянул запасную одежду взамен сгоревшей, недовольно глядя на картину разрушения. От псов остались только кости, а от множества деревьев — одни головешки, однако вырвавшаяся на волю стихия не успокоилась, и сухая хвоя, устилающая землю, продолжала тлеть, распространяя огонь дальше. Вдруг над местом столкновения зависло небольшое серое облако, внезапно хлынул дождь. Хельви, мгновенно намокнув, поднял вверх лицо и едва не расхохотался. И стоило одеваться, когда впору снова снимать мокрые тряпки. Стихия воды. Значит, прибыла помощь. И точно, из-за деревьев показались воины Братства. Рядом с Хельви тоже зашевелись кусты олешины. Он резко отступил в сторону и встретился с разноцветными глазами Ильре Авейро, своей непрекращающейся головной боли. — Что здесь произошло?! — воскликнул один из молодых оборотней, осматривая образовавшуюся выжженную подчистую поляну, искоса бросая заинтересованные взгляды на рыжего сагана, небрежно поправляющего волосы. — Небольшая заварушка с разведывательным отрядом псов, — как ни в чём не бывало ответил Хельви. — И ты один их всех?.. — недоверчиво спросил Ильре. — Да, — спокойно отозвался Хельви. Ильре одним плавным движением оказался перед невозмутимым саганом и впился испытывающим взглядом ему в лицо. — Что ты скрываешь, Хельви? — тихо прошептал он. — Один против лучших, прекрасно обученных и вооружённых псов — и жив… — А ты видел со мной ещё кого-то, когда я пришёл за тобой к драконам? Был бы не уверен, что справлюсь, то предупредил бы твоих родных, — ответил саган, нагнувшись к самому уху Ильре, нарочно задевая губами мочку. А потом вдруг выпрямился и, ощутимо толкнув плечом стоявшего на пути Ильре, пошёл восвояси, гордо вздёрнув подбородок. — Отбой! — крикнул Ильре. — Всё в порядке. Воины, словно тени, тут же растворились в лесу, а Ильре постоял ещё какое-то время на месте, с тревогой осматриваясь по сторонам, а затем нырнул в ближайший кустарник, скрываясь в его густой зелени. — Занятно, — прошелестел бархатный голос в образовавшейся тишине. — Какой интересный тип этот огненный саган. Он бы мог пригодиться. В тени деревьев притаился никем не замеченный очевидец произошедшего боя. Крылья его были черны, как ночь, а светлый лоб прорезала складка глубоко запавшей думы. Ильре никак не мог найти успокоение. Его стычки с Хельви участились. Он волновался за сагана. Тот постоянно отлучался из лагеря по поручениям Грая Милоровинга и подолгу отсутствовал. И всегда один. Хоть Хельви и возвращался, но от этого было не легче. Ведь сколько других осведомителей сгинуло без вести за то время, пока шла война. На душе Ильре было неспокойно. Но стоило ему лишь приблизиться к сагану и начать разговор, как Хельви вспыхивал, что та запалка для дров, грубил и уходил. За почти три луны сражений бок о бок им так и не удалось поговорить спокойно, без ссор. Между ними искрило так, что Севрил посоветовал заломать сагана в укромном уголке и хорошенько отлюбить, а не мотать друг другу нервы, проверяя выдержку. Братья целиком и полностью поддержали эту идею. Родерик Авейро не вмешивался в это странное противостояние двух муфлонов. Для него являлось главным, что он видел в глазах Хельви, тайно следящего взглядом за передвижением по лагерю Ильре, отражение чувств сына. Оба были безнадёжно влюблены. Родерик был уверен, что однажды они подерутся и наконец поговорят. Вечер выдался на диво тёплым и безветренным. Горели, весело потрескивая, костры, кипели котлы с похлёбкой, слышался смех бодрствующих воинов, а из палаток доносился храп тех, кто просто решил, что сон — лучший помощник в восстановлении сил. Ильре окинул лагерь внимательным взором и отправился с другими воинами в ночной дозор. Сам напросился, потому что чувствовал, что не сделай он этого, то пошёл бы искать Хельви. Видеть рыжего сагана ему было жизненно необходимо, вот только, встретившись, они бы непременно сцепились. А в это самое время крепость