fib

♫ owl city - the christmas song

Chanyeol зашел в чат «I’m superman». bubble~tea в сети. Chanyeol: О, ты-то мне и нужен. bubble~tea: Сегодня, видимо, какие-то Рождественские советы должны пойти от меня? =_= Chanyeol: Ты маг. bubble~tea: Мне больше нравится определение «экстрасенс». Chanyeol: Сехунида, помогай. bubble~tea: Я тебя ненавижу. bubble~tea: Назовешь так еще хотя бы один чертов раз – Бэкхен увидит твои губки только во снах, ибо я оторву тебе к чертям голову, зафигачу в кованый сундук и отправлю на дно Тихого Океана. Chanyeol: Как раз таки насчет Бэка я хотел поговорить. bubble~tea: Мне стоит открыть клуб помощи нытикам-активам и получать за это неплохие деньги. bubble~tea: Ладно, я слушаю. Chanyeol: Он поздравил меня с Рождеством. bubble~tea: И? Chanyeol: Своеобразно. bubble~tea: Неплохо, что вообще поздравил :D Chanyeol: Я не об этом. bubble~tea: А о чем тогда? Chanyeol: Сообщение, цитирую «merry… fuck you» bubble~tea: … Chanyeol: Се? bubble~tea: Реально? :D Chanyeol: Ну, знаешь ли, да. bubble~tea: Бэкхен умеет поздравлять :D bubble~tea: Вы поругались? Chanyeol: Нет. bubble~tea: Тогда что ты натворил? Chanyeol: Ну, знаешь… Chanyeol: Я случайно утопил его ноутбук. bubble~tea: … Chanyeol: Правда случайно. bubble~tea: … Chanyeol: Сам не понимаю, как мог снести его в ванную. bubble~tea: … Chanyeol: И я попытался извиниться. bubble~tea: ДА Я БЫ ТЕБЯ УБИЛ НА МЕСТЕ Chanyeol: Бэкки хотел. bubble~tea: Так почему же ты еще дышишь? Chanyeol: А знаешь, это было даже смешно - когда я выбегал из квартиры, Бэкки запулил в меня сапоги своей мамы :D bubble~tea: … Chanyeol: И куртку. Правда, куртка до меня не долетела. bubble~tea: … Chanyeol: Помогай Т_Т bubble~tea: … Chanyeol: Хорошо-о-о. Chanyeol: О, величайший человек в истории, восхитительный друг и прекраснейший экстрасенс, не соизволите ли помочь вашему другу помириться с парнем? bubble~tea: УРА! Я дождался \о\ Chanyeol: =_=" bubble~tea: Товарищ, вы хоть знаете, что у вас безнадега? Chanyeol: Почему? bubble~tea: Разубеди меня, позвони Бэкхену прямо сейчас. Chanyeol: На звонки он не отвечает. bubble~tea: ЛОЛ bubble~tea: Хён, я реально удивляюсь, как ты ещё жив. Chanyeol: Что бы я делал без твоих подколов =_= bubble~tea: Вы – два отменных идиота. Знай это. Вы прекрасно, нет, идеально сочетаетесь. Chanyeol: Это должно было меня подбодрить сейчас? bubble~tea: Окей, переключаюсь в режим советчика. Завались к нему в гости и поговори, желательно без родителей, без одежды и с лубрикантом. Скажи, что задаришь ему новый ноутбук через месяцок. Chanyeol: Сехун =_= bubble~tea: Что? Chanyeol: Во-первых, его родители свалили в какой-то непонятный городок отмечать Рождество, то есть, двери для меня закрыты. Бэк не откроет. Во-вторых, лети в Китай, Лухан будет только рад. bubble~tea: Иди к черту, у меня все прекрасно, дружище. bubble~tea: Раз такая задница в ваших обидках, пойдем путем романтичных идиотов. Готов попортить общественное место и завлечь туда Бэка? Chanyeol: Что? О_О bubble~tea: Еще тебе понадобится баллончик с краской и быстрые ноги. Готов? Chanyeol: Ладно, выкладывай. ° ° ° Какое прекрасное Рождество, уныло думает Сехун, оглядывая украшенную пару дней назад мамой гостиную комнату. Перед глазами так некстати всплывают воспоминания о том, что тут творилось в летние каникулы (и не только). Сехун трясет головой и идет на кухню. Там урывает кусок пирога, только вытащенный из духовки, и громко