fib

the kooks - shine on

Чат «I’m superman». Kai в сети. bubble~tea в сети. D.O в сети. Chanyeol в сети. Baek в сети. bubble~tea: Ребят, предлагаю завтра собраться у меня. Родители уехали к бабушке на две недели. Как идея? Kai: Зачем тебе мы? Просто позвони Лухану. bubble~tea: Не пойти бы тебе в задницу? Я реально предлагаю. Kai: Задницу свою предлагаешь? :D bubble~tea: Ким Джонин, ты, блпарав bubble~tea: %:;*%:?()))* Kai: О_О bubble~tea: ДЖОНИН, ПРИВЕТ :3 Kai: О_О Chanyeol: О_О Baek: О_О D.O: Сехун? Kai: Дружище, что с тобой? bubble~tea: Это Лухан :3 Джонин, я тебя так давно не видел (Т_Т) Kai: О_О bubble~tea: Сехун кусает меня в плечо (Т_Т) Chanyeol: Что тут, черт возьми, происходит? Baek: Я бы выразился крепче. Kai: Лу, ты… Я даже не знаю, что и сказать. bubble~tea: Ох, зато я знаю. Кенсу, не знаю, под каким ты тут ником, да и пофиг… Знай, что тебе повезло с парнем и bubble~tea: ДА ЧЕРТ ВОЗЬМИ D.O: Пойду поофигеваю и чайник поставлю. Kai: Лухана противопоказано подпускать к компу. Baek: Именно. Chanyeol: Так что там насчёт воскресенья? Baek: Я думал, мы с тобой пойдем в кино. Kai: Какие страсти в онлайн-эфире (¬‿¬) Chanyeol: И Сехуна не надо, есть кому ляпнуть эту фразу :D Baek: Идиотов полно. Прости, Джонин :3 Kai: Обижаете ребёнка. Baek: Прости, сынок. Я же любя ~ bubble~tea: Итак, я отвлек оленистого идиота. Что насчет воскресенья? Kai: Что ты с ним сделал? D.O: Присоединяюсь к вопросу. Chanyeol: Мне тоже интересно :D Baek: Наверное, мой давнишний подарок пробуешь на нём, хехе ~ bubble~tea: Нет, Бэк, про наручники я вспомнить не успел. Я запер его в ванной, так что давайте быстрей, мне ещё жить охота. Chanyeol: НАРУЧНИКИ? БЭККИ? О_О D.O: Оу. Kai: Беги, Бэкхён, беги, за новыми наручниками, будут на тебе пробовать :D Baek: Твою же. Baek: Короче, Сех, я приду к тебе с самого утра завтра, жди :3 Baek вышел из сети. Chanyeol: Пожалуй, я тоже завтра с утречка сразу к тебе. А сейчас я лучше спрошу у Бэка, чем у тебя, пошляк номер один, интересующие меня вопросы. Chanyeol вышел из сети. bubble~tea: Ну вот что за фигня? Kai: Хён, мы же тоже придем портить Сехуну настроение? :D D.O: Конечно. bubble~tea: С вас – кола. А мы с Лу сделаем пиццу :3 Kai: Я не сяду за кухонный стол после того, как вы там будете… готовить, да. bubble~tea: Иди в задницу. Kai: Опять предлагаешь? :D bubble~tea: Стол – не кровать, спина потом болит, между прочим, чтоб ты знал. Kai: ЛОЛ D.O: Прекратите оба. bubble~tea: В общем, договорились? А теперь я пойду умирать. Прощайте, ребят. Kai: Мы будем помнить и любить тебя всю свою жизнь :D D.O: А Чанни и Бэк споют на твоих похоронах. Обещаю. bubble~tea: Иногда я вас всех ненавижу :3 bubble~tea вышел из сети. Kai: Не знал про такой подарок Бэка о.о D.O: От него можно ожидать чего угодно. Я вот удивлен, что Чанель не в курсе. Обычно они вместе придумывают оригинальные подарки. Ну, и с ума сходят тоже вместе. Kai: Хён, может, ко мне сегодня? :3 D.O: Ты так в тему. Kai: Ну так что? :3 D.O: Пойду поболтаю с мамой. Жди меня через полчаса. Kai: Я успею принять ванну? D.O: И даже заварить чай. Хочу чаю. Kai: Что угодно, милый :3 D.O: Джонин, выключи там свою фантазию, ладно? :D Kai: АГА, КОНЕЧНО D.O: Боже. Не утони там. D.O вышел из сети. Kai вышел из сети. * Сехун легко представляет, как ровный белый навесной потолок скрывается в слое баллончиковой иссиня-черной краски, а с помощью разных химических хитростей и распрыскивателей над его головой скапливаются хаотичные звезды. Пожалуй, весьма неплохо действительно разукрасить потолок звездами. Но, если подумать, идея изобразить во всю мощь Девятихвостого – тоже лидирует. - Ну вот почему всегда есть какой-то выбор? – жалуется в пустоту Сехун и резко садится на кровати, когда слышит грохот с первого этажа, и это явно кто-то навернулся на плитку в ванной. – Лухан, неуклюжее ты создание. Сехун с улыбкой распахивает дверь ванной и сперва пытается вернуть полезшие на лоб глаза обратно. Какого хрена полочка – его любимая полочка – валяется на полу, а шампуни, бритва и даже клубничное мыло окружают Лухана. Ну, знаете, как в детективных сериалах (и в жизни) место, где лежал труп, обводят мелом? Сехуну сейчас кажется, что вместо яркой белой линии неплохо служат его предметы личной и не очень гигиены. Лухан, конечно, по умолчанию немного растяпа, но надо знать, в конце концов, что ронять. Если жить хочется, конечно. - Боже, Сехуни, это случайно вышло… – лопочет Лухан, сейчас явно смахивая на провинившегося первоклассника, а не на взрослого парня. – Я приделаю её обратно, только мне нужна парочка инструментов, и… - Если бы на твоем месте был Джонин, например – тут бы уже был труп. Сехун с неизменным выражением вселенской печали на лице опускается на пол и садится по-турецки, поднимая баночки-склянки и оценивая размер бедствия. Лухан решает молчать и наблюдать. Наблюдать, бояться и пускать слюнки на грозного Сехуна. (Это же так мило). Мамин бальзам для волос с ароматом розовых лепестков – воняет отвратно, но это её любимый, и именно ему надо было раскрыться и придавиться тяжелой банкой с солью для ванн. Сехуну кто-то открутит голову. Хотя, можно купить новый. От этого просветления складочка на лбу разглаживается, и Сехун уже с тенью улыбки на лице складирует всё пострадавшее добро на стиральную машинку. Замечает поцарапанный локоть Лухана и мысленно корит себя за то, что не заметил сразу. А кровь-то немного на пол капает. И как это ещё только Лухан не пожаловался на «бо-бо»? - Иди сюда, – тихо просит Сехун, протягивая почему-то румяному Лухану руку. Рука принимается, а её обладатель через пару секунд барахтается в крепких объятиях и между нецензурной бранью проскальзывает «эй, дай обработать». Содержимое аптечки используется по назначению спустя десяток минут глупого хихиканья и нежных тягучих поцелуев. Лухан шипит – всё-таки, он умудрился содрать кожу об бортик ванны, а всего лишь ведь хотел узнать, как пахнет баночка с персиком на наклейке – и щурится от не такой уж и аккуратной ватки с перекисью по коже, а Сехун легонько дует и думает, что надо бы научиться оказывать первую медицинскую помощь. А то кроме искусственного дыхания и непрямого массажа сердца ничего и сделать-то толком не может. Лухан сонно хлопает ресницами и всё пытается удобней повернуться, чтобы ещё и закинуть на потихоньку засыпающего рядом парня парочку своих конечностей. Задевает пострадавшим локтем прикроватную тумбочку – и как только умудряется? – и шипением заставляет вынырнуть Сехуна из дрёмы. - Больше не будешь запирать меня в ванной? – полушепотом спрашивает Лухан, скрывая гримасу секундной боли в легкой улыбке. - Кто знает, – отмахивается Сехун и поворачивается к парню спиной. – Спокойной ночи, Лу, завтра нас ждёт головная боль. - Кто-то слишком хочет спать, даже скучно, – Лухан уже машинально надувает губы и решает устроиться, все-таки, на спине. Сехун ничего не отвечает, лишь сопит немного да кутается в одеяло чуть ли не с головой. Тишина. Лухан несколько минут сверлит взглядом потолок, прокручивая в голове строчки из новогодних песен, удивляется на то, что знает текст jingle bells, и, не выдержав, вздыхает и поворачивается набок. Сехун дышит ровно и спокойно; значит, уже уснул? Засыпать в объятиях – вещь не совсем удобная, в этом Лухан уже убеждался. Но Сехун во сне выглядит до такой степени беззащитным, реально ещё малышом, которого хочется защищать и охранять даже от дуновения ветерка из форточки. Поэтому-то Лухан приучился терпеть волосы во рту, в носу, в глазах – короче, везде, – и даже уже привык наслаждаться запахом шампуня. А еще Сехун может сквозь сон зарядить локтем в ребра или куда придется – и к этому-то парень привык. Но вот к недовольству Сехуна привыкнуть никак не выходит. На самом деле, Лухан когда-то, еще весной, не мог и подумать о том, что его мысли будут до такой степени романтичными, впрочем, как и действия, но противоречивый интересный парень смог пробудить в нем залежи накопившейся нежности. И за это Лухан все