с верой в лучшее о худшем

i. я ничего не знаю о хорошем отношении к девушкам, а потом оказываюсь напротив тебя у себя во дворе в самом начале тёплого (по-настоящему и во всех смыслах) сентября. ii. ты одет во всё чёрное (теперь моя жизнь только в этой палитре, представь?), волосы собраны в пучок, но торчат по бокам совсем чуточку, ты высокий, ты намного выше меня, однако я не ощущаю себя так, будто ты вот-вот собираешься меня раздавить, и мы двигаемся в сторону практически никем не запачканного квартала в плане воспоминаний, выбираем лавочку недалеко от фонарей, чтобы они не мешали нам становиться ближе, и заводим разговоры, которые, если честно, я помню все наизусть, ведь мне нравится твой голос, то, каким образом ты выстраиваешь предложения, то, как звучишь, когда рассказываешь о доме, друзьях и себе. мне нравится слушать, слышать, тебя понимать. мне нравится волноваться рядом с тобой. мне нравится ощущать. iii. ты соблюдаешь границы, очерчиваешь зоны комфорта, ты учитываешь мой страх, моё прошлое, меня целиком, ты так аккуратен и так красив (просто дьявольски, просто безбожно), и я нервничаю, будто мне снова пятнадцать, я стою напротив своей первой любви и не знаю, куда девать эти чёртовы руки; так, словно это могло бы стать вечностью, знаешь? хах. как бы не… iv. я ничего не знаю о хорошем отношении к девушкам, а потом оказываюсь у тебя на пороге. v. ты одалживаешь свою одежду (мне, твоей глупой фанатке, девчонке, которая совсем тебе не знакома), отпускаешь переодеваться в ванную, накрываешь на стол, разливая вино, включаешь отрывок своей музыки, делишься тем, чем живёшь, дышишь, но не забываешь обо мне и моих ощущениях, спрашиваешь, комфортно ли в этой футболке, не слишком ли она коротка, не слишком ли я в ней другая. vi. ты одалживаешь свою одежду, кровать, тебя вместе со всем этим, ты ступаешь так осторожно, словно я — тонкий лёд, но под твоими ногами я становлюсь крепче, я ведь не хочу, чтобы ты упал, разбился, разлетелся на мириады осколков; ты ступаешь так осторожно, будто можешь поранить меня, и прикосновения твои аккуратные, нежные, важные, в воздухе то и дело повторяется эхо «ты точно в порядке? я могу продолжать?», и тебя не хочется отталкивать, с тобою хочется быть ещё ближе, хотя ближе, честно признаться, уже было некуда, но… vii. чтобы поцеловать меня, тебе не нужно быть грубым, и я никогда не думала, что такое бывает, а оно вот случается, ты представляешь? оказывается, можно прикасаться так, чтобы не оставлять новые шрамы, чтобы не вскрывать старые рубцы, не вспарывать сердце, не вытаскивать рёбра, доламывая их окончательно. оказывается, можно прижимать к себе так, чтобы всё встало на свои места изначальные, хотя я давно уже не имею понятия, где и что должно же быть расположено, а ты знаешь, ты ведь собираешь меня заново, деталь за деталью, ох уж эти чёртовы пазлы, ох уж эта дурацкая жизнь, которую я так сильно (из-за себя) ненавижу. оказывается, можно не бояться мужчин. можно им доверять. viii. чтобы заботиться обо мне, достаточно просто не отбирать ночами у меня одеяло. ix. достаточно просто никуда не уходить, чтобы я тебя не искала. x. всего-навсего достаточно быть, и я никогда не знала этого раньше, а потом вот нашла тебя. xi. а потом вот так [не]легко тебя отпустила, потому что ты сказал, что тебе надоело, ты устал, ты категорически заебался, и я не стала удерживать, потому что сама с собой не справляюсь, потому что я бы тоже ушла, я бы сбежала, как только увидела себя где-то дальше социальных сетей, трубки твоего телефона, холодной улицы. я бы не позволила меня поцеловать на твоём месте. я бы не разрешила себя любить. ведь я действительно ничего из этого не умею. не понимаю. я всего лишь сумма каких-то чисел, дурацкое столкновение звёзд, ты — мой стокгольмский синдром, и я обречена на хроническую спутанность сознания своего, и мне не в чем тебя обвинять, всё в самом-то деле просто стоит на месте, это закончится рано или поздно, я отпущу всё, связанное с тобой, и тебя вместе со всем этим, однако… xii. я ничего не знала о хорошем отношении к девушкам, пока не пожала руку тебе в двадцать пятьдесят пять вечера вторника на второй недели сентября, который выдался по-настоящему тёплым, и теперь мне остаётся об этом лишь вспоминать, умоляя себя не сдаваться. это нормально. xiii. [ты одалживаешь свою одежду, кровать, тебя вместе со всем этим, ты ступаешь так осторожно, словно я — тонкий лёд, но под твоими ногами я становлюсь крепче, я ведь не хочу, чтобы ты упал, разбился, разлетелся на мириады осколков; ты ступаешь так осторожно, будто можешь поранить меня, и ты ранишь, ты ранишь так сильно, как никто ещё не смог до тебя, и лёд трескается, только вот ты давно уже на другом берегу, тебя совсем ничего не волнует. я понимаю.]