смеется, когда получает по спине вафельным полотенцем. А еще грустным тоном врет, что разболелась голова и он идет спать, а отмечают пусть без него. Выдерживает утешающие объятия, забирает кружку чая, пачку таблеток и поднимается к себе. Думает, что, может, стоило напроситься к кому-нибудь в гости и тут же усмехается, потому что всем бы только помешал. Разве что Минсок и Крис… Сехун отметает эту мысль и тянется к телефону. «Рождество, вроде как, уже наступило» Ответ приходит через пару минут: «Мне очень обидно, что я не могу поцеловать тебя около елки и загадать желание» Сехун усмехается: - Чертов романтик. И едва не скулит, когда понимает, что сам бы не отказался от такого. Сехун плюхается левым боком на кровать, захватывая подушку в объятия левой рукой, а правой держит телефон и одним пальцем набирает сообщение. «Я бы хотел, чтобы моих родителей сейчас не было дома, а один романтичный блондин с потрясающей поясницей (и не только) торчал у моей двери» «Ммм, мне нравится ход твоих мыслей. Мама сказала, что я идиот, потому что улыбаюсь в стакан сока» Сехун смеется, представив себе такую картину, и прижимает подушку покрепче. «Думаю, лучше ей не знать, что творит её сын в Сеуле» «Ей достаточно и той информации, что мой парень невероятно милый и просто потрясающий. И что я занимаю доминирующую позицию» «И что еще ты ей наплел?» «Что мы учимся в одном универе. Она думает, что я не совращаю школьников» «Ты идиот. Мне же еще год учиться в школе. И кто сказал, что я буду поступать в твой универ?» «Динозавры нашептали» Сехун прикладывает ладонь ко лбу. «Опять они (－‸ლ)» «Шучу. Минсок проболтался. Подумал, что мне будет интересно знать» «Я его убью» «Не стоит. Где я еще найду такого соседа, который может уйти ночевать в комнату президента студ-совета? К тому же, это мой лучший друг» «Уговорил». «А в чем ты сейчас? |･ω･)» «Боже, Лу, секс по смс – это что-то совсем тупое» «Когда ты уже начнешь называть меня по имени?» «Не дождешься» «А хён или гэгэ?» «Аналогично» «Ты заставляешь меня броситься в пучину измены (Т_Т)» «Ты этого не сделаешь» «Почему ты так думаешь?» «Твои дружки-динозавры нашептали» «Арр, Сехун, поцелуй от меня Джонина» «Что?» «Я ему безмерно благодарен за то, что познакомился с тобой (-‿‿-)» «Сопельки пошли» «Эй, убери с лица недовольное выражение» «А ты – идиотскую улыбку» «Как же я тебя люблю» «Это так мило. У меня теперь действительно голова разболелась» «Идиот (￣ヘ￣)» - Прекрасное Рождество, – выносит вердикт Сехун и прячет телефон под подушкой, а сам решает сгонять на кухню за пакетом мандаринов. Если, конечно, удастся незаметно забрать этот самый пакет у мамы из под носа. ° ° ° В восемь часов вечера даже скучный район, в котором имеет счастье проживать Бен Бэкхен, расцветает сотнями перебегающих от одного дома к другому огоньков и взрывами смеха гуляющих компаний. Кто-то, наверное, отмечает Рождество с самого утра. Бэкхен же с тоской высматривает, включен ли свет в комнате Чанеля, и пару раз сбивается со счета, прежде чем находит нужный этаж. Вроде темно, даже на кухне, что странно. Бэкхен вздыхает и пинает сугроб – снег подлетает меньше, чем на полметра, и нагло остается таять на теплом зимнем ботинке. А порыв ветра добавляет еще пару делений на шкале плохого настроения парня – челка, несомненно, очень вкусная, особенно когда лезет не только в рот, но и в глаза. Бэкхен протаптывает восьмерку в сугробе у своего подъезда уже четвертый раз