Чёрных хвостов стоически оборонялась от псов. Едва солнце спряталось за горизонтом и сумерки окутали междуречье, как окрестности огласил протяжный вой. Стража на стене крепости зорко всматривалась вдаль, пытаясь определить, откуда ждать неприятеля. И тут один из драконов крикнул, указывая на север: — Это что, крылатые над гатью?! Трасцу им в бок! Они провели псов через непролазную топь! — Труби в рог, Саваш, — рявкнул пожилой дракон. — Пришла и наша очередь постоять за родной дом. Тут же раздался тревожный зов рога. В один миг двор заполнился обитателями крепости. Солана появилась из распахнутых дверей, вытирая руки белым полотнищем, и вместе с Арджуном и Сарином поднялась на стену, чтобы вместе со стражей обсудить их шансы на благополучный исход предполагаемого боя. — Напасть на замок они не решаться. Он им не по зубам, — сделала вывод Солана, наблюдая за псами, остановившимися на опушке леса. — Зато людская деревня за редколесьем станет им поживой, — покачал головой Арджун. — Эх, был бы я помоложе и с двумя крыльями… — огорчённо сказал старый дракон. — Спокойно, Ивар, — сдвинула брови Солана. — У нас нет выхода: сегодня в свой первый бой вступит молодняк. Все остальные носящие обвешаны мальцами. — Я поведу эниров, как пара старшего сына анора, — спокойно отозвался Арджун. — Я беру на себя альфиров, — чётко сказал вполне оправившийся от ран, полученных у эльфийского леса, Камал, помощник управляющего стражей Вергила. — Прекрасно. Нужно защитить людское поселение, — произнесла твёрдо Солана. — А крепость — это уж наша со стражей и здешними жителями забота. Более дюжины молодых драконов, перекидываясь, по одному покидали крепость. Они спешили в ту сторону, куда ушла часть псов. Ивар, переговорив с Соланой, на всякий случай велел готовить оружие, огненные катапульты и греть котлы с водой. Сама стихийница стояла на стене, сжав кулаки, в волнении ожидая действия оставшихся псов. Она прекрасно видела, как вскоре чёрный дым занялся над местом расположения людского поселения. Значит, драконы вступили в схватку. Мысленно пожелав им удачи, Солана наблюдала за толпой псов, которые с жадностью смотрели на крепость, но не решались напасть открыто. Где-то за лесом громыхало, слышался далёкий вой псов, а среди дыма и копоти в воздухе кружили драконы, поливая землю огнём. Неожиданно всё стихло, и на краю редколесья показались люди. Солана в изумлении нагнулась вперёд, ухватившись обеими руками за каменные зубцы. — Великие духи, это же дети! Опустить мост! Открыть ворота! Поднять решётку! Драконы кинулись исполнять, ведь в сторону крепости в самом деле бежало около сотни детей разных возрастов, нагоняемых голодными псами. Драконы тоже появились позади, поливая врагов огнём, хватая и разрывая псов в воздухе, всячески стараясь их задержать, чтобы дать несчастным детям возможность добежать до спасительных стен крепости. Но псы были быстры и подвижны. Они мастерски уклонялись от огня и настигали безоружных малышей, кромсая их тела острыми мечами и зубами. И вот тут Солана не выдержала. Она буквально слетела со стены, сбросила с себя платье, и через мгновение навстречу псам рванула огненная стихия. Она огибала бегущих детей, но стремительно набрасывалась на их преследователей, сжигая заживо. Горела трава, то и дело слышался визг обожжённых псов. А стихия атаковала снова и снова, внося сумятицу в стан врага, не давая опомниться. Дети же благополучно добежали к крепости, где их приняли воины Чёрных хвостов. Мост тут же стал подниматься, а на подоспевших псов обрушился со стен водопад кипятка. Арджун отделился от остальных драконов, спикировал к земле и подхватил уставшую Солану, которая потратила много сил и уже обратилась в человека, и поднялся ввысь. Общими усилиями Чёрные хвосты отстояли крепость, а псы повернули на восток к границе Синехвостых драконов. Ивар тут же подал плащ уставшей Солане и сказал, что им удалось