Дар или проклятие?

      — Так и знал, что ты наведаешься сюда, — послышался знакомый голос за спиной, заставив девочку вздрогнуть.       — Это было не так уж и непредсказуемо, дедуль, — хмыкнула Василиса, приходя в себя и оборачиваясь. На наэференном только что кресле расположился не кто иной, как Родион Хардиус.       Мужчина смотрел на внучку с интересом, молчал и чему-то улыбался. Девочка решила задать вопрос, что достаточно долго мучил её.       — Эррантия моей дочери? Зачем это было нужно?       Огнев усмехнулся на это и принялся объяснять:       — Некоторые параллели связаны между собой, и их нужно сплетать, понимаешь? Иначе бы ты тут погибла и всё было бы напрасно.       — Да? — Черноключница недоверчиво выгнула бровь. — А просто намекнуть мне, что Алому Цветку нужна кровь Огневых?       — Нет, я не мог этого сделать, — в подтверждение своих слов он покачал головой. — Ты пошла по пути той параллели, в которой должна была умереть во время Цветения. Цветок, благодаря кое-чьей сообразительности, получает не ту кровь; ему не хватает её и магической энергии в придачу. А значит, он забирает всё это у черноключника, надо же, оказавшегося тем самым Огневым. В общем, все дороги снова ведут к тебе, дорогая моя.       — Да уж, о таком я и не могла предположить. Но… Но почему искры не было?       — И снова всё сводится к тебе, — будто насмехаясь, протянул прадедушка. — Несмотря на то, что в Эфларе есть сердце, оно бьётся только за счёт Осталы. Пока есть она, её теневой двойник будет продолжать существовать. Синяя искра — одна на два мира, и она именно на Остале. Изменив место обряда, ты обрекла эту планету на гибель. Но так было предрешено, вот в чём дело, поэтому искра этой параллели преодолела длинный путь и попала к одной эррантии. Я был лишь звеном в этой цепи, которое помогло искре спасти эту Эфлару, вот и всё.       Собеседница медленно опустилась на очень пыльный диван и уткнулась лицом в ладони, печально качая головой.       — Если бы я не паясничала и позволила всему идти по знакомому сценарию, я бы не сомневалась в удачном исходе. Никаких неожиданностей, подводных камней, ничего такого! Я бы спокойно продолжала жить, постоянно удерживаясь на плаву благодаря своей осведомлённости, не показываясь лишний раз… А я веду себя как безрассудная малышка и бросаюсь менять всё, считая, что так будет лучше!       Прадедушка понимающе улыбнулся ей.       — Это жажда риска, жажда изменить жизнь к лучшему; в ней нет ничего плохого. И в том, что ты стараешься исправить ошибки прошлого, тоже. Мотивы людей, их планы — они остались теми же, можешь поверить. Поэтому у тебя всё ещё есть преимущество перед всеми, правда же?       Он с намёком скосил глаза на книгу в её руках, и девочка немного успокоилась и кивнула.       — И то верно… Я не буду искать Чёрную Комнату, заморачиваться с ней, ведь вещи в ней лишь приведут меня к этому. — Она кивнула на альбом с часограммами. — Да, с его помощью можно понять мотивы Астрагора, но… Это в прямом смысле не поможет его устранить, хотя всё равно это — неоценимая помощь.       Мужчина задумчиво прошёлся взглядом по корешку тома, после чего изрёк:       — Чёрная комната таинственна по своей природе. Думаю, пока есть возможность, тебе стоит наведаться туда и осмотреть её. Возможно, время поможет тебе даже сейчас, а его подсказки не окажутся такими уж бесполезными в нынешней ситуации.       Василиса посмотрела на прадеда, пытаясь заглянуть в самую душу, затем смиренно кивнула и согласилась.       — В этом есть смысл, иначе я бы не нашла там ту карту… У меня ещё есть время. Спасибо за совет и… что подстраховал меня, непутёвую.       — Да, дорогая, всегда пожалуйста. Ещё увидимся. — Родион Хардиус слегка наклонил голову, прощаясь, подошёл к внучке, вложив ей в руку небольшой предмет и исчезнув в зеркальной глади нуль-зеркала.       В несколько секунд достигнув комнаты с игрушками, Огнева сняла стеклянной купол с музыкальной шкатулки и перевернула сундучок, у которого было двойное дно.       Следом девочка выпила зелье Меньшевраз, данное прадедушкой прямо перед уходом. Чёрная комната была именно такой, какой она её запомнила. Кинжал легко вошёл в углубление и отворил потайную дверцу, позволяя заглянуть внутрь.       Там лежал… Мамин кулон?       Убедившись, что глаза её не обманывают, черноключница аккуратно подняла его и раскрыла, обнаружив свиток, что на проверку оказался совершенно пустым.       К сожалению, у неё не было и шанса разобраться с этим, ведь вавилонские свечи догорали, а она не могла застрять здесь, иначе это было бы очень опасно, да и лишних вопросов не избежать.       … — Что это у тебя? — подозрительно спросил Норт, глядя, как Василиса держит большую книгу.       — А? Да так, ничего интересного. Просто подарок старого друга. — Это вышло даже непринуждённее, чем она думала.       Марк язвительно улыбнулся, смотря на подошедшего Фэша. Парень явно не заметил странноватой интонации часодейки, что не могло не радовать. С среброключником это не сработало, но он не возникал.       Огнева благодарно взглянула на него, а мальчик только скептически выгнул бровь, показывая, что ещё ждёт объяснений по этому поводу.       Пока не произошло что-нибудь ещё, пока никто не додумался залезть в часольбом и, тем более, разузнать чей он, черноключница быстро спрятала книгу в хранилище часолиста.       Драгоций обожал прогуливаться по школе в это время. Почти все ученики уже разошлись, только одинокие зеваки толкались у выхода, а преподаватели ещё проводили дополнительные занятия или проверяли работы.       Светлые коридоры замка почти пустовали. Но ключевое здесь именно «почти».       За углом мелькнула знакомая копна блондинистых волос. Он не знал, зачем пошёл следом. Может, чутьё, а может, просто спонтанное решение. В любом случае через полминуты Драгоций уже стоял, накрывшись крыльями, за поворотом.       — Гуляешь? — спросил у неё до боли знакомый голос, от звуков которого у Фэша сжались кулаки. Марк.       — Я раздумываю над поручением, — бросила девочка ему с явным подтекстом и злорадно усмехнулась, что слышалось по интонации.       — Ты не думаешь, что разговаривать здесь об этом — не лучшая идея? — куда жёстче спросил Ляхтич, и с ним следовало бы согласиться.       — Просто я так волнуюсь... Следить за Василисой будет очень сложно… Тем более Феликс Драгоций недавно попался за этим занятием. Уверена, он собирал информацию для дяди.       Фэш побледнел. Что он делал?! Когда…       Стоп. Маришке поручено шпионить за Василисой!       От защиты Огневой будет зависеть всё, это он знал точно. Возможно, можно придумать что-то стоящее, пока не слишком поздно. Прежде всего — предупредить саму черноключницу. А после либо вместе раскрыть Резникову, либо взять под контроль, отдавая крошки ложной информации, что позволит… а это уже другой разговор.       — Не знаю, они ничего об этом не говорили, — тем временем сжалился над хрустальной ключницей Марк.       Маришка посмотрела на свой идеальный маникюр, задумчиво пощёлкала пальцами, а после выдала:       — Девчонка определённо скрывает что-то. Ну не верю я, что малышка может быть такой бойкой на язык и совершенно ничего не страшиться. А что она делала в Черноводе! Я до сих пор не понимаю, что тогда случилось.       Золотой ключник внимательно посмотрел на неё, что-то обдумывая. Парень нахмурился, но после его часовой браслет тихо звякнул, отвлекая. Он быстро просмотрел сообщение и, лишь махнув рукой, быстро удалился.       Фэшу уже хотелось уходить, пружина ярости в груди с каждой секундой закручивалась всё сильнее, хотя среброключник всё ещё успешно держал себя в руках. Он мысленно хвалил себя за решение задержаться уже через две минуты. К оставшейся в одиночестве (почти, но они были не в курсе) подопечной подошла Мортинова.       — Он ничего не знает. Актёр не самый лучший, не мог притвориться, — без предисловий бросила хрустальная ключница, смотря ему вслед и задумчиво постукивая каблучком. — Доверчивый такой…       — У тебя такой тон, дорогая, будто это тебя чем-то не устраивает. Пусть верит амбициям и нам, пока не думает копать.       — Меня волнует больше, не являюсь ли я сама подобием Марка? Всё ли вы мне говорите? — Она выделила это «мне» такой интонацией, что Елена даже немного вздрогнула, но Резникова этого не заметила.       — Конечно же, нет! Я бы никогда не предала свою лучшую ученицу! Ты мне как дочь!       Лицо Маришки смягчилось, и, Фэш мог поклясться, директор светлочасов облегчённо выдохнула.       — Думаю, тебе следует быть осторожнее, — вместо чего-либо ещё сказала женщина, привлекая внимание подопечной к другой теме.       Резникова кивнула, а потом не удержалась и всё же действительно обеспокоенно спросила:       — А что там случилось с Феликсом? Всё очень серьёзно?       Среброключника удивило уже то, что девочка помнила имя его родственничка, а её волнение по этому поводу почти добило.       Мортинова задумчиво окинула её взглядом и уточнила:       — В Чернолюте? — получив в ответ утвердительный кивок, она тяжело вздохнула. — Его поймали и задержали… По правде говоря, я сама мало осведомлена в этом вопросе — люты тщательно скрывают любую информацию и ведут переговоры напрямую с Астрагором… А тот, конечно, поражён и зол, не может разобраться в происходящем. Ещё немного, и они обо всём могут выведать, если малыш не будет достаточно находчивым, чтобы сохранить тайну существования нашего союза.       Тяжёлый вздох вырвался из груди Маришки. Она больше ничего не сказала, лишь легко поклонилась и удалилась. Елена последовала её примеру и ушла.       