Дар или проклятие?

      — Мама…       Она обернулась, но за спиной никого не было. Её покои выглядели обыкновенно, разве что были подёрнуты лёгкой тёмной дымкой — знакомым признаком вещего сна.       — Мама!       Белая королева снова вздрогнула, сердце будто пронзило раскалённой иглой. От этого крика становилось плохо физически, ведь… Она совсем недавно похоронила дочь, единственного человека, который вообще мог это говорить.       Нуль-зеркало слегка вибрировало, поэтому заметить удалось не сразу. За стеклом в переходе стояла Василиса, смертельно бледная, и била кулаками по нему. Но не могла пройти.       Лисса метнулась к ней и схватила за руки, решив подумать над тем, почему та не может пройти сама, позже.       — Василиса! Что… что случилось?       — Спаси меня, мама! Спаси меня… — Едва появившись, девушка рухнула на колени, и Белая королева смогла лишь немного придержать её.       Сейчас она наконец рассмотрела её подробнее: общая бледность и слабость… Внимание привлекли руки. Они были жёсткими и холодными, и, обратив взор на них, женщина отшатнулась. Это были белые, похожие на мрамор, пальцы, пальцы зачасованного человека. Безжизненной статуи с одухотворённым лицом. Они мелко тряслись, как и сама Василиса.       — Я умираю? — подняв на неё глаза, в которых собралась влага, спросила Огнева. Ответ был виден во взгляде матери. — Я умираю…       Она повторила ещё трижды, почти шёпотом, по щекам катились слёзы. Согнулась на полу, начала молотить по нему кулаками, слабо и отчаянно.       Не слушая тихих, успокаивающих слов испуганной Белой королевы, Василиса продолжала и продолжала, пока что-то в ней не переклинило. Успокоилась, встала с колен, утёрла слёзы…       — Прости, — печально вымолвила девушка. — Я не смогла спасти тебя…       — О чём ты… — начала было Лисса, но застыла. В горле комом встал крик.       Её дочь, недавно погибшая дочь Василиса, сейчас безмолвно застыла белой статуей. На лице расцвела улыбка, глаза счастливо блестели. Но она умерла прямо в эту секунду. Обратилась в камень, стала зачасованной.       Просто одним мгновением из своей жизни, но сама исчезла навсегда.