по своим же следам. Телефон в кармане перенимает тепло от тискающих панельку пальцев и одним только наличием подмывает вытянуть его на свет божий (точнее, гирляндный) и набрать выученный наизусть номер. В конце концов, дома одному скучно, а злиться на Чанеля вечно нереально. Хотя, за ноутбук чертовски обидно, но Бэкхен и сам прекрасно понимает, что это было случайно. (Просто не стоило смотреть довольно смешной фильм в ванной комнате. Но кто же виноват, что Бэкхен, хоть и не сказал этого вслух, но посчитал действо довольно романтичным? До одного определенного момента, конечно же). Входящее сообщение от Чанеля открывается спустя секунду после оповещения (как бы Бэкхен не злился на парня – это еще не повод не кусать в волнении губы от ожидания), и Бэкхен озадаченно уставляется на всего лишь один символ: «↑» - Что за фигня? – вслух возмущается Бэкхен. Телефон отправляется обратно в карман, взгляд поднимается вверх – и тут-то Бэкхен понимает значение сообщения. На стене нарисована довольно внушительных размеров стрелка, указывающая направо. Конечно, сначала Бэкхен потирает глаза, моргает несколько раз подряд, но нет. Стрелка все еще указывает направление ярко-красным цветом. Бэкхен повинуется любопытству и чуть ли не бегом отправляется за стрелочками, что нарисованы то тут, то там. Как Элли по дороге из желтого кирпича к волшебнику в Изумрудный город. Забавное сравнение, да вот только Тотошки, Страшилы, Трусливого Льва и Железного Дровосека под боком не хватает для полной картины. Зато вот ощущения волшебства в воздухе сейчас предостаточно, и, кажется, Бэкхен даже задыхается немного и лишь облизывает на бегу губы, предвкушая что-то интересное в конце пути. Бэкхен удивляется, когда встречает стрелку, сделанную из гирлянды над козырьком какого-то магазина. Этот идиот, он слишком рисковал, думает Бэкхен и, запыхавшись, останавливается, упираясь взглядом в витрину уже закончившего на сегодня работу салона цифровой техники. И тут же удивленно широко распахивает глаза. За стеклом – плакаты с рекламой новой продукции одной крупной фирмы. Полосой баллончиковой краски обведена в точности такая же модель ноутбука, которая вчера решила утопиться. Не без помощи Чанеля, конечно. Бэкхен подходит чуть ближе и, быстро пробежав взглядом по размашисто написанной одной-единственной фразе тут же, на стекле, достает телефон из кармана. Чанель отвечает почти сразу же: - Да? - Ты сошел с ума, да? В трубке смеются, и Бэкхен невольно улыбается, и даже прикрывает глаза – почему-то сейчас очень хочется заплакать. - Так что, простишь меня? – вкрадчиво спрашивает Чанель и, с секунду подумав, добавляет, – Или ты хочешь какую-то другую модель? - Что-нибудь подешевле, – кивает Бэкхен и опускает взгляд вниз. И тут же вскрикивает, – Чанель! - Что? - Нет, ничего… Конечно, как же, ничего. Щеки краснеют, как от температуры, на лице – истинно счастливая (или идиотская?) улыбка, а на сердце тепло-тепло. В конце концов, не каждый же день Бен Бэкхену признаются в любви, да еще и таким оригинальным способом. Тем более, Пак Чанель. - Я тебя тоже… люблю, знаешь ли, – почему-то досадливо и тихо тянет Бэкхен. Кто знает, может, ему хотелось поделиться этой общей тайной раньше Чанеля? - Что? Я не расслышал. - Черт, я тебя тоже, глухая балда, – капитально начинает смущаться Бэкхен и накрывает глаза свободной рукой. – Ты издеваешься, раз заставляешь меня повторять это? - Кто знает… Но я снова не