по кристаллу связи сообщить Ланкуреям о приближении псов. Юного Сарина потом долго рвало желчью. Столько жестокости, ярости и крови он никогда не видел. Арджун взял на себя заботу о нём и увёл в свои покои отпаивать успокаивающими отварами. Он понимал бедолагу. Тот всё детство и юность провёл с человеком и не видел насилия, боли и разрушения, а теперь пришлось взрослеть в бою. — Сколько людей, сколько смертей! А дети! Эти уроды при мне разорвали малое дитя надвое. Огонь и кровь, как же он кричал, Арджун! Солана кое-как привела себя в порядок, а затем спустилась вниз, чтобы помочь пристроить на ночлег людских детей. С Родериком она решила связаться потом, когда утихнет первое потрясение. Чёрные хвосты должны узнать, кто помог псам пройти через топь. — Это была крылатая дева, — сказал остроглазый Саваш, выпивая кубок вина, предложенного Соланой. — И в её глазах не было ни жалости, ни сострадания. Крылатые нарушили свои же обеты. Они участвуют в войне. — Да, килим, — поддержал собрата Ивар. — Все воины срединного мира и наш анор должны узнать, что посланники Поднебесья — предатели.***
Дозорные Братства неслышно скользили между деревьями, как вдруг на них напали прямо с неба. И это был настоящий сюрприз, ведь небо принадлежало драконам. Горгоны редко поднимались ввысь, а это значило, что нежданно-негаданно у обитателей срединного мира появился ещё один сильный враг. Ильре быстро сориентировался. Он моментально схватил противника за шею, дернул тяжёлое тело вниз, перекинув через себя, и с силой ударил спиной о землю. Навалившись всем весом, Ильре локтём придавил шею и ловко выхватил свободной рукой квилон из сапога. И тут его глаза широко распахнулись от потрясения. Перед ним лежал никто иной, как крылатый посланник. Как же так?! Неужели теневая сторона втихаря вела свою игру за спиной у Братства? Если всё именно так, то дело принимало скверный оборот. Ильре замешкался, и этого хватило, чтобы поверженный противник пришёл в себя, мгновенно вывернулся из захвата и взлетел вверх. В воздухе он мгновенно развернулся и снова напал. Только Ильре не стал с ним сражаться. Он выбросил вперёд левую руку с открытой ладонью и быстро сжал в кулак. Крылатый застыл в плену толстого слоя льда и статуей рухнул у ног дракона, ничего не успев понять. Ильре отвернулся и бросился на помощь к остальному дозору. Вместе, не без помощи холода, им удалось отбить внезапную атаку. Крылатые отступили, зато из-за деревьев выросли, как грибы после дождя, огромные туши вооружённых псов. — Гром и молния! В круг! — крикнул Ильре. — Спина к спине! Подать нашим знак из гром-палочек! Дозорные в один момент стеклись в одно место и встали в боевую стойку. Снова завязалась драка. Лес молчал. Только лязг мечей, крики, стоны, предсмертные хрипы были слышны в ночной тиши. Ильре без устали работал мечами. Сейчас превращение в дракона было невыгодным: слишком густо росли деревья. Развернуться негде. «Помощь в пути, — вклинился в мысли Ильре напряжённый голос Ашура. — Я чую других драконов рядом. Твою ж, разрыв круга! Слева пёс!» Но не успел он договорить, как в правое плечо и лопатку Ильре вонзились острые зубы. Он охнул от неожиданности, а потом сильным ударом локтя в левый бок пса ослабил его хватку и броском через бедро уложил на землю, тут же вонзив меч прямо в раскрытую пасть зверя. Следующего Ильре уложил гораздо быстрее. Подрезанные жилы на лапах — и голова с плеч. Появившийся рядом эльф расправился с третьим. Внезапно лес наполнился новыми звуками, и к ночному дозору присоединились воины Братства. Саганы огня подожгли кроны деревьев, и пламя осветило место бойни. Ильре заставил боль замолчать, загоняя её внутрь и продолжая сражаться. Он снизил нагрузку на правую руку, действуя в основном левой. Так что участь псов была не легче, ведь дракон одинаково хорошо владел искусством ведения боя на мечах обеими руками. Ильре отчётливо ощущал жар