Изнанка твоего разума

      Гермиона пристально всматривалась в зеркало, пытаясь разглядеть в знакомом с детства лице тень того ужаса, что, казалось, навсегда поселился в ее собственных глазах. Но, вопреки ее опасениям, Гарри выглядел… хорошо? Да, пожалуй, хорошо. Почти забытая улыбка будто освещала его лицо, заставляя улыбаться в ответ: — Я рад, что ты в порядке. Было бы обидно обнаружить, что Малфой нам соврал после всего. — Рон, как всегда, перешел сразу к делу. Хотела ли она говорить о слизеринцах со своими друзьями? Гермиона не была в этом уверена. Откровения последних дней ощутимо пошатнули ее картину мира. — Что он вам рассказал? И после чего? — Ах да, он упоминал, что ты только очнулась. Последние недели выдались насыщенными, если не сказать больше, — Рон поджал губы. — Но ты будешь рада узнать, что мы добыли еще один! Изображение в зеркале будто пошатнулось и Гермиона нахмурилась, узнавая… Ее друзья гордо держали в руках золотую чашу, удивительно похожую на изображение в «Истории Хогвартса». — Но когда? И как?  — Оказалось, у Билла и правда великолепные связи в Гринготтсе. И Хорек оказался не так уж и плох. Не подумай, я все еще уверен: он напыщенный мудак, но без его помощи нам вряд ли удалось бы добыть чашу Хаффлпаф так быстро.  — Подожди, я запуталась… — Гарри и Рон переглянулись, будто решая, стоит ли делиться с ней информацией. Гермиона покачала головой: — Конечно, я еще не в форме, но было бы здорово услышать хоть какие-то подробности. Начнем с простого: как вы выбрались из Мэнора?  — Это не слишком веселая история, Гермиона, — Гарри резко помрачнел и вновь переглянулся с лучшим другом. — В тамошних подвалах было много всякого. Вещи, которые я предпочел бы никогда не видеть. Знаешь, одно дело читать обо всем в газетах, но видеть воочию… Было тяжело, но мы справились. Нам помог Добби. Кстати, в связи с этим у нас вопрос: почему ты не сказала, что невозможно освободить эльфа с помощью чужого носка? — Что ты имеешь в виду? — Гермиона чувствовала, что теряет нить разговора.  — Оказалось, он все еще служит Малфоям. И блин, никогда не думал, что когда-нибудь скажу это, но я благодарен Хорьку. Нет, серьезно, хоть кто-то из нас мог предположить подобное? — Рон изменился. Гермиона четко осознавала, что никто из семейства Уизли просто не мог говорить ни об одном из слизеринцев с такой интонацией. — Впрочем, война стирает многие различия. В общем, мы слышали твои крики там, в подвале… Мерлин, Гермиона, нам так жаль! — Это в прошлом. Все равно, вы ничего не смогли бы сделать. Итак, Добби. Он вызволил вас из плена? — Не совсем. Представь наше удивление, когда в тот вечер к нам в камеру заявился Малфой и, ничего не объяснив, велел своему эльфу перенести нас в «Ракушку»? Я не успел и слова сказать! Потом мы узнали, что он сжег свое поместье, заметая следы. Судя по всему, Лорд так и не понял, что мы почти попались Пожирателям в лапы. Рон рассмеялся и, вздохнув, продолжил: — Довольно глупо получилось, на самом деле. Мы бросились было тебя спасать, но Добби заверил нас, что ты в безопасности. Потом прилетела сова от Малфоя: жуткая птица, скажу тебе. Принесла нам волосы моей бешеной родственницы и кое-что еще. Насколько мы поняли, Малфой подстроил взрыв так, чтобы в эпицентре оказалась его обожаемая тетка и стырил ее палочку. Не представляю, как ему удалось провернуть подобное.  — И что, вы действительно пробрались в Гринготтс? — Гермиона не могла поверить своим ушам: то, что рассказывали ребята, казалось фантастичным. Конечно, она почти смирилась с мыслью, что Драко ее спас, но помогать Ордену? Особенно, когда он сам заявил, что не хочет иметь со светлыми волшебниками ничего общего? — Не пойми меня неправильно, я все еще считаю, что Малфой — грязный ублюдок, но нельзя отрицать очевидное: он нам помог. — Гарри тяжело вздохнул и поморщился. — Кстати, он на нас наорал. Совсем не аристократично с его стороны, если можно так выразиться. — Ага, — усмехнулся Рон. — Он был чудовищно убедителен. Признаться, я даже выучил пару новых ругательств. В общем, он заявил, что мы идиоты. Шляться по лесам в компании опасных артефактов, рискуя быть пойманными любым егерем, рискнувшим кинуть Гоменум Ревелио в ближайший бурелом, было…  как он сказал, друг? — Невероятно, просто идиотически глупо! Но он заставил меня задуматься…. Гермиона, все, что мы делали, это же мерлинов стыд! О чем мы только думали? — О спасении волшебного мира, вообще-то! — Гермиона скривилась. — И вообще, кто он такой чтобы критиковать наши действия? — Ты не права, — нахмурился Гарри, знакомым жестом поправив очки. — Тебя там не было, и слава Основателям. Никогда не видел столько крови, знаешь. Если бы нам не повезло… — Достаточно! — Рон покачал головой. — Видишь, все как всегда: Гарри Поттер и вселенская скорбь! В том, что происходит, нет твоей вины, друг. В общем, мы решили вернуться в Орден. Помощь взрослых волшебников нам пригодится, а что касается хоркруксов… Кажется, об их существовании не известно лишь Рите Скитер, а весь магический мир давно в курсе.  — Значит, Орден нам поможет? — Да. Нам с Гарри. Тебе лучше оставаться в стороне от всего этого. Кстати, где ты сейчас? — Я не могу сказать. Малфой наложил Чары молчания.  — Как предсказуемо с его стороны. Но он прав, нам лучше не знать, где ты находишься. Лорд считает, что тебя замучили до смерти, представляешь? Я видел это в его голове. Черт, никогда не думал, что Малфой настолько талантлив. Это же только иллюзия, правда? Он ничего с тобой не сделал? — Гарри пристально смотрел на нее, будто пытаясь отыскать в ее глазах тени боли.  — Ничего, что я бы запомнила. После егерей все, как в тумане… — Поверь, такого ты не смогла бы забыть, — Гарри покачал головой, а в его глазах сверкнули слезы. — Хорошо, если так. Думаю, ты ждешь, что мы заберем тебя, но, прости, этого не будет. Я не имею права рисковать кем-то еще. — О чем ты говоришь? Мы вместе, втроем, всегда были в эпицентре всего этого! Ты не имеешь права так со мной поступать! — Я имею право сохранить тебе жизнь! — взгляд Гарри мгновенно стал жестким, и он тяжело вздохнул, пряча гнев. — ты не представляешь, что мы пережили за эти три недели! Мерлин, не знать, где ты, что с тобой, жива ли ты вообще! Ты не представляешь, чего это стоило! — Три недели? — выдохнула Гермиона. — Я не понимаю… и какое ты имеешь право решать за меня? Я хочу сражаться! — У тебя были множественные травмы. Переломы, разрыв селезенки… извини, я не вдавался в подробности. Был немного занят, знаешь ли,  — Рон поджал губы. — Малфой сказал, что ты пришла в себя неделю назад, но пришлось снова усыпить тебя. И это в защищенном доме, со всеми современными зельями, под присмотром целителя, если, конечно, Хорек не врал! — Думаю, мы уже определились с этим, друг. Малфой тот еще гад, но даже он не может противостоять Веритасеруму. — Вы напоили его Сывороткой правды? — Гермиона резко выдохнула, пытаясь успокоиться. — Но это же Азкабан! — Поверь, тюрьма  — последнее, что нас волновало. А что, ты ожидала, что мы ему просто поверим? Странно, — протянул Рон, прикусив губу. — в общем, мы рассказали профессору МакГонагалл и Кингсли. Не называя имен, конечно. Малфой настоял. Боится, что Темный Лорд раскроет его, как шпиона, или что-то вроде того. И они сказали, что тебе лучше оставаться под защитой, а мы согласились. — То есть, вы считаете, что мне будет безопаснее оставаться в компании Пожирателя? Серьезно? — Очевидно, что у него есть скрытые мотивы. И вряд ли он согласился помочь бескорыстно: все-таки, у нас есть история, сама знаешь… но стоит ли смотреть в зубы дареному фестралу? Поверь, нам всем будет легче продолжать борьбу, зная, что ты в безопасности.  — Прекрасно, я подвергаюсь пыткам, пытаясь спасти вашу жизнь, и это то, что я получаю взамен? Безопасность?  — Все не так, Гермиона, все совсем не так,  — Гарри тяжело вздохнул. — Я не хочу, чтобы мне пришлось снова хоронить своих друзей, понятно?  — Что ты имеешь в виду? — Гермиона сжала руки в кулаки.  — В общем, наша вылазка в банк прошла не совсем так, как мы планировали,  — вздохнул Рон. — Добби погиб, прикрывая наш отход. Он стал героем, как и хотел.  — Гарри, мне так жаль… — Не нужно. Это война. Он знал, на что шел. И поверь, мы никогда не сомневались в твоей храбрости, тут другое. Может, это эгоистично с моей стороны, но будет лучше, если я буду знать, что ты не рискуешь головой, пытаясь помочь нам выиграть битву, которая никогда не должна была быть твоей! — Ты уже забыл, что я грязнокровка, Гарри? И, в отличие от вас двоих, сражаюсь за свою жизнь?  — Я же говорил тебе, она взбесится! — рассмеялся Рон, но в этом его смехе слышались тревожные нотки. — Но у нас действительно нет выбора. Малфой поставил нас в почти невозможное положение: он четко заявил, что не намерен помогать Ордену. Сказал, что никогда не доверится людям Дамблдора. Мерлин знает, что творится в его белобрысой башке, и, честно говоря, нам бы пригодились уши в стане врага. — Ты ведь в курсе, что он, скорее всего, слушает нас сейчас? — Гермиона удивленно вздернула брови. Конечно, Рон часто говорил вещи, которые не стоило говорить, но он ведь был стратегом!  — А я никогда не скрывал, что не до конца доверяю ему, с Веритасерумом или без. В любом случае, Хорек отлично устроился. В предусмотрительности ему не откажешь: если победит Лорд, он на коне, а если все же выиграем мы, то и тут он подсуетился. чертовы слизеринцы! — Рон улыбнулся. В этой его тираде почти слышалось восхищение и кем? Малфоем?  — Значит, решено? Я остаюсь? Надеюсь, мы сможем хотя бы общаться? — Гермиона отлично умела читать между строк и видела: нелепая ситуация, в которой они все оказались, не нравилась никому. К счастью, ей был знаком принцип меньшего зла*. — Прости, но нет. Я не могу себе этого позволить. — Малфой, как оказалось умел передвигаться беззвучно, как самый настоящий хищник. — Прощайтесь. Думаю, теперь вопросов у тебя больше не осталось, Грейнджер.  Гермиона вздохнула и, в последний раз взглянув на друзей, захлопнула зеркало. — Спасибо, Малфой. Но, если честно, я все еще в замешательстве. Думаю, бесполезно спрашивать тебя, что ты на самом деле задумал, не так ли? — Я почти соскучился по этой… гриффиндорской проницательности. Разумеется, никто не собирается тебе ничего объяснять. Конечно, я мог бы залезть тебе в голову, но не стану этого делать.  — Дай угадаю: это не этично? Или, быть может, противоречит Кодексу чистокровных?  — Гермиона чувствовала, как погружается в истерику, но не могла остановиться. — Вечные загадки, намеки, интриги!  Ты и такие, как ты, вы вообще когда-нибудь задумываетесь, как ваши хитроумные планы влияют на других людей? Или в твоей голове, до отказа заполненной чужими мыслями, ничего больше нет, только нелепые планы и чертовы козни?  — Если ты ждешь, что я наброшусь на тебя с проклятьями, то зря стараешься, — сказал Малфой, протянув ей платок с монограммой. — Успокойся и приходи на кухню: Тео делает неплохой чай. Мы застряли втроем надолго и, видимо, нам всем пора научиться вести себя соответствующе.