***

      — Я… я не понимаю. — Огнева, казалось, застыла, но это было не так. Вперилась взглядом в одну точку на полу, но дрожала; достаточно было немного присмотреться, чтобы убедиться в этом.       Сначала она по глупости переместилась сюда, чтобы так погибнуть. Вела себя так неосторожно!       Вот, значит, чем всё обернётся?       Она просто… Умрёт сейчас. Ладно, может быть, не сейчас, но в ближайшем будущем.       Девушка не могла поверить в это, даже вообразить.       — Но почему? — задала вопрос, единственный, что вертелся на языке.       — Расскажи, что произошло на Празднике Листопада. По воле случая я не смог присутствовать там, а потом услышал такое… Я не сомневался, что ты разобралась с этим; и вот ты здесь. Но, похоже, без последствий не обошлось. — Астариус наконец подал голос, а до этого молча наблюдал за ней, давая свыкнуться с новой мыслью.       — Подожди… Ты не знал, выжила ли я? И как так просто определил под воздействием зелий маскировку?       Мужчина прикоснулся к седой бороде, задумчиво потёр её, а потом ответил:       — Сама ответь на этот вопрос. Как я мог узнать твою маскировку? Признаюсь, мне много стало более понятным. Но сейчас сосредоточься на том, что случилось на празднике.       Огнева глубоко вздохнула и уже приготовилась говорить, как в дверь постучали.       — Извини, — сказал, поднимаясь, Астариус и пропустил в комнату Белую королеву.       Василиса запоздало поняла, что ей следовало бы поклониться, но, похоже, повелительнице фей было не до этого.       — Астариус, я видела её! Я видела Василису в вариации будущего! Но ведь она мертва…       Услышав это, девушка застыла как вкопанная. Великое Время, что же творится-то?       — Постой, Лисса. Расскажи, что именно ты видела. Возможно, ты всё не так поняла.       Женщина послушалась и во всех подробностях рассказала увиденное. И при каждом уточнении её дочь вздрагивала и бледнела ещё больше. Астариус изредка бросал ей многозначительные хмурые взгляды, призывая задуматься.       — …Подожди, — внезапно прервалась на середине фразы Белая королева, поворачиваясь к девушке. — Я прервала вас? Простите, пожалуйста. Вся тут на эмоциях…       Василиса кивнула, опять опустив глаза в пол и разглядывая россыпь бриллиантов и чёрного стекла, что возникли вокруг матери. Да уж. Печаль, грусть, тревога… Прочесть её эмоции было нетрудно из-за камней настроения, и… Признаться, сама Огнева чувствовала то же.       — И как же тебя зовут, дорогая? — снова обратилась к ней Лисса, подходя ближе.       — Ва… Таня, — снова посмотрев на мать, ответила она и едва не назвала своё настоящее имя.       — Татьяна Окрайчик, — дополнил Астариус, вклиниваясь в разговор, — очень талантливая юная часовщица. Мы как раз обсуждали её обучение у меня.       — О, думаю, если многоуважаемый Астариус такого высокого мнения о тебе, твои способности действительно выдающиеся. Но, мне кажется, ты очень грустная… Что-то случилось?       Девушка присмотрелась — в глазах повелительницы фей читалось искреннее беспокойство. Захотелось рассказать ей обо всём прямо сейчас, излить душу, успокоить её хоть немножко и вместе подумать над сложившейся ситуацией…       Она не могла сделать этого.       — То, что вы сейчас рассказали об этой девочке… Вы так сильно беспокоитесь за неё?       На лице Белой королевы на мгновение возникли морщинки, появилась складочка на лбу.       — Да, очень. Мне кажется, происходит что-то ужасное, с ней в большей мере. Мне бы хотелось разобраться, сделать что-нибудь… Но я совершенно не понимаю ничего в этой истории. Тебе известно что-нибудь?       Василиса вздрогнула и побледнела. Астариус за спиной её матери смотрел так серьёзно и жёстко, всё в нём так и кричало: расскажи ей, признайся!       Но зачем ему было буквально только что врать ей в лицо, поддерживать легенду, только если он не понимал, что она не может сделать этого? Не может рассказать всё, потому что чем женщина сможет помочь?       Огнева умирала. Медленно, но бесповоротно. А мать только-только похоронила её, и ради чего? Воскресить для себя, чтобы вскоре снова болезненно распрощаться. Есть ли в этом смысл?       Но если там, сначала в Расколотом Замке, а после и над Русалочьей Тропой, ей будет некого защищать, возможно, стрелой Мортиновой и не будет создан роковой эфер, а Белая королева будет жить и процветать. Жить и, может, когда-нибудь сможет завести семью и стать счастливой.       — Я н-не могу... — дрогнувшим голосом произнесла Василиса и выбежала наружу. Слёзы градом катились по щекам, и семья наверняка заметила их, но что девушка могла сделать?       Наблюдая за болезненным удивлением Лиссы, Астариус не сдержался:       — Она была очень близко к вам, когда случилось это. И видела всё совершенно отчётливо.       Ответом ему послужил тяжёлый вздох и новая порция чёрного стекла на разукрашенном полу.