расслышал. - Я тебя ненавижу чаще, чем люблю, – обиженно ворчит Бэкхен и невольно немножко паникует, когда Чанель молчит в ответ. – Эй, ты меня слышишь? Чанель? Варежка с оленями закрывает обзор, и шепот на ухо заставляет замереть: - Слышу. - Что ты тут… - Тебя жду, – перебивает Чанель, в принципе, догадавшись, каким будет вопрос. – Кое-кто без шапки, шарфа и перчаток. Как это понимать? - Просто я знал, что моя личная печка где-то недалеко, поэтому решил сильно не закутываться. Смахивает на оправдание? Чанель в ответ тихо смеется, убирает (наконец-то) теплую варежку с лица Бэкхена и разворачивает парня, чтобы крепко прижать к себе и уткнуться носом в растрепанные ветром волосы. Пальцы Бэкхена, холодные, ловко расстегивает молнию на куртке младшего и уже греются на пояснице, собирая в складки теплый-теплый свитер. - А теперь, ледышка, тебе пора домой, – прерывает уютную тишину Чанель и отстраняет от себя Бэкхена, чтобы застегнуть ему до подбородка молнию на куртке, а еще спрятать ледяные ладошки в свои же варежки. - Ледышка звучит вовсе не круто, – ворчит Бэкхен и прячется в вороте куртки до кончика носа. - Лю-би-мый, – по слогам выдает Чанель и хохочет на толчок локтем в бок. – Пошли домой, вредина. - Ты идешь со мной, и даже не пытайся отмазаться тем, что у тебя там игра на паузе дома или кошка, которой у тебя нет, рожает сто котят. Ясно тебе? - Кошки обычно рожают не сотню, а… Хорошо, ясно мне, ясно. Бэкхен разбрасывает ботинки и куртку в разные стороны в коридоре, пока Чанель мучается со своими шнурками, и терпеливо ждет. - Пойдешь в душ со мной? – совсем невинным тоном спрашивает Бэкхен, и Чанель давится воздухом. - Что? - Тебе больше нечего топить в ванной, так что у меня нет причин для беспокойства, – с улыбкой продолжает Бэкхен и помогает Чанелю стянуть куртку. – Так что, ты со мной? Пак Чанель, конечно же, соглашается. ° ° ° Привет, Рождество. Привет, кола. О, привет, получасовой разговор по телефону с О Сехуном, и тебя с праздником, дружище. У Ким Джонина очень весело проходит Рождество. В принципе, он решает, что праздник проходит мимо. (Как и хорошая оценка за тест по биологии). Так как Рождество – праздник семейный, Кенсу весь день проводит дома, под крылом мамы, у которой, к слову, неплохое настроение. Но позвать Джонина она не предлагает, и Кенсу ограничивается только парочкой смс-сообщений. Джонин от нечего делать играет в most wanted, отвлекаясь только лишь на туалет да новую порцию колы. После того, как в борьбе за пятое место в черном списке парень заваливает четвертый подряд спринт, он с мрачным выражением лица присваивает Рождеству в этом году статус «худшего». А в десять часов вечера, опять же от нечего делать, Джонин вываливается на улицу и совершенно без цели бродит по улицам. Город красив в канун новогодних праздников, ничего не скажешь. О том, что у него нет ни одного подарка никому из друзей, Джонин вспоминает только увидев вывеску «Лучшие подарки у нас». За это он стучит себя по лбу и проклинает свою забывчивость. Впрочем, улицы с красочными гирляндами вскоре надоедают, и ноги сами (ага, как же) приводят Джонина к дому Кенсу. Все окна зашторены и ни в одной комнате не горит свет. Неужели уже легли спать, горестно вздыхает Джонин и решает все-таки уточнить с помощью сообщения. Кенсу сидит на кровати, подогнув под себя ноги, и подкидывает вверх подушку. Пару раз словить обратно в руки не удается, и приступ смеха прячется