Дар или проклятие?

      Она была опустошена.       Будучи в прострации, опрокидывала бутылёк за бутыльком… Ничего такого, просто теперь ей, выходя за пределы этого места, обязательно нужно маскироваться.       Василиса возненавидела это ещё несколько дней назад, когда…       Когда для всех умерла.       Когда на её глазах её же друзья, как один, потеряли себя. Опустились на колени и не сдерживали эмоций. Её взор застилали слёзы, но Огнева была уверена, что и их тоже.       А сегодня…       Хрустальный перезвон, оповещающий о новом переходе, отвлёк её от плохих мыслей. Девушка сперва затаилась, но быстро расслабилась. Это был Ник.       Конечно, кто же ещё? — корила себя за небольшой приступ паники она, когда вышла ему навстречу.       — Привет, — кивнул парень, окидывая её печальным взглядом.       — И тебе.       Сегодня Лазарев выглядел довольно необычно: строгий белый костюм, выделяющийся алый галстук — аксессуар особого цвета, в дань уважения фейской традиции к предстоящей церемонии.       Её наряд: простое белое платье, подчёркнутое украшенным рубинами поясом, смотревшимся немного необычно на ней, — по цветовой гамме не отличался. И надет тоже был в дань уважения фейской традиции к предстоящей церемонии…       Василиса повторяла эти слова про себя снова и снова, не желая осознавать весь их смысл.       — Как ты? — снова вытянул её из размышлений Ник, подходя ближе.       Огнева безразлично пожала плечами. Хоронили не кого-то из друзей, да и не её саму, но… для других именно что её. Поэтому здесь волноваться скорее должен был Ник.       — А сам? — перевела она стрелки.       Парню тяжело приходилось, однозначно. Он видел, как умирает его подруга… Даже если учитывать, что знал, что на самом деле девушка остаётся жива. Все друзья оплакивают её. Некоторые, возможно, даже сильнее остальных.       Возможно, Василиса не была готова столкнуться с этим. Но думать о том, какого им, было ещё тяжелее.       Ник свалился на диван с тяжёлым вздохом. Его плечи поникли, сам он будто скрутился… Огнева видела его таким только многим позже этого времени, и тогда — лишь изредка; и часто они с Фэшем наливали ему чего-нибудь непозволительно крепкого, слушали тяжёлый рассказ, хотя иногда тот не говорил и слова.       — Он разбит. — Это почти было тем ответом, что она ждала. Конечно, Лазарев ничего не сказал о себе, только о своих близких. – А я не могу рассказать ему, что случилось на самом деле, хотя он бы всё понял.       Они долго молчали, погружённые в свои мысли, прежде чем Василиса заговорила снова:       — Как ни тяжело это признавать, но мы не можем сказать им. По крайней мере, не сейчас.       Последовало очередное продолжительное молчание.       — Нам нужно идти, — наконец выдавил Ник.       Состояние друга совершенно не нравилось Огневой. Он смирялся с безысходностью — понимал, что альтернатива куда хуже. Всё-таки если кто-нибудь узнает, что на самом деле произошло с ней, попытка убийства может повториться.       И тогда избежать её не удастся.       Это была одна мысль и причина, за которую она цеплялась всем своим существом, лишь бы не броситься рассказывать всё всем тем, кто скоро будет ронять слёзы на церемонии.       В нуль-зеркале отражались горящие вавилонские свечи. Их Василиса послала Лазареву через часолист только вчера; они специально были созданы ею и вели именно в Зелёный Ларец, чтобы он мог попасть сюда в любое время.       В переходе они молчали. Каждый думал о предстоящем… Огнева знала, чего ожидать из вчерашнего письма Ника, но легче от этого не было.       — Великое время, — прошептал парень в ужасе, привлекая её внимание.       И тогда она заметила.       Свечи, которые вели их по зеркальному коридору, почти погасли, хотя не догорели и на десятую часть.       А как только они погаснут — исчезнут, а без свечей им отсюда не выбраться.       Девушка призвала мысленно флер, но… ничего не произошло. Попробовала ещё раз и ещё… Повторяла про себя раз за разом числовое имя, это тоже не помогало.       — Жизнь! — прокричала Василиса, выхватывая стрелу и закручивая всю свою силу в виток эфера, и наконец лёгкое мерцание соизволило появиться.       Крохотные цифры закрутились вокруг них стремительным вихрем, рассыпаясь разноцветными дорожками, и полетели вперёд, заставляя отражения огня пылать ярче.       — Бежим! Быстрее! — воскликнула Огнева, чётко осознавая, что что-то не так с этим и нужно торопиться воспользоваться моментом. Не давая ошеломлённому другу и слова вставить, она схватила его за руку и потащила вперёд.       Пламя снова угасало, и они неслись вперёд со всех ног. Выход уже был виден… Ребята выпрыгнули наружу через зеркальную гладь, и всего через пару секунд последний дымок растворился сначала над одной, а после и над другой свечой.       — Я не понимаю! — в ужасе почти прокричала девушка, оглядывая их, а после и свои ладони. — Почему моё часодейство так плохо сработало? Они не должны были гаснуть! И флер…       — Ты владеешь часовым флером? — спросил Ник, в упор уставившись на неё.       — Это семейный дар, — пояснила она. — У моего прадедушки была похожая сила. Но это должно было разжечь их насовсем, а не так… Какого чёрта?!       Он шикнул на ругательство, и Василиса тихо буркнула извинение.       — Может, всё дело в эликсирах для внешности?       — Поясни, — снова оборачиваясь, попросила Огнева.       — Ну… твоё часодейство. На него вполне могли подействовать настойки. Они ведь тоже содержат часть силы. И эти эферы рассчитаны на то, чтобы удерживать метаморфозу, а значит, слегка притормаживают твоё время.       Девушка неопределённо помотала головой, но после утвердительно кивнула, соглашаясь. Да, это действительно было хорошее объяснение. И дело не в ней. Ну, то есть проблемы её куда меньше, чем она тут уже успела вообразить.       — Нас… тебя уже ждут, — поправившись, напомнила Василиса. И парень с мрачным кивком согласился с этим.