чужой спины, сбоку слышал ругань Севрила, громкий голос отца, и усмехнулся. Нет, ещё не пришло время ухода за грань. И он лишь крепче сжал рукоять меча, рубя противника. Когда наступила тишина, у Ильре перед глазами всё поплыло и накатила волной слабость. Он просто упал как подкошенный на руки того, кто оказался рядом. Очнулся Ильре от пронизывающей тело боли, когда с него снимали лёгкий доспех, за которым тут же последовала нательная рубаха. — Его плечо изодрано в клочья! Как он ещё держался?! Тут нужен лекарь, — раздался взволнованный голос Хельви. Ильре вдохнул полной грудью, сжал зубы и сел на широкой лавке. — Куда собрался? Нечего отвлекать лекарей по пустякам. Я сам себя в состоянии подлатать, — сказал Ильре, закрывая глаза и сосредотачиваясь на внутреннем взоре. — Уходите. Будет холодно. Родные Ильре молча вышли из духоты палатки, а Хельви даже не шелохнулся. Саган только пренебрежительно фыркнул и сложил руки на груди. Ильре недовольно приоткрыл один глаз, глянул на упрямца, но пререкаться не стал. Он неожиданно громко выдохнул и выпрямился, напрягая разом все мышцы. Из ран хлынула кровь, а в нескольких местах из плоти вышли огромные обломанные клыки и зубы пса. Затем по телу стал распространяться морозный узор, и моментально похолодало. Пар вырывался изо рта шумно дышащего Ильре, а раны прямо на глазах затягивались и исчезали, будто их никогда не было. Хельви стоял прямой как палка, слегка расставив ноги в высоких сапогах с непроницаемой маской на лице, и невозмутимо наблюдал за самоисцелением дракона. Когда кожа Ильре вновь стала гладкой, Хельви отступил к выходу, но был остановлен вкрадчивым и чуть хрипловатым голосом: — Так молча и уйдёшь? Хватит бегать от меня, Хельви! — Я не бегаю. — Да ну! Значит, мне показалось, что проще поймать ветер, чем тебя. — Почему ты не сказал тогда, что Мархун силой взял тебя? — ни того ни с сего спросил Хельви. — Силой? С чего ты взял? Он бы не справился. Этот гад усыпил меня. Саган сжал кулаки, и глаза его недобро прищурились. Если бы он только узнал раньше… — И ещё, дружочек, ты ведь тоже не стремился рассказать мне, из-за чего вдруг женился. Я, в отличие от тебя, всё ещё свободен в выборе. — Я тоже вскоре обрету свободу. Узы, как ты знаешь, временные. По настоянию умирающего деда я пошёл на это, но создавать нерушимую связь с Ниэль не входило в мои планы. — Так какого дрына ты во дворце повелителя драконов промолчал?! — вскипел Ильре. — Зачем выделывался? — А чего ты с поцелуями сразу полез? — в тон ему ответил Хельви. — Не слишком ли самонадеянно, после одной-то ночи? Я ничего тогда не обещал. И если на то пошло, то я выполнял долг перед кланом, а вот ты быстро утешился. Слышал я, что ты в кого-то влюбился, а каким несчастным выглядел в Зарудане, что я почти поверил, — голос Хельви прямо источал яд. — Кто он? Ильре пристально смотрел на злющего Хельви и таял, как лед на солнце. Колючка его ревнует. Самоуверенный красавец в запальчивости даже не осознавал, как отчётливо дал понять, что других рядом с драконом не потерпит. Ильре пропустил мимо ушей несущественные, по его мнению, вопросы, ответив сразу на третий. — Что, и никаких догадок о том, кто это может быть? Ты же у нас такой умный и сообразительный, — поддел игриво Ильре, снова завалившись на лавку и подперев ладонью голову. — Я не шучу, дракон. И от слова своего отступаю редко. Слабость после исцеления прошла, и теперь Ильре с удовольствием взирал на рыжего ревнивца, великолепного в своём гневе. — А я ведь тоже ничего не обещал, Хельви, — как бы между прочим заметил он. Саган моментально замолк, полыхнув яростным зелёным взором, а потом развернулся и хотел покинуть палатку, когда Ильре, разгадав его намерение, тут же оказался на ногах, схватил Хельви за руку и дёрнул на себя. Саган, не ожидавший такой прыти от недавно тяжелораненого, с размаха впечатался в крепкое, словно стальное тело Ильре. В возмущении