время хочет говорить «спасибо». Лухан аккуратно подтягивается к парню, заполняя теплом до этого пустовавшее пространство в несколько десятков сантиметров. Сехун спит. А хотя, он может притворяться, кто его знает? В принципе, какая разница? Лухан мягко скользит ладонью под одеяло, тут же натыкаясь на острые ключицы. Сглатывает. И вот уже – ощутимые кубики пресса и пальчики левой руки Сехуна. Лухан устраивается носом в затылок, привычно фыркая на тут же залезшие в глаза блеклые розовые прядки, и машинально поглаживает раскрытую ладошку парня указательным пальцем. Уютно, тепло и просто так, как и надо. - Я ждал, – тихо и неожиданно произносит Сехун, и пускает немного холодного воздуха под одеяло, парой быстрой движений оказываясь с парнем лицом к лицу. На лицах обоих – понимающая улыбка. – И вообще, ты хочешь спать? Лухан ответ на вопрос находит верный – в серии коротких поцелуев в губы и щеки Сехуна. Смеется и притягивает парня к себе, обнимая крепко-крепко. - У нас еще будет время на все остальное, а сейчас, все же, лучше поспать. Я прав, уставшее чудо? Чудо закатывает глаза (это остается незамеченным) и все же прячется под одеялом целиком, утыкаясь носом в луханевские ключицы. - Только не обвиняй меня с утра в том, что у тебя рука затекла, ладно? – ворчливо доносится из-под одеяла, и Лухан, не сдержавшись, прижимает этот одеяльный комок к себе еще ближе и тискает, словно милого котенка. Теперь Сехун еще и недовольно шипит. – Спи уже, черт побери. Лухан успокаивается, а Сехуну через какое-то время становится душно под одеялом, но выныривать из-под него слишком лень. А с утра, конечно же, Лухан ойкает на затекшие конечности, и так и бегает, потирая ногу и руку, до прихода Чанеля с Бэкхеном. Бэкхен даже спустя полчаса подкалывает парня насчет «оригинальной прически» – ну кто же виноват, что с утра волосы не укладываются магическим образом? И только после того, как голова начинает напоминать тяжеленный свинцовый шарик с духовым оркестром на подработке, Сехун начинает жалеть о том, что собрал у себя всех этих придурков. Особенно Чанеля с Джонином, потому как громче всех обсуждают тупость главных героев всех фильмов и ржут над ними именно эти двое. И Сехун вовсе не удивляется, когда Лухан предлагает свою компанию для похода в аптеку. Таблеток от головной боли в круглой жестяной коробке с медвежатами почему-то нет. - Скажи честно, лучше один я или ещё четверка у тебя дома? Сехун пожимает в ответ плечами, на что Лухан фыркает – шикарный ответ, – но тут же успокаивается, когда легкий поцелуй дарится его левой щеке. Так-то лучше. На учебу собираться приходится весело. Сехун решил подремать хотя бы пару часов перед тем, как надо будет готовить (поправка: пытаться приготовить) завтрак ораве ржущих и нескольких спящих личностей, но подремать ему, естественно, не удается. Ну, по сути, сбитое дыхание в ключицы и долгие поцелуи в какой-то степени лучше сна. Наверное. Чанель хитро улыбается, буравя взглядом сехуновскую шею, на что Сехун матерится сквозь зубы и ловко дарит пендель проходящей мимо пятой точке Лухана. А тот думает на Чанеля, и достается ответный тычок в бок, соответственно, Чанелю. Кенсу ворчит на представленный завтрак – совсем не полезная вещь эта ваша лапша. Холодильник напоминает собой пустыню – две бутылки колы за еду не считаются, – поэтому ворчит Кенсу недолго, зато ладонь на лбу держит с минуту и раз пять говорит Сехуну заглянуть после учебы в магазин. «А пакеты тебе донесет Лухан», добавляет Джонин и во избежание получить по голове сехуновской ладонью, сбегает в ванную. А потом Лухан, как и всегда, ради шутки, притворно шмыгает носом, прощаясь со всеми на остановке. Вообще-то, он надеялся подбить Сехуна на очередной пропуск занятий, но решил забыть об этой идее, ведь понедельник – день тяжелый, а Сехун в этот тяжелый день мрачнее тучи. И он ещё помнит про полочку в ванной, хотя Лухан надеялся на обратное. И все было бы прекрасно, если бы Кенсу не чувствовал себя хреново до такой