в наволочку, потому как местом приземления оказывается лицо. Телефон радует порцией вибрации, а еще больше – именем в графе «отправитель». «От кого: Джонин ♥ Время: 22:46. Текст: Хён сладко спит или еще даже не зевает? :3» Кенсу хихикает в подушку и с минуту прислушивается к тишине в доме. Судя по всему, мама уже легла спать. Кенсу аккуратно открывает дверь и предельно тихо прокладывает дорожку шагов до вешалки в коридоре. Из глубины дома слышится какой-то шорох. Кенсу накидывает на плечи куртку и распахивает входную дверь. Босые пятки тут же схватываются холодом, и Кенсу может поспорить, что дрожит он покруче осинового листа. - Хён, ты охренел? – тут же подбегает Джонин и запахивает на парне куртку, а босые пяточки ставит на носы своих ботинок. - Разве что чуть-чуть, – соглашается Кенсу озорным смехом в шею младшего. – Ничего страшного, за один раз ничего не случится. - Ну, да, а кому потом открутит голову твоя мама, если ты заболеешь? - Ким Джонину, – улыбается Кенсу и тянется с объятиями. – Обнима-а-ашки. - Хён-дурачок, – вздыхает Джонин и старается прижать парня к себе как можно ближе и крепче. – Зачем выбежал вообще? - Ну, знаешь, я подумал, что ты около моего дома, и… Просто, короче, просто так. Джонин качает головой и ловит растянутые в улыбке губы для поцелуя. - К слову, у меня есть для тебя подарок. Сначала я хотел подарить тебе что-нибудь связанное с биологией, – Джонин закатывает глаза, – но потом вспомнил, что ты любитель домашней еды, и… Если завтра днем забежишь в гости – оценишь мои пекарские способности. - А я забыл про подарок, простишь? Кенсу кивает, шепчет «мне и не надо ничего, кроме твоего присутствия», и бессовестным образом не дает Джонину сказать что-то еще, затыкая его нежным поцелуем. - Что мы творим прямо перед твоим домом? – шепчет Джонин, забираясь ладонями в спутанные от валяния на кровати волосы старшего. - Любовь творим, – смеется Кенсу, но на серьезное выражение лица напротив и сам становится серьезнее. – Да ладно тебе, мама спит. - Она вообще не догадывается о нас? Кенсу жует нижнюю губу и с минуту думает. Мама-то знает, но знает не все. - Не думаю, – наконец, выдает Кенсу. - Хён, кажется, теперь знает. Кенсу испуганно вскрикивает и поворачивается к окну, проследив за словно стеклянным взглядом Джонина. И вот тут-то он начинает дрожать от страха больше, чем от холода. Но мама удивляет – сквозь стекло видно широкую улыбку и поднятые вверх большие пальцы. - Кажется, она нас одобряет, – растерянно тянет Джонин. - Или нет. Окно вновь становится пустым и штора возвращается на место. Джонин крепче прижимает парня к себе и с нарастающей тревогой переводит взгляд с окна на крыльцо. Но вот штора вновь отодвигается, на что парочка синхронно вздрагивает, и за стеклом появляется мамин кулак и в другой руке – ботинки сына. - А госпожа До дело говорит, кое-кому надо обуться, – шепотом предлагает Джонин. - Боже, кажется, мне подменили маму, – смеется Кенсу и восклицает «ауч», когда получает легкий укус за ушко. – Ты чего кусаешься? - Или ты одеваешься нормально, или идешь спать – как раз в пижаме ведь. Кенсу сверкает босыми мокрыми пятками и скрывается за дверью, чтобы через минуту выбежать обратно в точно таком же виде и напрыгнуть на Джонина с криком «Мама… мама не против нас, черт возьми!» Правда, его тут же затаскивают за капюшон куртки обратно в дом и напяливают-таки ботинки. (За что Джонин очень и очень благодарен).