подняв глаза, он тут же оказался втянут в умопомрачительный поцелуй. Губы Хельви под горячим натиском дракона раскрылись, впустив язык дерзкого захватчика внутрь своего рта, невольно ответив на молчаливый призыв Ильре. Их языки тут же страстно сплелись, заново знакомясь и узнавая друг друга, а руки проворно избавлялись от ненужной одежды, оглаживая каждый отвоёванный участок кожи. Тяга любить здесь и сейчас была сильнее разума, сильнее обетов и запретов. Два обнажённых тела опустились на шкуры, которые служили походным ложем для сна и отдыха. Ильре оторвался от влажных и желанных губ сагана, заглянул в лихорадочно блестящие глаза, а потом опустил голову и стал неспешно покрывать поцелуями шею, ключицы, а потом и грудь Хельви с маленькими закаменевшими от смелых ласк горошинами сосков. Чувствительная кожа сагана тут же покрылась мурашками, а из горла вырвался тихий протяжный стон, когда ласкающая рука Ильре уверенно обхватила готовое к любовной схватке естество. Хельви томно выгибался под жадно исследующими тело губами и руками, горел от откровенных слов, сказанных на ухо проникновенным шёпотом, и отдавался клеймящим саму душу одуряющим поцелуям. Он тянулся за каждой лаской, словно выпрашивая больше. Он краснел от собственной отзывчивости на действия Ильре и волновался из-за полной беззащитности и открытости перед драконом. Он жадно втягивал носом ставший плотным воздух, отдаваясь водовороту нежности и страсти, в которые его настойчиво погружал Ильре. Хельви с силой вжимал себя в твёрдое тело любовника, лихорадочно шаря по его спине руками, то и дело оглаживал твёрдые ягодицы, когда опытная рука дракона ласкала тяжёлую мошонку, проходилась по напряжённому стволу плоти, нежила чувствительное навершие с маленьким отверстием. Ароматного масла рядом не нашлось, ведь никто из них заранее не думал о близости, и собственная слюна стала незаменимой помощницей в подготовке к соитию. Первое проникновение после долгого перерыва в плотских забавах стало для Хельви болезненным, и Ильре, уловив это, сбавил темп, изо всех сил сдерживая себя, продвигаясь медленно и осторожно по узкому проходу, чтобы не причинить лишней боли своему драгоценному сагану. Глаза в глаза, тело к телу, поцелуй за поцелуй. Они видели только друг друга, двигаясь медленно, в унисон. Острые ногти Хельви оставляли красные борозды на спине Ильре, а длинные ноги плотно обхватили торс любовника для более полного единения, побуждая его двигаться быстрее. Ильре не помнил себя от жажды обладания и как в бреду шептал о страстности Хельви, о его удивительности, о сумасшедшем желании быть с ним. Он словно поклонялся всем своим существом красоте сагана в этом древнем, как сам мир, танце любви. Юные воины погрузились с головой в своё сладостное занятие, что не заметили, как полог палатки отодвинулся и к ним заглянул Севрил. Увидев на тёмных шкурах два сплетённых, извивающихся обнажённых тела, он быстро отступил. С мечтательной улыбкой на губах он присоединился к драконам у большого костра. Умостившись на лежанке, Севрил поднял голову и поймал понимающий взгляд отца и братьев, слегка смутился и спрятал глаза, прикрыв длинными ресницами. Затем хмыкнул, дотянулся до большого сухого полена и подбросил в огонь. Раздался треск, и искры полетели вверх. Драконы смотрели на огонь и молчали, думая каждый о своём. А Ильре и Хельви, хорошенько измотав друг друга и дважды достигнув пика наслаждения, уснули, не найдя в себе сил разжать объятия. Чуть позже Ильре натянул на них одну из тёплых шкур, снова прижался всем телом к сагану, поцеловав того во влажный затылок. Теперь он был полностью уверен, что небезразличен Хельви. А во всем остальным они по ходу дела разберутся. Захочет колючка нерушимые узы — будут ему узы. Жить вне клана — и это можно. Поменяться ролями на ложе… Что ж, Ильре готов рассмотреть и такой исход событий. Всё что угодно, лишь бы не упускать из