***

      Лёшка корпел над очередной задачей, когда услышал лёгкий перезвон. Он не обратил на него внимания, решив, что это что-то на улице, но за этим последовал заставивший его вздрогнуть стук.       О дверцу шкафа. В его комнате.       Резко обернувшись, парень уже был готов использовать свои боевые навыки, но остановился. Ведь там стоял Фэш Драгоций, его старый друг по лагерю.       Его облачение показалось немного странным, но чёрные круги под глазами и бледность заставили насторожиться.       — Доброе утро, — настороженно поприветствовал Рознев, протягивая ладонь для рукопожатия. Фэш принял её, и лёгкая дрожь не осталась незамеченной.       — Тебе лучше присесть. — Он указал на диванчик и сам уселся на него. Лёшка последовал за ним.       — Что-то случилось? С Василисой всё в порядке?       Драгоций вздрогнул и поднял на друга тяжелый взгляд. И тот сам догадался: нет, и именно поэтому тот здесь.

***

      В большом саду Белого Замка было тепло и солнечно, впрочем, как всегда. Яблони в цвету, они окружают его со всех сторон и от каждого легчайшего дуновения ветерка пускают белоснежные лепестки цветов кружиться над ним.       Эта умиротворённая атмосфера среди кустов сирени и роз, разноцветного калейдоскопа цветов, дарящих ощущение безмятежности и радости, совсем не подходила тому, почему здесь собрались десятки фей, лютов и часовщиков. Все, как один, облачились в белое, с редчайшими проблесками алых украшений.       Это было фейское траурное облачение.       И никто даже не возражал насчёт его ношения сегодня, хотя обычно это происходило.       Белая и Чёрная Королевы, одетые в то же, вяло распоряжались прислугой. И даже не пререкались, что не происходило десятки лет. Как и с подошедшим к ним Нортоном Огневым, что было бы за гранью…       Но сегодня это не удивляло никого, кто вообще знал их семейную историю.       Среди таких была и Диана, придворная фрейлина повелительницы фей. Она вместе с Захаррой, расположилась неподалёку от этой компании, будучи погружённая в свои мысли.       Драгоций рядом потягивала яблочный сок из стакана и старалась прикрыться непривычно распущенными тёмными волосами.       Почти никто ничего не говорил, лишь стоявший поблизости Норт бросал на Фрезер с подругой редкие презрительные взгляды. Даже Ляхтич сегодня не смотрел ни по сторонам, ни на них, всё изучая свою часовую стрелу.       Маришка так и не появилась. Хрустальная ключница исчезла с Праздника Листопада и до сих пор не давала никому знать о себе.       В случившемся она стала одной из главных подозреваемых, в основном из-за этого.       Вот из тени деревьев показалось две новых фигуры, и Диана быстро узнала их… По крайней мере, одного. Ник в сопровождении какой-то юной феи приближался к ним.       Она почувствовала было лёгкий укол ревности, но быстро одёрнула себя: не место и не время для такого.       — Здравствуйте, девочки, — немного отстранённо поприветствовал Лазарев, а после спохватился: — Кстати, познакомьтесь с Таней.       — Привет, — кивнула «Таня» и внутри вздохнула: она уже в третий раз знакомится с ними, будто впервые. — Василиса… — было трудно говорить о себе в третьем лице, да ещё и в сложившихся обстоятельствах, — спасла меня недавно, и я хотела почтить её память.       