Разорвавшего тишину пронзительного крика, раздавшегося за поворотом с другой стороны, они наверняка уже не могли слышать, находясь слишком далеко. Фэш тотчас узнал его: Василиса!       Чёрная Королева встретила её только у самого лазарета. Она не стала ничего спрашивать, просто жестом пригласила присоединиться к ним. Мендейра уже была внутри и вдумчиво выслушивала лекаря. Первая советница только кивнула ей в знак приветствия.       — Прошу, оставьте нас здесь одних, — обратилась она к врачу, и тот, помедлив секунду, всё же исполнил повеление.       Когда дверь захлопнулась, Фея Тёмных Мыслей запустила небольшой эфер, чтобы убедиться в их уединении, а после заговорила:       — Я не знаю, что с ним, скажу честно. Такого не было за всю мою практику. Что это вообще была за девочка? Вроде и знаешь её столько времени, но это было что-то новенькое.       Черноключница виновато потупилась, и девушка заметила это, с подозрением рассматривая подопечную. Та сдалась под двумя строгими взглядами и нехотя призналась:       — Вообще-то Кейли не существовало до Часового Круга. Длинная история… Она была моей подстраховкой на случай чего. Родион Хардиус уверял…       — Папа? Ну конечно! — мгновенно вышла из себя повелительница лютов, даже не дослушав. — Я так и знала, что пожалею о вашей встрече!       — Он очень помог мне! А эта выходка с Кейли, более того, спасла жизнь!       Резкий тон внучки заставил её притормозить, бабушка недовольно забурчала, но вскоре, слава Времени, поумерила свой пыл.       — Ладно, я поверю. Но только в этот раз. Сейчас у нас есть дела поважнее. Но после я жду от тебя объяснений!       Василиса кивнула и глубоко вздохнула, сосредотачиваясь на Ярисе. Огнева вспомнила последовательность слов и действий, написанных в том старинном свитке, который она изучала всего каких-то полгода назад, может, чуть больше. В неё старались впихнуть много информации, но девочка не жаловалась, пока это спасало её, как сейчас.       Пассы часовой стрелой, спирали со скрученными внутри эферами, особые заклинания с особым смыслом, который нужно было вкладывать в них, — всё это складывалось в огромный ритуал, что требовал кучу сил; но это того стоило, если на Чаклоша подействует.       Черноключница поняла, что происходит что-то ужасное, когда наткнулась на некий барьер, блок. Он не позволял магии выходить из бронзового ключника. Это была маскировка под её полное отсутствие, но часовщица чувствовала это нутром.       Она пыталась перебороть блок, раз за разом старалась ухватиться за временной поток, но эти попытки отзывались лишь тупой болью в голове. Колени подкашивались, руки немели, а Василиса кричала, но не останавливалась.       И вот, когда уже казалось, что до долгожданной победы над заклятием осталось всего чуть-чуть, девочка завершила обряд несколькими эферами, держась на последних силах.       Но Ярис не очнулся.       Сердце по-прежнему не билось, дыхания тоже не было и в помине. Почему его только ещё считали живым?       К ужасному самочувствию примешалось ещё и чувство вины. Это из-за неё одной он ещё здесь, в таком состоянии; и именно ей, именно сейчас нужно было вернуть его, не подводить никого, как она сделала в итоге.       Огнева выбежала из комнаты, захлопнула дверь за собой и буквально стекла по ней вниз, больше не в силах держаться на ногах. Уткнулась носом в колени и наконец-то позволила себе зареветь. От боли, от безысходности и одиночества, пусть и мнимого. От страха.       — Василиса? Всё в порядке? Я слышал твой крик, — послышался обеспокоенный голос среброключника, но самого мальчишку было сложно рассмотреть сквозь пелену слёз. — Ты плачешь?       Он явно был крайне удивлён этим фактом, но сел рядом и попытался притянуть девочку к себе. Хотелось обсудить с ней всё, что он только что узнал, но мальчик не мог поступить так с ней.       Бесшумную тень, возникшую за его спиной, никто не заметил.       — Я ничего не смогла сделать, Фэш, — задыхаясь, произнесла черноключница. — Я не вернула его.       Драгоций переборол её лёгкое сопротивление и притянул к себе, устраивая на груди и успокаивающе гладя по волосам. Её истерика заставила его присмиреть и найти внутренний стержень, преодолеть беспокойство. И это отлично получилось.       — Подумаем об этом позже, хорошо? Ты не можешь решить всё.       Часовщица немного отстранилась, посмотрела на него и горько усмехнулась.       — Я должна. И здесь уже неважно, могу я или нет.       — Не неси чушь. Мы с этим обязательно справимся, особенно если не браться за лишнее и изматывать себя.       — Мы?       Мальчик снова крепко обнял её и поцеловал в макушку.       — Конечно, мы, — было произнесено таким тоном, будто это самая очевидная вещь в мире.