вида и не потерять это наглое, ехидное, но бесконечно дорогое существо. Внутренний дракон тоже был полностью удовлетворён. Такого отзывчивого, страстного и раскрепощённого любовника им с Ильре точно больше не найти. В сагане всего с лихвой. Дракон всей животной сутью чуял, что блудливую натуру Ильре только рыжая бестия сможет держать в узде. Проснулся Хельви на рассвете, услышав щебетание ранних пташек за тонкими стенами палатки. Вот только Ильре опередил его, потому что место рядом пустовало. Неужели так решил отомстить за их первый раз? Хельви быстро натянул одежду и тенью выскользнул из палатки. По тому, как возле костров было пусто, саган сделал вывод, что любовник его оставил не просто так. По обрывкам разговоров то тут, то там, он понял, что накануне вечером на крепость Чёрных хвостов напали псы. Хельви направился к ручью, обдумывая услышанное. Наскоро ополоснувшись, рыжий саган пошёл к палатке управителей воинством Братства защитников. Хельви заметил, что полог полностью откинут, а вокруг толпятся воины, внимательно слушая то, что происходит внутри. Присоединившись к ним, Хельви узнал, что перед нападением охранители крепости видели в небе крылатых посланников. И сейчас по кристаллу связи у Братства состоялся серьёзный разговор со старейшинами Вышграда. Ильре и другие воины из ночного дозора были в палатке и тоже подтвердили неприятную правду о неожиданном нападении на них крылатых. Вышград ответствовал. Старейшины молча выслушали и дали слово разобраться со всем до первой вечерней звезды. Они признались, что среди крылатых не всё гладко и некоторые из светлого воинства предали Поднебесье, присоединившись к Аббадону, который, кстати, больше не скрывался. Однако достать его сейчас не представлялось возможным. Он находился среди своего бесчисленного войска хорошо обученных и свирепых псов. И их «общую цепь» Аббадон надёжно держит в своих руках, вернее, мысленно. Связь прервалась. Управители не знали, что теперь и думать. На мгновение чёрная тень накрыла военный лагерь и тут же рассеялась, словно плотное облако за миг заслонило солнце, а в палатке управителей воинства срединного мира оказался человек в сером плаще с надвинутым на лицо капюшоном. Он двигался быстро, словно мерцал. — Светлого утра. Я к вам с вестями, — сказал он, скидывая капюшон. — Полог тишины не даст лишним ушам потешить любопытство. — И как ты прошёл незамеченным через посты, Оберон? — удивился повелитель драконов Грай Милоровинг. — Я же мастер Тан, — развёл он руками. — Повелеваю теням, хоть и не их повелитель. Я многое могу. — И?.. — поддержал его мысль светлый эльф. — Зеркало ожило и показало картину грядущего. Последняя битва состоится на Грозовом плато в горах Карашаш. — И за кем победа? — спросил глава оборотней Явор Квидольский. — Туманное зеркало даёт лишь верное направление, а не чёткое решение. — Плато в горах, — протянул Дирек Калента, войдя в палатку. — Там вход, где и выход. Это капкан. Псов ещё нужно постараться заманить туда. — Долгих лет, Дирек. Давно не виделись, — улыбнулся стихийнику повелитель драконов. — И вам всех благ. Остальные присутствующие синхронно приложили кулаки к груди, приветствуя равного. — Выхода всё равно нет. Будем наседать на псов по всем фронтам, — сказал Родерик Авейро. — Нужно просить нагов и горгонов срочно присоединиться к Братству. Они знают, что зеркало никогда не лжёт. Мы должны заманить псов на плато во что бы то ни стало. — Ближайший путь пролегает по нейтральной территории, а там школа крылатых и артефакты добра, — заметил Явор Квидольский. — Не страшно. Сейчас явится Годрик Шайн. Он хранитель и единственный в своём роде, кого слушает Анёльский круг. Он может обеспечить нужный коридор для полчища псов, — спокойно ответил Оберон. — Что ж, тогда ждём крылатого и начнём разрабатывать план наступления, — сказал повелитель эльфов, откидывая на спину гладкие блестящие светлые волосы.