Уже обозлившаяся было Захарра, которая была расстроена, вяло кивнула и снова поникла, явно пытаясь забыть всё, что хотела крикнуть девушке в лицо. Девушка бы сказала что-нибудь едкое, но отлично понимала её. Все они собрались здесь только ради Василисы, а она бы не хотела ссор.       — Добро пожаловать, дорогие гости. — Королевы синхронно и звучно заговорили, привлекая всеобщее внимание. — Сегодня мы собрались здесь, чтобы отдать дань уважения безвременно погибшей при ужаснейших обстоятельствах Василисе Огневой, Чёрной ключнице и советнице.       Их стрелы поднялись выше, своими остриями устремляясь к огромному сооружению, скрытому за куском плотной ткани. Повинуясь эферу, покрывало поднялось в воздух.       Их взору предстала большая, в полный человеческий рост, фигура девушки. Выточенная из чёрного янтаря, с ярчайшими алыми крыльями и платьем, собранным из бутонов белых и голубых роз.       Это была практически точная в своих чертах статуя Василисы.       — За её заслуги перед нашими народами мы создали чёрную янтарию. Каждый из вас может пройти и запечатлеть в ней свои воспоминания о Василисе.       Многие прибывшие феи и часовщики расступились, давая одиноким фигурам приблизиться к ней. Белая Королева, рассыпая жемчужины вокруг, прислонила ладонь к её груди, где была высечена фигурка медальона, и оставила там блестящее синевой воспоминание, словно крошечную звезду в ночном небе.       Повелительница лютов последовала её примеру и коснулась чёрного лба. Селестина и Мендейра подарили крыльям большие круги. Ключники, другие участники Часового Круга, ученики и советники Чёрной Королевы — каждый из тех, с кем была знакома Огнева — подошли и запечатлели в чёрном камне воспоминания о ней.       Статуя стала похожа на Дворецкого, человеческое воплощение Черноключа; повсюду под кожей мерцали голубые огни.       Тут Василиса, ещё стоящая в очереди, заметила, кто именно приблизился к изваянию. Прислонившись лбом к её плечу, Лёшка что-то шептал вперемешку со слезами. Под его пальцами мерцали всё новые и новые воспоминания, оставались россыпью.       Рядом стоял Фэш. Он опустил голову, прислонил ладонь к янтарным губам и запечатлел что-то на них. А потом положил руку на плечо Рознева и через пару секунд мягко потянул его подальше.       Огнева с Ником подошли последними.       — Надеюсь, ты всё расскажешь им, — произнёс Лазарев, касаясь чёрной ладони.       — Очень постараюсь, — кивнула она, а потом положила руку на грудь статуи и обратилась к ней: — Прости меня, пожалуйста. 7       Девушка была уверена, что там появилось воспоминание о злосчастном ранении. Эта часть была скрыта под цветами, но сомневаться не приходилось.       — Светлой памяти, — прошептал Ник, повторяя ещё одну традицию.       — Светлой памяти, — последовала его примеру и Василиса.       Они отошли в сторону, снова обратившись в слух. Церемония воспоминаний закончилась, и несколько часовщиков окружили янтарную фигуру и начали водить стрелами в воздухе, описывая сложные и непонятные фигуры. Но вот статуя шевельнулась, вызвав нестройный поток поражённых возгласов.       Потому что она ожила.       Ожила, потянулась, будто очнувшись ото сна, а после огляделась, выискивая кого-то. И остановилась на настоящей Василисе, слегка наклонила голову, печально улыбнулась ей и послала воздушный поцелуй, поразив всех ещё больше.