***

      Когда Ник снова показался в Зелёном Ларце и осмотрелся, он в который раз неодобрительно покачал головой.       — Ты уверена в этом? — Парень обвёл рукой комнату, половина стен которой была увешана списками и схемами.       Прошёл почти месяц с того дня, как Василиса пробралась к Астариусу и встретила там Белую королеву. И уже успела десяток раз пересказать эту историю ему, объясняя этим свои действия. В конечном итоге он сдался переубеждать её.       — В этом? — обернулась к нему Огнева. А после вскинула часовую стрелу и сделала пару несложных пассов. Тут же, повинуясь её движениям, нагромождения бумажек и пара её личных вещей будто растворились в воздухе.       Лазарев присвистнул, и девушка усмехнулась.       — Я нанесла на них часовую метку и собрала небольшое хранилище там, в пещере. Все они перемещаются туда. Перед уходом я обязательно всё убираю, не волнуйся.       Казалось, он хотел сказать что-то ещё, но просто согласился и кивнул.       — Будь осторожна с этим.       Она поддакнула и обернулась назад, где на спинке стула ещё висело её платье. Зеленоватое, будто сотканное из света, с крохотными блестящими изумрудами на корсете. Василиса пару раз выбиралась в Чародол, желая закупиться парочкой вещиц, и взяла его для особого случая.       — Так мы идём? Я сейчас, только переоденусь…       Огнева быстро схватила платье и выбежала в соседнюю комнату.       — Эм, Василиса… — Лазарев хотел уже заглянуть туда, но быстро себя одёрнул. — Ты уверена, что хочешь пойти со мной?       — Да, конечно. — Девушка выглянула уже в платье. — Почему я должна сомневаться?       — Ну… Ты ведь, по факту, ммм... — Парень не мог решиться произнести это, учитывая последние события, но она сама додумала. — А Таню нельзя считать близкой подругой нашего Драгоция.       Необычно улыбчивая сегодня девушка вмиг помрачнела.       — Что-то я не подумала… Но я загляну хоть ненадолго, а? Больше не могу смотреть на это. — Огнева обвела руками комнату, напоминая о том, что тут было навешано совсем недавно.       Ник ещё раз посмотрел на неё. Василиса тяжело переживала всё это, хоть и старалась показывать, что всё на самом деле хорошо. Он просто боялся, что то, что она предлагала, расстроит её ещё больше.       — Хорошо. Только приготовься к тому, что это будет не самая весёлая вечеринка.       Воздушный замок был привычно тихим. В сумерках зажигались огни каминов в окнах, но у одного нависло множество светящихся шаров.       Захарра приволокла Диану и сразу примостилась у стола с простенькими закусками, в основном с печеньками и соками. В комнате собирались мальчишки, и, несмотря на близкие отношения с Фэшем, она не знала большей их части. Хотя не удивилась бы, если брат сам с ними не знаком.       Ник как-то упоминал при ней, что на подобных мероприятиях, особенно у Драгоция, обязательно появляется Резникова вместе со своей многочисленной свитой. Но девушка так и не объявилась ещё, поэтому ожидать их появления не приходилось.       Фэш стоял недалеко от входа и вяло принимал гостей. В углу комнаты на столе уже расположилась немаленькая гора подарков, но и капли заинтересованности в них парень не проявлял.       В конце концов он просто отошёл к окну и невидящим взглядом обратился к насыщенно-синему небу, на котором едва блестели звёзды.       Зашедший Ник мигом оценил ситуацию и кивнул ей, будто спрашивая, стоит ли ему подойти, но Захарра отмахнулась и направилась к брату сама.       — Может, попробуешь отвлечься? Тебе нужна передышка от… этого.       Драгоций обернулся на неё и посмотрел так, что она уже пожалела о своих словах.       — Думаешь, я не пытался? — Видя, что ей особо нечего сказать, парень покачал головой. — Просто… дай мне несколько минут.       Девушка кивнула и на секунду приобняла его за плечи, но в тот же момент застыла. В оконном стекле отразились дверь и входящий в комнату Марк.       Парень лениво прошёлся взглядом по комнате, лицам гостей, после чего презрительно скривил губы.       — Будто и не праздник, а поминки какие-то, — пренебрежительно заметил он, подходя к столу, только чтобы взять сок и оценивающе поболтать его в стакане. Его, судя по лицу, тоже счёл никудышным.       — Что ты здесь забыл, Ляхтич? Тебя никто не приглашал, — хмуро заявила Драгоций.       — Тут вообще никого не приглашали, — заметил тот, хмыкнув.       На деле так оно и было. Фэш вообще не хотел отмечать, и друзья с огромным трудом уговорили его на это, желая «отвлечь». Он совершенно не понимал, в чём была идея.       — Ну так… Очевидно, тебе здесь неприятно находиться. Так что, в принципе, тебя никто не держит. Даже не звал. И почему ты ещё здесь? — продолжала девушка.       — Я так… вызвался просветить гостей по поводу того, почему тут настолько тоскливо. Вы же понимаете, что у нас тут настоящий траур! Наш дорогой Драгоций тоскует по мёртвой Черноключнице!       Фэш, уже успевший повернуться, лишь пилил его взглядом, но ничего не говорил и не делал. Парень и так был не в духе, так ещё и этот…       — …Вообще не понимаю, почему он не отменил всё! — продолжал Марк, чуть ли не смеясь во весь голос с его реакции. — Следовало закрыться здесь в одиночестве и прореветь в подушку ещё пару дней.       — И зачем? Зачем ты делаешь это? — глухо поинтересовался Драгоций.       — Какая разница? — громко и весело воскликнул Ляхтич, всплескивая руками.       — Так… зачем? — Словно с иронией выгнул бровь его невольный собеседник, будто уже и не его спрашивая.       Фэш всмотрелся в лицо Марка внимательно, пытаясь понять, что действительно им движет. А потом, немало поражённый, выдал:       — Ты сам влюбился в неё.       Услышав это, парень скривился, указывая, что Драгоций попал в цель.       — Да. Но она была со мной, и поэтому сейчас ты занимаешься этим, потому что самому плохо и некуда деть накопившуюся желчь.       Ляхтич ничего не ответил, просто замахнулся и врезал кулаком ему в нос. Фэш не остался в долгу и ударил в плечо и челюсть. Через пару махов они едва не повалились на пол, но ребят развели по разным сторонам.       — Это не я в ответе за её смерть, — заметил Драгоций, сплёвывая в сторону противника. — Отыгрывайся на тех, кто виноват.       Видя, что он хочет ответить, Фэш просто высвободился из крепкой хватки гостей и вышел за дверь. Захарра с Дианой и Ником переглянулись: да уж, ну и торжество вышло!