Триумф и кровь

      Таня откусила немного от чищеной картошки, поглаживая живот и вслушиваясь в чарующий голос Талькова на пластинке. Все песни она знала наизусть. Уж очень она любила этого исполнителя. И как же Таня плакала, когда узнала, что его больше нет. Даже порывалась поехать на похороны, да только мать не отпустила. Со временем боль притупилась. Таня подросла: уже не просто так она включала песни, чтобы послушать любимого певца. Фанатизм пошёл на спад. И теперь, когда Тане становилось на душе тяжело, она доставала альбом и с трепетом опускала тонарм. Она начала вникать в мелодию слов, поражаясь тому, как поменялись её мысли и чувства, образ Талькова теперь мелькал где-то далеко, ведь первее его была музыка.       Весь день ей было не по себе. Душа её тревожилась и не только она. Ребёнок тоже чувствовал неладное, будто бы должно что-то случиться. Позвонила Диме, сказала, что они ждут его к обеду. Позвонила маме, чтобы узнать, как она себя чувствует, и в конце добавила непривычное «люблю», чтобы напомнить ей и отцу об этом. Может быть, Таня стала слишком мнительной из-за беременности? Нет, сейчас дело не в этом.       И тут резкое: Витя сегодня летит в Германию! Девушка охнула от этой мысли. Рука сама потянулась позвонить ему, хоть Таня и понимала, что этого делать не надо. Ведь могло возникнуть столько вопросов. Однако она чувствовала, что надо и всё. И интуиция её не подвела.       — Алло, Витя? Ты меня слышишь? Это Таня. Со связью что-то… Алло!       — Тань… не… время ты.       — Вить, я хотела лишь сказать, что… Блин! Сбросил, — Таня поклацала в телефоне, почти нажимая на звонок, как тут же ей перезвонил Пчёла. Она поднесла трубку к уху, чуть ли не крича, боясь, что её плохо слышно. — Витя!       — Да! Таня, я тебя слышу. Говори. Только быстро.       — Ты ещё не в самолёте? Пожалуйста, будь, — Таня поднялась со стула и тревожно уставилась в окно, не решаясь продолжить. — Будь осторожен.       В ответ молчание и Таня испугалась, что связь снова прервалась, но послышался тяжёлый вздох и следом:       — Я не лечу.       — Как? Что случилось? — Тане показалось или ей стало как-то легче дышать?       — Беда. Не переживай – со Шмидтом всё нормально. Это вот со мной…       — Что с тобой? Витя!       — Жив, цел, орёл, — невесело хмыкнул Пчёла. — Ладно, ты давай там, не думай о плохом. Тебе нельзя.       — Витя, я не понимаю, о чём ты. Ты в опасности?       — Взрослые дяди сами разберутся. Всё нормально, Тань, — и отключился. В груди у Тани всё сжалось от бессилия и непонимания ситуации.       Я вернусь       По щекам градом полились слёзы, падая на халат. Голос Талькова-Пчёлы шептал ей эти слова, а стрелки часов остановились. Она снова попыталась ему набрать, но абонент был занят. Ей нужно позвонить Диме! Предупредить, что у Вити что-то случилось! Ему нужна помощь! Но и Дима не брал трубку как назло. Таня ходила из угла в угол, растирая слёзы по лицу. Кому сказать? Кому кричать? Кто её поймёт?       В телефонной книге у неё был только номер Оли Беловой из компании. Гудки и шмыг носом. Последняя надежда.       — Алло?