степени, что ему начинает казаться, будто кровь не поступает к его щекам и вообще лицу уже довольно продолжительное время. Все-таки, не спать всю ночь – совсем не в его духе. Мистер-всё-замечающий-О-Сехун в какой-то момент на пару секунд отводит друга в сторону, уже в школьной раздевалке, и удовлетворяется обещанием при ухудшении состояния посетить мед. пункт. * «Куда ты делся?» Приходит от Джонина спустя пятнадцать минут после начала факультатива по физике. Ха, дружище, ты запомнишь нужные формулы и без меня, думается Сехуну, и вместо того, чтобы набирать ответное сообщение, парень с полминуты взирает на улыбающегося с фотографии контакта Лухана. Мечтательно улыбающегося. Минсок по доброте душевной как-то скинул десяток фэйловых и не очень фотографий своего соседа Сехуну. (По мнению Сехуна, они все милые). Сехун почему-то представляет, что Лухан так же мечтательно улыбается, восседая промокшими джинсами на песчаном берегу какого-нибудь моря, озера – что угодно. Сильный ветер забирается в выбеленные волосы, и парень от этого опускает лицо вниз, искоса поглядывая в сторону сидящего в паре метров Сехуна. Лухан улыбается самой нежной в мире (о боже) улыбкой и встает на ноги, чтобы сделать несколько шагов и протянуть нагретые на солнце ладони Сехуну. (о, черт возьми) Сехун зажмуривается и мотает головой из стороны в сторону. Помогает – образ солнечного Лухана из головы пропадает, и можно выдохнуть более спокойно. О Сехун, один из лучших учеников, уже двадцать минут после звонка торчит в коридоре, совсем недалеко от кабинета директора, и предается мечтаниям. Сехун мягко царапает ногтем сенсор и прижимает телефон к уху. Интересно, у Лухана сейчас лекция? Или, может, он уже в общежитии, переодевается в так называемую домашнюю футболку? Боже, он утащил у меня мою любимую футболку, думает Сехун, и вместо приветствия в ответ на прекратившиеся гудки выдает: - Не отвлекаю? - Нет, у меня перерыв. - Здорово. Сехун замолкает, продолжая представлять перед глазами жмурящегося от порывов соленого ветра в лицо Лухана, а Лухан вслушивается в тишину и терпеливо ждет. Сехун бросает взгляд в окно. За стеклом напоминает о себе нестабильный в этом году октябрь – на лазури неба собираются кристалликами пухлые рыхлые тучи. Кажется, будет дождь, но вряд ли сильный. - А ты не взял зонт. Промокнешь ведь, – тихо, задумчиво роняет Сехун. Коридор звенит пустотой и только откуда-то со стороны кабинета директора слышен чей-то властный тон. Совещание. - Хочу… пригласить тебя на Рождество ко мне, – вновь говорит Сехун, – но ты, скорее всего, поедешь домой, да? Лухан лениво потягивается и укладывает голову на левую руку, утыкаясь носом в столешницу. Кивает, но тут же исправляется - Сехун ведь не видит его кивка. - Скорее всего, домой. Я пока ничего не знаю. Но я бы хотел отметить с тобой этот праздник. Сехун улыбается, взъерошивает челку и на секунду отнимает телефон от уха, чтобы посмотреть время. - Ладно, я на урок. До встречи. Лухан говорит игривое «целую» уже гудкам, а из мыслей и наблюдения за заставкой на потухающем экране телефона его отвлекает голос Минсока над ухом: - Эй, мечтатель, возвращайся на Землю, пара продолжается. Лухан от неожиданности дергается, роняет телефон из рук и шипит порцию мата. И все еще думает, для чего звонил Сехун? Просто так? Но ведь это прерогатива Лухана. Впрочем, какая разница? Сехун довольно медленно идет в сторону выхода из школы. Факультатив, на который он черт знает почему не пошел, был на сегодня последним, и оправдаться перед преподавателем будет проще простого. В конце концов, О Сехун – один из лучших учеников во всей школе. А ещё он вовсе не специально вспоминает и смеётся на первое-так-называемое-свидание с Луханом, и со вздохом отмечает вслух шёпотом, что: - Влюбился-то я по уши. А за очередным поворотом ему в буквальном смысле приходится ловить Кенсу в крепкий замок рук. Сехун сам бледнеет не хуже друга и волоком тащит парня в мед. пункт. Что ж, поход домой откладывается.